Вересковый мёд - Зелинская Ляна - Страница 38

Эрика только устало кивнула. Пусть в Ир-нар-Рун, ей было всё равно. Её измотала эта дорога, это бесконечное бегство и страх, когда приходилось бояться то одного, то другого. Но главное, чем ближе был предстоящий обряд, тем всё большее смятение она испытывала.

На привале Эрика отошла подальше от отряда и села на берегу небольшого озера, окружённого огромными старыми вербами.

— Устала? — спросил Тьен, подходя, опустился на траву рядом и попытался взять её за руку.

А Эрике показалось, что его прикосновение обожгло, как крапива, и ей хотелось отдёрнуть руку, но она лишь вымученно улыбнулась Тьену. Ей следовало быть ему благодарной за спасение и за то, что он даст ей своё имя и дом. Но, увы, благодарности она не испытывала. Тьен видимо принял её улыбку и покорность за что-то совсем другое, потому что снова склонился к ней, чтобы поцеловать, но Эрика успела отвернуться и поцелуй пришёлся ей в шею.

— Да, устала, — ответила она тихо, срывая травинку.

— Ничего, — он притянул её к себе за талию, — проведём обряд и сразу на лодку, не станем здесь задерживаться, наш проводник говорит погоня идёт следом. Он чует их. Слышит через лес. Не знаю уж, как псы нашли нас так быстро, но он говорит — идут по нашим следам. Так что уж потерпи немного, я не хочу чтобы у нас всё было здесь и впопыхах. А на той стороне нам будет где провести брачную ночь. Земли Нье' Риганов начинаются на той стороне озера. Там можно уже не торопиться, останемся на два дня в доме моего брата, и не будем вылезать из кровати, — он улыбнулся и притянул Эрику к себе ещё ближе, — Хочу любить тебя долго… Ну иди ко мне, — его голос перешёл на хриплый шёпот.

В этот раз он был настойчивее. Сломал её робкое сопротивление, опрокинув на траву и, впиваясь губами в губы, вдавил в мягкий мох, навалившись всем телом. И ощущение тяжести чужого мужского тела, его запаха и жёстких пуговиц, впившихся в живот, было неприятным.

— Нам надо торопиться, — пробормотала она, уворачиваясь от его жадных поцелуев, от щетины царапавшей кожу и, подставляя шею, с ужасом думала о том, что вот это всё ей предстоит пережить уже завтра, и причин, вроде усталости и погони, чтобы отсрочить это у неё больше не будет.

— Ну же, — шептал он жарко, — не бойся, поцелуй меня по-настоящему! Не будь такой холодной!

Его большие руки лихорадочно гладили её тело, пытаясь развязать шнуровку короткого корсажа, но лишь запутались в завязках. И он нетерпеливо дёрнул его вверх, забираясь под него пальцами и грубо сминая ладонью грудь сквозь рубашку, а его дыхание стало частым и хриплым. Эрика уперлась руками ему в плечи, пытаясь оттолкнуть, но в этот момент из-за густых ветвей раздалось тихое покашливание, и кто-то негромко позвал Тьена. Его люди были на удивление деликатны, стараясь не мешать своему найту в любовных делах насмешками или лишним вниманием, но время, отпущенное на отдых, было уже на исходе.

Тьен оторвался нехотя, и его глаза казались почти чёрными от затопившей их страсти. О напоследок ещё раз поцеловал Эрику в губы и горячо прошептал на ухо:

— Ты такая сладкая! Не знаю, как дождаться завтрашней ночи…

Затем поднялся рывком и ушёл стремительно, а когда ветви за ним сомкнулись, Эрика села, судорожно поправляя на себе одежду дрожащими пальцами и готовая разрыдаться.

И, правда, как сказал ей Викфорд, да что с ней не так?!

Почему она не чувствует ничего, кроме ужаса и отвращения? Почему её тело становится холодным и деревянным когда он к ней прикасается? Ведь Тьен Нье' Риган красив. Он сильный, бесстрашный и страстный мужчина. Он найт и отличный воин. Любая женщина была бы счастлива, получить такого мужа. Мужа, который даст ей и дом, и защиту, и своё имя. И, как на прощанье шепнула ей Леоха, благословляя их союз, от такого мужчины детям перейдёт вся красота. Да только провалиться ей в болото, если Тьен её пугает меньше Рябого короля! С тем ей хоть притворяться не нужно будет, что он ей нравится или она его любит, а с Тьеном притворятся придётся. Ведь от неё ждут, что после обряда проснётся её Дар, что она — надежда севера на спасение, а что будет, когда эта надежда не оправдается?

Она думала, что время ей поможет, в дороге они сблизятся с Тьеном, он ей понравится и сердце откликнется. Но время шло, и чем больше она смотрела на будущего мужа, тем больше понимала, что ничего в её сердце не откликнется…

Ни его синие глаза, ни страсть, с которой он её целовал, ничто не может вызвать волнения в её теле, не говоря уже о душе.

Вот если бы он поцеловал её не так… не грубо… а так, как целовал её Викфорд на помолвке…

И так некстати снова вспомнился тот поцелуй со вкусом мёда. И не только поцелуй… Вспомнилось разом всё: то, как этот проклятый тавиррский пёс касался её рук, её плеч, как притягивал к себе, сильно и одновременно нежно, совсем не так, как Тьен, и то, как он смотрел… Вот если бы так смотрел на неё Тьен, вот если бы так он её касался и целовал… Если бы он вообще был таким…

Она вскочила, дёргая в ярости шнуровку корсажа и пытаясь распутать завязки.

Она совсем спятила! Она думает об убийце её семьи и представляет его на месте Тьена?! Она просто какая-то дрянь! Отец бы никогда ей этого не простил! И мать! И все те, кого жгли и убивали проклятые Адемары! Как она вообще может быть королевой чего бы там ни было, если не может себя заставить сделать то, что нужно её стране?

Как сказала Леоха, фрэйи всегда сами выбирали мужчин и могли полюбить, кого захотят, так почему она не может полюбить Тьена?! Ведь она хочет этого! Она отчаянно хочет его полюбить! Триединая мать, да что же она за такая неправильная и никчёмная фрэйя!

И в это мгновенье Эрика ненавидела и себя, и Тьена, и Викфорда. Но Викфорда, пожалуй, больше всех, и особенно за то его самоуверенное: «Тебе понравится». Потому что, провалиться ей в болото, теперь она понимала, ей и правда тогда понравилось, да так что она до сих пор забыть этого не может! И чем дальше они от Гранарда, тем явственнее она это понимает.

Она в ярости попыталась стянуть с пальца кольцо с зелёным янтарём, но оно сидело, как влитое, словно прикоснувшись тогда губами к её пальцу, Викфорд намертво заковал её в него словно в кандалы.

Зря она его не застрелила! Ох, зря!

Эрика сдернула с пояса фляжку в кожаной оплётке.

Нет Викфорд Адемар, пора изгнать тебя из всех мыслей! Убирайся вон! Она фрэйя, она сама выбирает, кого любить! И она выбрала Тьена!

Эрика открыла фляжку и жадными глотками выпила почти половину. А после обряда она выпьет и всё остальное, и ещё добавит бьяхи, у Тьена она есть. И, может не стоит ждать пока они переплывут озеро? Может пусть уже всё случится в этом самом лесу прямо сегодня, чтобы не было сомнений в том, что она всё сделала правильно. И чтобы не было у неё дороги назад, потому что малодушные мысли о том, чтобы вернуться в Кинвайл уже закрались в её голову. А что дальше? Может она и к Рябому королю захочет вернуться?!

— Правильно, Эрика, всё ты делаешь правильно! — пробормотала она, закрывая фляжку и вытирая губы резким движением.

Наверное, она должна была что-то почувствовать, но ничего не произошло, и Эрика удивилась. Странно, как же должен был подействовать этот напиток в её брачную ночь с королём? Ну, выпила бы она его и вот так же дальше тряслась, как осиновый лист? А может Тревор соврал? Или может не всё правильно объяснил? Где то желание, которое может «свести коня с медведем»? Почему она ничего не чувствует?

Хотя нет, что-то изменилось. Внутри появилось совсем не желание, но какая-то тонкая нить, то ли бесстрашия, то ли безрассудства, когда тебе всё равно, что будет дальше. И, поймав в себе это ощущение, Эрика отряхнулась, поправила волосы и пошла к остальным.

Северяне начали седлать лошадей, и Тьен стоял, укладывая вещи в седельную сумку, обернулся, когда она тронула его за рукав.

— Не хочу ждать пока мы переедем через озеро, — произнесла она твёрдо, — хочу чтобы всё было сегодня.