Вересковый мёд - Зелинская Ляна - Страница 85

— Что же с вами-то теперь будет? — вздохнула Кэрин на прощанье. — Может Его Величество теперь на вас женится… Он овдовел год назад. А для вас, может так оно и лучше.

Выйти замуж за Сенегарда?

Он не был похож на брата. Псы в дороге говорили о том, что он любит покутить и женщин, театр и музыку, а ещё пышные наряды, туфли с бантами и парчу. Это она успела заметить. Но при этом весьма неплохо дерётся на мечах и мечтает иметь свой флот, чтобы торговать с Коринтией. Он привлекателен, может быть излишне высокомерен, но уж точно он не таскает женщин за волосы и не одержим убийствами. И он довольно неглуп.

А ей всё равно теперь… Кажется…

Ничто в её душе не откликнулось, ни радостью, ни болью.10ff63

Дядя Тревор вошёл, довольно оглаживая бороду, и сияя, как кусок янтаря на солнце. Он бесцеремонно выставил миледи Кэрин за дверь, и падая в кресло и вытягивая ноги в светлых сапогах из оленьей кожи, спросил Эрику:

— Ну что? Ты довольна?

— Чём? — спросила она, прислонившись к стене.

— Король умер! Да здравствует король! — развёл дядя руками, и его рыжая борода встала торчком. — Всё вышло даже лучше, чем мы с ним задумывали.

— Задумывали с кем? — удивлённо спросила Эрика.

— А пойдём-ка прогуляемся в сад, а то тут у всех стен есть уши…

Они шли по аллее, обсаженной стрижеными деревцами, и Эрика слушала рассказ дяди о том, как в прошлом году он совершил тайное путешествие через всю Балейру и Тавирру в Сенегард, чтобы сделать герцогу одно очень заманчивое предложение. Помощь в том, чтобы стать новым королём Тавирры в обмен на мирный договор и прекращение войны.

Все знали, что король Эдмунд и поручил брату охранять южные границы Тавирры, чтобы на всякий случай держать его подальше от дворца. Ведь его брат был следующим в очереди на престол, а у короля до сих пор не было наследника.

— И я в вашем плане стала орудием? — спросила Эрика, глядя на Тревора.

— Да. Уж не знаю каким образом и через кого, но Сенегард донёс до короля идею о том, что нужно непременно жениться на фрэйе, чтобы продолжить свой род. Дар фрэй возрождает жизнь и всё такое… А мирный договор стал всего лишь предлогом, король не слишком-то собирался его соблюдать. И, как видишь, всё получилось даже лучше! Теперь идём, я должен представить тебя герцогу, вернее с сегодняшнего дня, Его Величеству.

Его Величество король Сенегард принял их в своих комнатах, а не в покоях Эдмунда. У дверей его комнаты они встретили командора Пилара и его людей при оружии, но внутри больше никого не было. Сегодня герцог выглядел иначе, чем у постели своего брата. Исчезла притворная скорбь, и он больше не понижал голос, и даже его одежда — иссиня-чёрный блестящий атлас, со скромной отделкой серебряным позументом, выглядела так, словно этот траурный наряд он весьма тщательно продумал и заказал заранее, так уж ладно сидела она на нём. Словно он начал задолго готовиться к этому событию. А впрочем, видимо так оно и было.

Он обошёл Эрику и с усмешкой посмотрел на её зелёное платье.

— Вижу, ты не слишком скорбишь по своему жениху, юная фрэйя.

— Почему же, — ответила Эрика, проведя ладонями по зелёному шёлку, — этим цветом фрэйи выражают своё согласие с волей Богов.

Герцог лишь снова усмехнулся двусмысленности её ответа, и сказал, обратившись к Тревору:

— Новый мирный договор можно подписывать. Всё здесь, и я не вижу никаких препятствий сделать это прямо сегодня. Не знаю, что такого мой брат нашёл в ваших болотах, но меня мало интересует мох и комары. Юг — это совсем другое дело. Да и серебро верров стоит подороже, чем балеритский янтарь, — он указал рукой на стол, где лежали бумаги, и добавил тише: — Я велел барристеру внести изменения в текст. С учётом того, что твоя племянница так и не стала настоящей женой моему брату, и, скажем так, некоторые особенные свойства её Дара остались неиспользованными, то я, глубоко подумав, решил, что пока не готов к новому браку. Поэтому я велел исключить этот пункт из договора. Надеюсь, невеста не слишком расстроена?

— Думаю, что невеста сможет это пережить, — ответила Эрика, глядя на цветок на своей руке и ставя подпись под бумагами.

Когда они вышли, дядя Тревор тщательно спрятал в кофр свиток с мирным договором, и произнёс:

— Ну, теперь нам нужно поскорее ехать в Гранард. Нужно собрать Янтарный совет, а тебе, как Янтарной королеве, придётся выбирать помощников. Ты должна назначить кого-то правой рукой королевы, как я был когда-то у твоего отца, и подумать о том, из какого клана выбрать себе мужа. И я, конечно, понимаю, что в душе ты меня ненавидишь, но я бы посоветовал…

— Погоди, — остановила его Эрика, — я сама скажу, что думаю о тебе. И, я не собираюсь тебя щадить, это будут честные слова. Я думала, что ты предатель, когда увидела тебя в Кинвайле. И я хотела догнать тебя где-то под Эоганом и пустить в тебя стрелу. И я бы сделала это. Но потом ты сказал мне правильные слова о доле королей, хотя и соврал про цель моей поездки в Кальвиль. И ты, конечно, подлец. Но не потому, что задумал сделать со мной то, что задумал. А потому, что мне ничего не сказал. И я, наверное, должна бы ненавидеть тебя за это. Но… я понимаю, почему ты так поступил. Я понимаю, что судьба Балейры для тебя всегда будет превыше всего. Ты служил моему отцу, ты сохранил кольцо Янтарной королевы, — она дотронулась до зелёного янтаря в кольце, — ты достойная правая рука правителя, и я не буду выбирать кого-то другого.

В льдисто-голубых глазах Тревора мелькнула какая-то теплота, и можно было подумать, что он растрогался, но виду не показал, лишь крякнул в кулак и сказал деловито:

— Тогда нам надо спешить и убраться из этой клятой жары, пока новый король не передумал насчёт мирного договора. Мы прямо сейчас поедем в Гранард. А ещё нам надо подумать о том, с каким кланом лучше породниться, чтобы усилить наш род…

Но дальше Эрика его не слушала, просто смотрела на кольцо и крутила его, чувствуя, как сердце начинает стучать неровно и гулко. Она попыталась его снять, но кольцо сидело, как влитое, и Эрике показалось, что ещё немного и она лишится чувств от внезапно вспыхнувшей надежды.

— … потому что Нье Риганы и Нье Каваны будут против, наверное, но я бы слал этого Тьена непроходимым лесом…

— Дядя? — перебила его Эрика внезапно охрипшим голосом. — Если кто-то наложил на что-то гейс, а потом умер, гейс ведь перестанет действовать?

— Конечно. Гейс принадлежит хозяину и сам собой исчезает после его смерти. Ну или если он его отменит, — ответил Тревор мимоходом, — а насчёт Нье Киффов…

Эрика почувствовала, как от этих слов сердце вырывается из своего янтарного кокона, а на глазах выступают слёзы.

— Всё потом! Мы уезжаем прямо сейчас.

— Это дело. А то Гранарда ещё махать и махать.

— Нет, мы поедем не в Гранард, — ответила Эрика улыбаясь, — мы поедем в Ирвин.

*отсылка к балладе Р. Стивенсона "Вересковый мёд"

Осень принесла в Ирвин яркие краски.

Расцветила холмы пятнами алого бересклета и золотом старых ясеней. В долине реки лисьим хвостом порыжели кленовые рощи, и Серебряный лог стал совсем седым, потому что азалии уже отцвели.

Эрика остановилась, посмотрела вдаль, приложив руку ко лбу, а затем пришпорила коня. Туман медленно сползал к реке и таял под лучами утреннего солнца, но утро было всё ещё прохладным.

Тревор остался в схуне, в которой они заночевали. И хотя он не собирался отпускать её одну, Эрика ускользнула от дяди тайно, на рассвете. Ей не хотелось, чтобы он понял, куда и зачем она едет. Дядя и так пытал её всю дорогу, что именно ей понадобилось в Ирвине, но она лишь отмахивалась, рассказывая про сон, в котором видела возродившуюся рощу. И о том, что роща её звала, что это был знак Богов, а знаки нужно уважать. О главном она, разумеется, умолчала — не стоит дяде лезть ещё и в это. И всё дорогу она гнала лошадей без устали, но Тревор спрашивать перестал, лишь поглядывал на неё исподтишка, пытаясь понять истинную причину.