Альтер Эго (СИ) - Зелинская Ляна - Страница 53

И их взгляды вдруг сплелись, обжигая друг друга. Рикард посмотрел на неё совсем не так, как обычно, не ища ответа на вопросы в её лице, а так словно любовался им. И сердце внезапно сорвалось с ритма, бросило кровь в лицо, и дыхание сбилось. Кэтриона поспешно отвела взгляд, пряча его среди фигур на доске.

Это всё кальди! Нельзя ей больше пить...

Она не должна проиграть.

Желтая ладья вправо. Красная пешка вперед.

Желтый король вперед. Красный король в защиту.

Желтая ладья вправо. Красная пешка вперед.

Желтая пешка вперед.

Красная пешка убивает желтую пешку.

— Откуда ты знаешь выражение «клянусь своей косой» и замок мизинцами? — спросил Рикард, бросая желтую пешку на кровать.

— Что? Ты опять? — воскликнула Кэтриона. — Почему ты так интересуешься этой ерундой?

Рикард снова разлил кальди.

— Твоя очередь отвечать — отвечай.

— Я не знаю откуда. Просто знаю и всё. Где-то слышала, наверное, — она пожала плечом.

Ей стало тепло, и дрожь прошла. А главное, злость её, наконец, отпустила. Почему? Может быть, потому, что он все-таки не предатель? И он не заодно с Сейдом, и не убивал Крэда, и поехал с ней не потому, что ему нужны были бумаги...

А почему?

И она смотрела на него украдкой, пока он обдумывал ход, глядя на доску, и понимала, что вот она сейчас глупо рада тому, что он оказался здесь.

Чему ты радуешься Кэтриона? Ты же понимаешь, куда всё это приведет?

Но сейчас ей было просто хорошо. Необъяснимо хорошо, и так она не чувствовала себя, кажется, вообще никогда.

Ты ведь пожалеешь об этом...

Нет. Не пожалеет. Она хороший игрок. В этой игре она не проиграет.

Желтый конь вперед. Красная королева в защиту.

Желтый конь вперед. Красная ладья уходит влево.

Желтый король вперед. Красная пешка вперед.

Желтый конь назад и...

— Шах, — Кэтриона подняла от доски смеющийся взгляд.

— Неожиданно...

Рикард посмотрел на доску и понял, что уже почти проиграл.

Красная королева уходит от удара.

Желтая ладья убивает красного коня и...

— Снова шах, — улыбнулась она довольно, держа в руке фигуру, — что ты делал в Ашумане на самом деле?

Красная королева уходит от удара вправо.

— Я... обучался ашуманскому бою, тренировался. Хотел стать лучшим бойцом.

...яма. В центре тигр на цепи натянутой от столба. И по краю ямы, прижимаясь спиной к стене, идет Рикард. А наверху, скрестив ноги, сидит мужчина в тюрбане, с глазами, подведенными черным, и медленно стравливает вниз туго натянутую цепь. Она постепенно удлиняется, и вот уже когти обезумевшего от голода зверя проносятся на расстоянии ладони от груди Рикарда. И он должен пробежать по краю ямы очень быстро, пока цепь ещё достаточно короткая....

И на какое-то мгновенье Кэтриона видит в яме не тигра и человека, а двух тигров в смертельном танце.

Её ход.

Желтая ладья перемещается за королевой.

— И ещё раз шах, — Кэтриона не сводит с Рикарда глаз.

Он потер рукой лоб.

Красная королева снова уходит вправо. И у неё остался только один ход...

Желтая ладья снова перемещается вправо.

— Опять шах.

У королевы остался последний ход — она загнана в угол.

Желтая ладья убивает пешку и блокирует королеву.

— Мат. Ты проиграл, Рикард Адаланс. Я же говорила, что ты проиграешь.

Он посмотрел на Кэтриону странным взглядом, таким, который ей так трудно было понять. Словно опять увидел что-то у неё за спиной. И сказал с некоторой грустью в голосе:

— Я проиграл ещё в тот день, когда решил навестить Крэда. Стоило бы верить своим снам.

Он сбросил фигуры на кровать и перевернул доску.

— Значит, миледи, это называет словом «пытаться играть»? Весьма неплохо.

— Ты сам так сказал. Кто же виноват, что ты неверно оценил противника? — она пожала плечами и принялась за еду.

— Я и в самом деле неверно тебя оценивал. И, кстати, последняя фигура — у тебя остался ещё один вопрос. Задавай.

— Я приберегу его на потом. Надеюсь, ты ответишь на него честно, — Кэтриона посмотрела на него серьезно.

— Потом — это когда? — спросил он, неторопливо складывая фигуры в коробку.

— Это в любое время, может, завтра, а может, через полгода.

— Ты хочешь, чтобы наше путешествие затянулось так надолго? — в вопросе подвох.

— Судя по нашей внезапной встрече в Таршане, от тебя можно ожидать чего угодно!

Не стоит ловить её на словах, в этой игре тебе не выиграть, Рикард...

— Ты услышала всё, что хотела услышать?

— Не всё, но этого достаточно.

— И этого достаточно для того, чтобы я мог спокойно спать, а не думать о том, что ты нападешь на меня с бариттой, кинжалом или саблей? Отравишь, задушишь или покусаешь?

— Это уже будет зависеть от того, что произойдет дальше.

— Послушай, Кэтриона, и… загибай пальцы, — он закрыл коробку, подвинулся к ней ближе и голос его стал совершенно серьезным, — Сейд, если ты права на его счет — это раз. Сумрачные псы — это два, и Песчаные псы — это три. Для нас двоих, понятия не имеющих, почему они все хотят нас убить, это уже очень много. Я неплохо дерусь, и ты неплохо дерешься, но против них всех мы в одиночку не выстоим. Я не враг тебе, Кэтриона, и никогда им не был. А ты не враг мне. Так что, пообещай, что прежде, чем в следующий раз попытаться меня убить, ты сначала просто поговоришь со мной. Ты можешь пообещать мне такую простую вещь?

Он чуть наклонился вперед, и его лицо оказалось так близко, слишком близко... и взгляд его снова был таким необъяснимо притягательным...

...чёрные дуги бровей, тонкий нос с горбинкой, прядь волос упавшая на лоб... и губы... красивый изгиб... которого почему-то хочется коснуться...

Святая Миеле, да куда же она смотрит?!

Кэтриона поспешно отвела взгляд, прикованный к его губам, и невольно отодвинулась.

— Есть только одна проблема, — сглотнула она нервно.

— Какая?

— Для того чтобы пообещать тебе то, что ты просишь — я должна тебе поверить. Я должна доверять тебе, Рикард. А доверие — роскошь, которую я не могу себе позволить.

Не смотри ему в глаза, Кэтриона!

— И почему ты не можешь поверить мне? – спросил он глухо.

— Потому что вокруг слишком много совпадений, — она махнула рукой и ещё немного отодвинулась, чувствуя, что ей стало жарко, — и мы не можем быть до конца откровенны друг с другом. Ты служишь тем, кто тебе платит, и сделаешь то, что тебе прикажут. И однажды твоей целью могу стать и я. Разве можно вообще верить таким, как мы?

Он серьезен, как никогда. И эта серьезность волнует и пугает. Он будто специально рушит её барьеры, приближаясь с каждым шагом к той опасной черте, которая отделяет Кэтриону от всего мира. Черте безразличия ко всем, проведенной Ирдионом в её душе.

— Этого ты боишься? Нет, Кэтриона, ты — не моя цель. И не была ею никогда. И я не пес, чтобы служить. Я всегда смогу отказаться от того, за что мне захотят заплатить. Я могу пообещать тебе, что ты никогда не станешь моей целью. Никогда. Просто поверь мне. Ты ведь чувствуешь опасность, так? Я видел, как ты прикасаешься к вещам… Дай руку... Прикоснись и почувствуй.

Он протянул ей свою руку, ладонью вверх, и Кэтриона подала свою, понимая, что... зря.

...разве ты чувствуешь сейчас опасность? — его ладонь открытая и тёплая. — Просто поверь мне.

Мать всеблагая!

...небо такое чистое, что голова кружится, и меж голых ветвей персика с бусинами цветочных почек мелькают суетливые скворцы, ныряя с веточками и пухом под крышу беседки — строят гнездо.

На поляне — ковер фиалок и гусиного лука. И большой муравейник лежит под кустом рыжей шапкой. Муравьи — огромные красно-коричневые, с челюстями похожими на маленькие изогнутые ножи, охраняют его от незваных гостей.