Вересковый мёд - Зелинская Ляна - Страница 56

Иди туда, где всё началось…

Первый рассветный луч осветил кроны деревьев напротив, и в ветвях закричала проснувшаяся сойка. Видения исчезли, и кора дерева перестал быть тёплой. Викфорд открыл глаза. Дуб больше не казался живым. Сейчас он был просто старым могучим деревом.

— Спасти вместе с Балейрой? — криво усмехнулся Викфорд. — То есть вообще никак?

Он развернулся и пошёл в схуну, раздражённо думая о том, что от таких советов ему хочется просто срубить этот треклятый дуб. А ещё от того, что в этом совете мало что было понятно. Не ехать же снова к Девонне! Спросить бы Эрику, но после вчерашнего она вряд ли захочет с ним говорить. Может Куна? Но он не доверял предателям, а уж тем более таких сокровенных тайн.

Иди туда, где всё началось…

А где всё началось? В их доме? В Ирвине? Или в королевском дворце? Вот об этом можно расспросить Куна. Да и вообще обо всех этих рябинах и дубах. Дуб-то он понял, это Брайс Нье Айрх, а вот всё остальное выглядело таким же непонятным, как та балеритская вязь на наконечнике стрелы.

Но главное, чем стоило сейчас заняться, это убраться отсюда, как можно быстрее и сбить Морканта со следа.

Викфорд посмотрел на небо, по которому словно паутина размазались тонкие облака. Сегодня снова было тепло, и он подумал, что будет дождь. Гроза. Сильная гроза.

Не подумал… В этот момент он понял, что ощущает всё это как-то иначе, как будто ветви, что вились у него под кожей, коснулись земли, корней деревьев, других ветвей, и от одного дерева к другому, устремились далеко туда, где уже ворчал гром и клубились тучи. Он потянул ноздрями воздух и понял, что этой ночью он, кажется, стал совсем другим человеком.

Продолжение в понедельник…

Больше картинок по миру Балейры в моей группе в ВК. Ссылка на группу во вкладке "Обо мне".

Серебряный Дуб.

Ненавидеть было легко. Три года с момента бегства из Гранарда, это чувство для Эрики было простым и понятным. Оно было постоянным, абсолютно чёрным и не вызывающим никаких колебаний.

До этого дня.

Когда-то были просто враги: тавиррцы, Адемары… Все они заслуживали смерти. Без вариантов. И она знала, что попадись они ей на пути, её рука не дрогнет.

А вот теперь один из них стоял прямо перед ней, без стеснения сознавшись в том, что он был в Гранарде, он это сделал и не раскаивается. И ей было больно даже не от воспоминаний, а от того, что это был именно он. А больнее всего было осознавать, что он сказал это намеренно. Хотел унизить её. Посмеяться. Или… Чего вообще он хотел? Зачем он поступил с ней так жестоко?

Когда они были в Гранарде, когда она уходила в замок, она помнила, как Викфорд удивился, что это её дом, и она думала, что он не знал, потому что не бывал там раньше. А оказывается… Он просто притворялся.

Эрика, выбралась из ручья и, как была в мокрой одежде, опустилась на траву и беззвучно заплакала. Кажется, она не плакала вот так, по-настоящему, уже очень и очень давно. Она привыкла быть сильной, но сейчас силы её покинули, ей показалось, что её предали. И она не могла понять, почему предательство Викфорда задело её настолько сильно. Как будто у неё из сердца вырвали кусок, и оно теперь кровоточит.

Почему? Ведь он ей никто. Враг. Тавиррский пёс, волею судьбы оказавшийся её провожатым. Так почему же ей так обидно? Почему так больно, словно её предал лучший друг? Почему она так сильно ненавидит его, даже сильнее чем тогда, когда пустила в него стрелу? Но в то же время и как-то иначе. Как будто её ненависть связала их в одно целое и жжёт теперь её саму.

— Ненавижу тебя… Ненавижу…

Он прижала колени к подбородку, обхватила их руками, чувствуя себя совсем одинокой и такой несчастной, что даже жить не хотелось. Какой смысл ей вообще ехать в Кальвиль? Чтобы её убил Рябой король? Какой смысл бежать? Её всё равно найдут. Она так устала. От этой бесконечной дороги, бегства от будущего и его неопределённости, и того, что все чего-то от неё ждут. От того, что она не понимает, что нужно делать, чтобы проснулся её Дар и какой от него вообще прок, если она станет женой проклятого безумца, который всё равно её убьёт?

И единственный человек, который мог бы помочь ей советом или… неважно. Он оказался… неважно. Всё неважно.

Эрика почувствовала озноб и поняла, что совсем замёрзла. Вытерла слёзы ладонями, злясь на себя за эту минутную слабость. Что она вообще себе возомнила насчёт тавиррского пса? И какой смысл плакать? После того, что ей показал Рогатый Бог, после всего, что она узнала о Рябом короле, после слов Викфорда… ей теперь нечего терять.

Она поняла одну простую истину: дядя Тревор был неправ. И Тьен был неправ. Она не сможет спасти Балейру. А вот Викфорд, наоборот, оказался прав — королевой она пробудет ровно один день. И Дар ей ничем не поможет. Так к чему это всё? Зачем ехать на верную смерть, к тому же такую быструю. Она была глупа, закрывая глаза на очевидное.

В болото их всех! Рябого короля, Тьена, её дядю Тревора и Викфорда заодно! Его-то в первую очередь! В болото всех этих мужчин! Раз ей нельзя на север, и нельзя на юг, раз она не может разбудить Дар, и кажется, что деваться совсем некуда, но ведь на самом деле, это не так. Есть в Балейре одно место, которое укроет фрэйю. И уж там её точно не найдут ни Рябой король, ни Викфорд, какой бы ищейкой он ни был.

Это Тэйра — священный лес. Место суда и правды, как называют его в Балейре. Такое же, как и Ир-нар-Рунн. Там можно обрести новую жизнь, излечившись от болезни, можно узнать будущее, а можно потерять Дар, если помыслы твои нечисты. Туда отправляли фрэй и Заклинателей, если они совершили преступления. И лес решал, какое наказание им понести. Но ей-то наказание не страшно, ей и так нечего терять. Зато Тэйра укроет её ото всех. Кто вошёл в этот священный лес, того уже нельзя найти, если только он сами из него не выйдет. И вода из источника у подножья горы, сотрёт её земной след. А значит — её никто не найдёт. Конечно, она может и не вернуться обратно. Но… какая разница?

Эрика заплела влажные волосы в косу и отбросила её назад.

До Тэйры двое суток пути по дороге на юг-восток, той самой, что идёт мимо Сумрачного леса. Но насколько она слышала разговор Корина с Нурбертом, они поедут западнее, а развилка будет как раз у того городка, через который они проедут завтра. Кажется, он называется Линн. И ей любой ценой нужно задержать их отряд и остаться там на ночёвку. И вот оттуда она сможет сбежать. Возьмёт лошадь и еды на два дня, а ещё лук и стрелы. Но это можно сделать только ночью, пока отряд спит, и если они будут в гостинице или на постоялом дворе, то сделать это гораздо проще. Но как заставить тавиррского пса остаться на ночь в Линне? Викфорд, как одержимый гонит отряд на юг!

Ответ пришёл сам собой, будто лес услышав её мысли, прислал ей знак. Ярко-жёлтая иволга присела на куст хмелёвника, клюнула одну из ягод и, бросив её в траву, прокричала истошно, как кошка, вспорхнула и исчезла так же внезапно, как и появилась.

Эрика похлопала себя по щекам, прогоняя остатки слёз, натянула сапоги и корсаж, и в сгущающихся сумерках пошла к кусту хмелёвника, щедро обсыпанному красными глянцевыми ягодами. Иволга не зря не стала их есть. Нормальному человеку в здравом уме и в голову это не придёт, хоть и выглядят они очень аппетитно. Но если знать, что с ними делать…

И Эрика нарвала две горсти. А ещё листьев.

Хмелёвник растение коварное. Тот же дурман, но только не простой. Он и яд, и лекарство, и сонное зелье. В его алых ягодах — один яд, а в косточках другой, но в листьях противоядие. И сегодня Эрике понадобится и то, и другое.

Она завернула ягоды и листья в куртку, чтобы никто не заметил, и быстрым шагом направилась в дом, стараясь не попасться псам на глаза. Не хватало ещё, чтобы они пялились на её заплаканное лицо или увидели, что она принесла. Староста предложил ей поесть, и она взяла миску, попросив его принести ещё и бьяхи, да побольше. Тот хоть и удивился, но бутыль принёс.