Вересковый мёд - Зелинская Ляна - Страница 83

«Такова доля правителя».

Она не хотела такой доли. Она не хотела быть правителем. И не хотела быть королевой. Но то, чего она хотела, ей получить, увы, не суждено.

Хотя стать мученицей и остаться в легендах, наверное, не самая худшая участь. Наверное, это лучше, чем прожить жизнь с Рябым королём. И утешало Эрику только одно: если, как обещал Тревор, король не протянет и двух дней, то может он и не станет мучить её слишком долго.

Не осталось в ней ни страха, ни слёз, ни ненависти, ни злости. И даже то, что её родной дядя не спросив, решил отдать её на растерзание врагу и принести в жертву, было ей сейчас безразлично.

Она лишь спросила его, что он испытывал при этом. Но дядя не смутился и ответил твёрдо:

— Я был правой рукой Дивира Нье Лири. Я был его железной рукой. Когда он колебался, я не колебался, когда он не готов был идти на жертвы, я должен был это делать. В этом было моё призвание и моя судьба. У меня нет семьи — я служу только Балейре. Но если бы у меня была семья, если бы ты была моей дочерью, я всё равно бы поступил так же. Ты помнишь легенду о первых Тёмных временах? Помнишь, чем она закончилась?

— О том, как Заклинатель из клана рябин обманул врагов? Помню, конечно. Он попросил убить своего сына, чтобы ему было не стыдно выглядеть предателем в его глазах. Но на самом деле, он сделал это, чтобы сын не выдал секрет волшебного напитка. Он пожертвовал им… Ты об этом? — ответила Эрика, вспоминая слова легенды, которую ей рассказывала мать.

— «А мне и костёр не страшен…». Ты ведь помнишь эти строки? — произнёс дядя Тревор с каким-то воодушевлением. — Это и есть выбор правителя в трудной ситуации. Он думает о стране, а не о своей жизни или жизни родных. Вот и мы с тобой теперь должны сделать то же самое. Мы создадим новую легенду. Ты и я. О том, как Янтарная принцесса пожертвовала собой, ради спасения страны. Ты и есть тот вересковый мёд — волшебный напиток, который убьёт Рябого короля и спасёт Балейру. Ты не должна бояться, твоя мать гордилась бы тобой, — он протянул ей ещё одну серебряную фляжку, — на, выпей. Нужно, чтобы уж всё было наверняка.

— Почему ты мне не сказал этого сразу? В Кинвайле? — ответила Эрика и выпила то, что он ей дал.

— «… не верил я в стойкость юных, не бреющих бороды», — усмехнулся Тревор, — ты всего лишь девчонка. Но ты оказалась сильнее многих мужчин. Ты выстрелила в Джеарлда Адемара… Волчий остров погиб…

Он ещё долго говорил, превознося её смелость, но Эрика только отвернулась. Ей бы следовало ненавидеть дядю, но у неё не осталось на это душевных сил.

В Кальвиле Его Величество не принял гостей в день прибытия. И даже королева-мать не удостоила своим вниманием. Их встретил лорд-распорядитель, сказав, что Его Величеству нездоровится, и как только он немного поправится, то будет рад приветствовать свою невесту. За это время невесте полагалось отдохнуть и привести себя в порядок после долгой дороги.

Эрику и Тревора поселили в гостевом крыле дворца. А командор Пилар отправился с докладом к лорду-канцлеру. Пока они ехали в Кальвиль, Эрика слышала, как Корин и Пилар обсуждают, какую версию произошедшего им изложить королю. Остановились на том, чтобы рассказать, как они видели взрыв издалека, а потом пожар, гибель замка и заставы, а обо всём остальном умолчать. Никто ведь не знает причины, по которой ожил ирдионский огонь.

И даже барристер энергично кивал, соглашаясь с этой версией. Мирный договор был при нём, Тревор и Эрика ехали в Кальвиль, его миссия подходила к концу, он остался жив и предпочёл не гневить богов и не искать неприятностей. Правда перед этим Корин ему намекнул, что если он проболтается о том, что произошло, то какие-нибудь лихие люди обязательно его найдут, затолкают в бочку из-под сельди и сбросят в Рассветный залив.

И чтобы не вызывать лишних вопросов со стороны короля и герцога Сенегарда, они решили сказать, что Викфорд погиб где-то в Сумеречном лесу. Ушёл на разведку и не вернулся. Они ждали его три дня, но увы…

Покои Эрики во дворце оказались поистине королевскими. Огромные комнаты с высокими потолками и окна до пола, голубой шёлк на стенах, шторы и ламбрекены из тяжёлого бархата и позолота, покрывающая узоры на светлой мебели и дверях. А ещё необъятная кровать, на которой уместилось бы пятеро, настолько она казалась большой, наверное, больше всей её спальни в Кинвайле. Но после уютных комнат в замках Балейры, здесь ей показалось гулко, холодно и пусто.

К Эрике прислали служанок и даму-управительницу королевы — миледи Кэрин, которая должна была подготовить невесту к церемонии. Самой королеве новоприбывшую невесту не представили даже на следующий день — Её Величество оказалась очень занята.

Миледи Кэрин была полновата, но при этом затянута до невозможности в строжайший корсет из тёмно-бордового шёлка и окутана пышной юбкой, такой шелестящей при каждом шаге, что казалось, это крылья стрекоз трутся друг о друга. С Эрикой она была немногословна и озабочена вовсе не ужасным видом своей подопечной, а совсем другими вещами. Она увлечённо шепталась с другими дамами, которые то и дело заглядывали в покои Эрики, очевидно только для того, чтобы посплетничать. Они совершенно не стеснялись её присутствия. Потому что Эрика почти всё время молчала, и они были уверены, что она плохо понимает по-коринтийски. Поэтому шептались они так громко, что она прекрасно слышала их разговоры.

— … Как там сегодня Его величество?

— …всю ночь бредил…

— …снова припадок…

— …убил камердинера…

— … и всю грудь себе расцарапал ногтями…

— … Её величество не отходят от постели…

— … приехал герцог Сенегард…

— …то-то вороны слетаются, когда чуют чью-то гибель…

— …не знаю, но он очень плох…

— …да он ничем и не болел-то никогда…

— … думаете яд?

— … может и яд, а кто говорит, что Кровавая луна виновата, было ведь предсказание…

— … говорят — это был знак, с ним в ту ночь первый припадок и приключился…

— …а сегодня он и вовсе не вставал…

А Эрика слушала их разговоры и вспоминала Кровавую луну — ночь гибели Волчьего острова. Именно с этой ночи король и слёг с припадками, и она прекрасно знала почему.

Время тянулось медленно. Прошло три дня, а новости становились только хуже. Хуже для придворных, но в душе Эрики они не вызывали никакого сострадания, только спокойствие и понимание того, что, кажется, всё было не зря.

Королю не становилось лучше. Он уже не говорил и никого не узнавал. И хотя портнихи всё ещё суетились, принося невесте платья для примерки, хотя белошвейки и притащили ей на выбор горы тончайших сорочек, и следом за ним пришли сапожник и шляпник, о свадьбе речи уже не шло. Эрику отмыли и отскребли, ей парили ноги и руки в отварах трав, втирали драгоценные масла в кожу, но делали это скорее на всякий случай. А галантерейщик, державший ещё и лавку с тканями, сказал, что дама-управительница интересовалась тем, сколько у него есть в запасе чёрного крепа.

Зато Тревор ходил явно довольный. У него откуда-то появились деньги. Он приоделся в наряд тавиррского богача, аккуратно постриг бороду и стянул тёмной лентой рыжие кудри, и даже подмигивал Эрике, давая понять, что всё выходит даже лучше, чем он предполагал. И ей бы радоваться. Но радости не было. Внутри неё как-то всё перегорело. Вместе с гибелью Адемаров ушла вся её ненависть, копившаяся с того дня, когда она бежала из замка в Гранарде. Но вместо ненависти в душе осталась лишь пустота, которую она могла бы заполнить любовью. Но, увы, теперь её сердце окаменело и застыло, словно в куске янтаря.

Что будет дальше? Что будет, если король умрёт?

Но она не думала о будущем. Наверное, она вернётся…но куда? Всё равно куда. Куда-нибудь.

Она спала в огромной кровати и ела с золотых блюд, одевалась в новые платья и позволяла камеристке укладывать волосы, но делала всё как тряпичная кукла, подвешенная за ниточки, словно внутри неё умерла сама жизнь. И никак не могла смириться с гибелью Викфорда, бесконечно перебирая в уме варианты, и думая о том, что нужно было бежать, а потом попытаться спасти Брайса. Или придумать ещё что-то, ведь если бы…