Вересковый мёд - Зелинская Ляна - Страница 86

Эрика каждый день проверяла, не снимется ли кольцо, и молилась, чтобы оно оставалось на месте.

Она миновала Серебряный лог, выехала в долину, и даже остановила коня, не веря своим глазам. Когда она проезжала здесь в прошлый раз под конвоем семьи Адемаров, на месте Ирвина было только пепелище. А теперь…

А теперь перед ней высилась роща могучих дубов.

И это просто не могло быть правдой!

Эрика прижала ладони к губам, чувствуя, как по щекам внезапно потекли слёзы.

Ведь если эти дубы настоящие…

А если это просто видение?

Она спрыгнула с коня, бросила бегом к каменной арке ворот с выпуклой руной наверху, и прижалась щекой и ладонями к первому дереву, стоящему ближе всех. А затем к другому, к третьему… Эрика гладила ладонями шершавую кору, и листья, покрытые нежным серебристым пушком, и смотрела в могучие кроны, запрокинув голову.

Сомнений не осталось — роща была настоящей. Именно здесь, проезжая под конвоем Адемаров, она осторожно роняла жёлуди. И случилось чудо.

Она снова прижалась щекой к стволу дерева, обняла его, зажмурилась и прошептала:

— О, Небесный охотник, Великий Араун! О, Ясноликая Эйне, Триединая мать! Если возможно это чудо, значит, возможно всё… Я знаю, что он жив… Верните мне его… Пожалуйста… Пожалуйста…

Листок оторвался от ветки, закружился и плавно опустился на её плечо.

— Хм… Ты говорила, что любишь меня, а теперь обнимаешься с дубом? — раздался позади знакомый голос. — Неужели мне придётся сражаться за тебя ещё с этим великаном?

И Эрика зажмурилась ещё сильнее, впиваясь пальцами в кору почти до боли, чтобы быть уверенной, что ей это не кажется, что всё это реально. Открыла глаза…

Это правда. Это не сон. Он жив… Он жив! Слава всем Богам! Он жив…

Она обернулась, спешно вытирая ладонями непрошеные слёзы, и наконец-то, увидела Викфорда. Наверное, издали она бы его и не узнала. Никакой варёной кожи и шипов, сейчас он был одет, как настоящий балерит, не хватало только лука за спиной. Он стоял, опираясь на толстую сучковатую палку, и его левую руку почти до самого плеча покрывала повязка.

Но главное — это был он. И он был жив.

Эрика ощутила, как слабеют ноги, как кружится голова и она просто не в силах сдержать слёзы, снова и снова вытирает их ладонями. А сама уже, кажется, даже стоять не сможет, если сейчас же не прикоснётся к нему.

Она оттолкнулась от дерева, шагнула навстречу Викфорду, и обняла порывисто, прячась мокрым от слёз лицом куда-то в складки одежды на плече, вдыхая его запах, чувствуя его тепло, впиваясь пальцами, чтобы ощутить прикосновение.

— Ты жив… Ты… Ты нарушил своё обещание! Ты не пришёл за мной! Я думала ты погиб! — шептала она, путаясь в словах и касаясь губами его кожи в вырезе рубашки, целуя беспорядочно в шею и в колючий подбородок.

Она встала на цыпочки, обняла ладонями его лицо, и заглянула в тёмные глаза, а потом прижалась лбом к его лбу и почти, как молитву прошептала: — Я чуть не умерла без тебя! И я не отпущу тебя больше! Никогда! Слышишь?! Никогда-никогда! Не смогу больше с тобой расстаться… И ты меня не оставляй…

Викфорд обнял её одной рукой, притянул к себе и произнёс тихо в ответ:

— Не оставлю. Никогда больше… Ты же помнишь, что говорила мне? Ты моя, только моя. А я весь твой. Теперь уже навсегда.

Эрика снова посмотрела ему в глаза, и он улыбнулся ей тёплой улыбкой, провёл пальцами по щеке, чуть приподнял лицо за подбородок и произнёс почти в самые губы:

— Ну почему, как только я хочу тебя поцеловать, ты или хочешь меня убить, или плачешь? Это нужно срочно исправить…

Он коснулся её губ сначала нежно, долгим неспешным поцелуем, заставляя почти перестать дышать, поддаться и открыться ему навстречу. Совсем как тогда, на помолвке в Кинвайле, только в этот раз его губы пахли можжевельником, а не мёдом. Как у него это получалось, Эрика не знала, но вдохнула его поцелуй и он потёк по венам, пробуждая под кожей огненные стебли и цветы, заставляя их расцветать и сплетаться в сложный узор и тянуться ему навстречу. Вставать на цыпочки, впиваясь пальцами в плечи и жадно глотать эту горячую нежность, как воздух, которого не хватает. Стебли сплетались в огненную спираль, сжигая у Эрики внутри все сомнения и страхи, заставляя пылать и отвечать на его поцелуи жарко, страстно, распускаясь ему навстречу, как цветок.

Его поцелуи в ответ стали горячими, требовательными и безжалостными, потому что везде, где он касался её губами, кожа начинала пылать, прося ещё прикосновений. И хотя в роще было совсем прохладно, но от этих поцелуев Эрике стало так жарко, что хотелось стянуть с себя одежду и прижаться к Викфорду всем телом, почувствовать его, опуститься с ним прямо здесь на прохладный мох и забыть обо всём, отдаваясь его рукам и губам. И она не в силах справится с этим огнём внутри себя, прижалась к нему так сильно, что видимо, причинила боль и, испугавшись, отстранилась, услышав его сдержанный вздох.

— Больно?

Только сейчас она осознала полностью, что он жив, но ранен и, кажется, едва стоит на ногах.

— Уже не так сильно, как раньше, — он выдохнул шумно, притянул Эрику к себе и прижался щекой к её волосам, — но ирдионский огонь меня всё-таки зацепил.

Она снова отстранилась, рывком отстегнула пряжку плаща и расстелила его прямо на мох, а потом потянула Викфорда за собой.

— Что произошло? — спросила она, прижимаясь к его плечу, когда они опустились на землю.

— Наверное рассказывать нужно с того момента, как я встретил в этой роще твоего бывшего жениха? — Викфорд усмехнулся и коснулся губами её волос. — Вернее, твоего второго бывшего жениха. Первым, кажется, был сын купца, за жизнь которого мне достался самый восхитительный поцелуй, а ещё удар кинжалом.

— А ещё я обещала тебе королевскую милость, если ты помнишь? — усмехнулась Эрика в ответ.

— О да! Мысль о том, какую именно милость я попрошу у моей королевы, не давала мне спать долгими ночами, — прошептал он ей на ухо и Эрика смутилась.

— Так что произошло? — переспросила она, проводя рукой по его плечу, словно боялась, что он вдруг исчезнет.

Викфорд рассказал о том, как встретил Тьена, о Девонне и обо всём, что было в день побега. Тьен и северяне подплыли на лодке к указанному месту, но в плане Викфорда оказалась маленькая заминка. Решётка в окне, через которое он хотел вытащить Брайса, заржавела настолько, что поворотный механизм в подъёмнике заклинило. Видимо этим окном очень давно не пользовались. И Викфорду пришлось нести Брайса наверх, в замок, и искать другой путь.

— Мне помог Уилмор. Этого блаженного, как ни странно, никто не убил. Более того, его приставили к конюшне, уж не знаю почему. Боги явно к нему благосклонны. Он помог мне найти другой путь, и спустить Брайса в лодку, но это заняло слишком много времени. А потом я увидел, как Джералд бежал с поля боя, чтобы попасть в подвал… Он был ранен, но нёс с собой то самое огниво, которым поджигают ирдионский огонь. И я понял, что он хочет сделать.

Викфорд помолчал некоторое время, гладя Эрику по волосам, и закончил коротко:

— Ирдионский огонь не опасен, пока спит. Он, как вода. Его можно перевозить в бочках, трясти и даже мыться в нём. Ведь чтобы его разбудить, нужна особая тавра. В том подвале я убил Джералда, но он всё-таки успел её отпустить, хотя в нём уже и не было Дара. Эта тавра была сделана им заранее… Я попытался её остановить. Но всё, на что хватило моего умения, это задержать её до того момента, пока я не выпрыгну в окно. Меня спасло то, что в момент взрыва, я ушёл глубоко под воду. Но когда я всплыл, то казалось, что горела сама вода. Меня зацепило огнём, и ударило накатившей волной о деревянные обломки. Не помню, как я зацепился за обломок бревна, наверное, поэтому и не утонул. Течением меня отнесло и выбросило на другой стороне озера, там, где Тьен оставил свои лодки. Он меня и нашёл, и отвёз сюда вместе с Брайсом. Это священное место и оно для сыновей дуба сильнее любого лекарства. В первый день после гибели волчьего острова, меня было не узнать. Я не мог ходить, и шевелить рукой, так её обожгло. Я почти не говорил и только бредил. А теперь, я уже почти похож сам на себя, — он пошевелил пальцами забинтованной руки, — уже скоро смогу ей драться. Первое время я только бредил, а потом мне стала сниться ты…