Чай с жасмином (СИ) - Рам Янка "Янка-Ra" - Страница 22

— Леша… — вцепляюсь в его руку.

Мы встречаемся взглядами. Его глаза горят!

— Ясь… — облизывает он губы. — Поцелуй…

— Здесь?! — оглядываюсь я в шоке.

Вокруг какая-то суета, все двигаются вниз-вверх… гомон… моя голова начинает кружится… горло панически сжимается…

Здесь?!?

Его рука скользит по моей спине. Притягивает меня ближе, мы соприкасаемся лбами. От его неровного дыхания сбивается и мое!

— Леша… — жалобно прошу его я. — Смотрят…

Его глаза такие блестящие, огромные черные зрачки… и я перестаю видеть все вокруг.

— Ясенька… — тихо и хрипло. — Нет никого… только ты и я…

Палец гладит мою нижнюю губу. Мне становится очень горячо внутри и тело от слабости качает ближе к нему. Глаза закрываются.

Ловит мои губы! Его — теплые. Нет… Обжигающие!

Внутри моей головы как будто что-то взрывается. Теряю ориентацию. Но его руки держат крепко. Грудью чувствую, как колотится его сердце! Или мое?

Я даже не понимаю, что я делаю, что он делает, все инструкции Маши вылетели напрочь! Наши губы кажется двигаются сами. Я чувствую его язык, то твердый, то мягкий. От этого ощущения мне хочется сильнее сомкнуть бедра и сжаться там… между ними… там что-то происходит со мной… от чего кровь бросается в лицо.

И на задворках сознания еще два раза тот самый звук.

Его губы становятся требовательней на несколько секунд, язык проникает глубже и с тихим стоном сожаления он отпускает меня. Последний горячий взгляд в мои слепые от шока глаза. Сбегает…

А я чувствую, как щеки горят!

Его младшие, его ученики, видели, как мы делали это! Боже… Мне хочется провалиться сквозь эти трибуны.

Кровь стучит в уши. Я смотрю растеряно по сторонам. И вижу, что Маша целует своего Михаила и еще несколько девочек касаются губами других мужчин. Никто не обращает внимания…

Мне кажется у меня потек весь макияж от этого всего и… мои трусики почему-то мокрые, словно во мне был мужчина. До самого конца. Возможно не только они! — в ужасе понимаю я. — Платье светлое!

Встаю, быстренько сбегая вниз и пытаясь отыскать глазами женскую уборную.

Вижу, как девушки выходят из двери на краю зала. Там похожий знак. Быстренько иду внутрь. Привожу себя в порядок, стараясь не думать о том, что произошло. Здесь — это считается нормальным. И мне надо привыкать.

Не так уж это и страшно. И совсем не противно! Шокирующе — да. И немного неловко. Но мы же не будем делать это на людях всегда.

Делаю вдох поглубже…

Надо взять себя в руки и вернуться туда, на трибуну.

Леша может меня потерять. Мне очень не хочется быть потерянной им!

Выхожу из уборной.

В мое предплечье больно врезаются чьи-то пальцы. Рывок!! И я лечу, в ужасе узнавая голос Джана.

— Иди сюда!

Больно сгибает руку, толкая вперед.

— Пошла. Быстро. Тварь! Бл*дь!

И я по инерции делаю несколько шагов, начиная опять глохнуть от его ругани.

От страха и стыда моя бедная голова снова кружится.

— Стой! — рывком разворачивает. — Где золото?

— У мужа, — выдыхаю я, практически беззвучно.

Глядя в злые глаза Джана, я теряю чувство реальности.

Чья я? Лешина? Или его?

Что мне делать?

— Мужа?… — тормозит он. — Что ты несешь?

— Я больше тебе не жена! — пытаюсь вырвать руку. — У меня другой муж. Ты прогнал. Все! Я ушла. Не твоя!

— А я не давал тебе развод, сука блудливая.

— Ты прогнал!

— Я поставил тебя на место. С этого места и должен был забрать. Кто разрешил тебе покинуть его?!

Мое сердце стучит в горле, не позволяя ответить ему. И я с ненавистью смотрю в его разъяренное лицо.

Ненавижу его! Ненавижу! — по моим щекам льются слезы беспомощности. — Не пойду с ним! Лучше пусть здесь убьет! Он не мой муж больше. Леша сказал — я его жена! Леша мужчина. Настоящий. Не то, что Джан!

— Где мое золото?!

— Это МОе золото! — от возмущения и обиды, что он сказал так у меня откуда-то прорезается голос и силы сопротивляться. — Пусти! Не трогай! Меня другой мужчина взял в жены. Я его жена! Нет твоих прав!

— Дура… кому ты нужна?! Подстилка. Только ноги вытереть. Убей себя, тварь, не позорь отца!

Вырывает из рук мою сумочку.

— Эй! — подлетают Лешины ученики. — Ты чо мужик, страх потерял?!

Один из них толкает Джана в грудь, второй отстраняет меня, закрывая спиной.

— Отдал сумку!

— Это моя жена. Свалили отсюда.

Я вижу, что идут еще какие-то люди. Взрослые восточные мужчины. В нашу сторону. Это близкие Джана!

— Не, ты перепутал! Это Лехина жена. Иди на*ер!

Отталкивая парня, за спиной которого я стою, Джан пытается схватить мою руку, я уворачиваюсь.

— Ты чо ее трогаешь?! Руки убрал!

Начинается потасовка и перебранка. Этих молодых ребят всего трое. А с Джаном гораздо больше людей! И в какой-то момент я остаюсь незащищенной. Незнакомый мужчина хватает меня за руку и тащит.

Крики, все мелькает. Я вижу рыжую копну Маши….

А потом летящий мимо меня кулак в лицо этого мужчины. Хруст…

— Маш!! Уведи ее! — голос Лешин.

Замираю, закрывая руками глаза.

— Яся!!! — тащит меня куда-то Маша.

Драка! — приоткрываю я глаза.

Вижу, как Леша роняет Джана, и падает на него сверху — коленом на лицо, заламывая его руку. Вижу брызгающую изо рта Джана кровь. Слышу его крик.

Какой ужас… В нашу сторону бегут еще какие-то люди.

Крики…

Снова закрываю глаза в руках Маши.

Меня трясет.

— Тихо, тихо… — гладит меня по спине Маша. — Ты зачем ушла, дурочка?

— В уборную… — шепчу я.

— Меня надо было позвать!

Все затихает.

— Это кто? Урод тот? Который на колени встать заставлял?

Киваю.

— Леха ему прикус подправил, — злорадно ухмыляется она.

Леша! — вдруг до меня доходит, что он в самом эпицентре этой потасовки. И я разворачиваюсь, ища его глазами.

Драка уже остановилась. Но ругань еще продолжается. Говорят все одновременно, агрессивно и грубо, образуя круг. Внутри Джан и Леша.

Я почти ничего не могу разобрать.

— Не бойся! — сжимает мои плечи Маша. — Леха разрулит. Это его территория.

Один из Лешиных парней несет мне мою сумочку.

— Держи, — ухмыляется он разбитыми губами. — «Елена Прекрасная»!

— Жасмин… — неуверенно поправляю его я, с сожалением глядя на его губы. — Простите…

Весело подмигивает, возвращаясь в толпу.

— Почему он так сказал? — смотрю на Машу.

— Из-за Елены Прекрасной началась великая война.

Война?!

Я не хочу для Леши войны. Ни за что!

Надо было пойти с Джаном?…

Адреналин горит в воздухе, сжигая кислород. И я слышу, как дышат за спиной мои пацаны, как стая загнанных волков.

Остановиться было тяжело.

Всегда тяжело остановиться. Даже на татами, когда особой неприязни к противнику не испытываешь. Адреналин, атмосфера и животная агрессия требуют продолжения. Хотя на татами ты никогда полностью не отдаешься этому. В голове всегда висит «стоп» и ожидание команды судьи. Другое дело — драки беспредельные. Не один на один. А когда «мясо»…

Но если бы не остановился я, то и мои пацаны рвали бы до конца. И кого-нибудь бы обязательно покалечили. А это статья!

Остановиться было особенно сложно, потому что в этот раз адреналин и животную агрессию запустил не азарт, а страх. За Ясю. За то, что она исчезнет за его спиной и… И там очень много всего! И самое лайтовое — мы никогда с ней больше не встретимся. Лайтовое, да. Есть и кое-что пострашнее…

Джана поднимают. Он в накдауне. Трясет головой пытаясь прийти в себя. С глубоким чувством удовлетворения я смотрю на его расхе*аченные сколотыми зубами губы. Мое колено саднит…

Тело трясет.

— Эй, Полевой! — окрикивает меня один из знакомых судей. — Ментов?

— Нет пока.

Мой спаринг сорван. Бл*ть!

Джана держат под руки, он отталкивает эти руки, приходя в себя и сплевывая кровь на пол.