Печать Раннагарра (СИ) - Снежная Александра - Страница 154

— Умница, — глухо прозвучало в ее голове, и тяжелая ладонь, погладив ее волосы, переместилась на лицо, приподняв его за подбородок. — Не надо дергаться, маленькая драконица, мне бы не хотелось делать тебе больно. У меня на тебя теперь совершенно другие планы, — ярко-синие глаза мужчины внезапно стали ядовито-лиловыми, и красный зрачок зловеще сверкнул в темноте.

Ли равнодушно скользнула отсутствующим взглядом по залу Эсклафидры, так и не сфокусировавшись на чем-то конкретном. Могильный холод, идущий от пола, пробирался под ее легкое платье, ноги стали ледяными, а эмоций по этому поводу по-прежнему не было никаких. Все они тонули в какой-то вязкой черной трясине, высасывающей ее чувства и мысли.

Смысл и значение сейчас имел только мужской голос: раскатистый, гортанный, с властными низкими нотами. За этим голосом Ли готова была следовать на край бездны, впрочем, и в саму бездну тоже, если бы он только позвал.

И он звал… и охотница послушно выполняла все, о чем он ее просил: рисовала на полу странным светящимся клинком непонятные знаки, ходила по контуру вспыхивающих синим огнем линий, шептала незнакомые слова…

Неожиданно Оливию грубо и бесцеремонно оторвали от поглотившего ее с головой занятия, прижав к горлу холодный металл.

— Тише, Кассэль, — все тот же завораживающий голос теперь зазвучал у самого уха девушки и теплое дыхание согрело замерзшую щеку. — Не делай резких движений.

Ты же не хочешь, чтобы твоя огненная красавица превратилась в никчемный овощ?

Я полностью контролирую ее мозг.

Ли подняла глаза, и сердце, пробивая сковывающий его панцирь, конвульсивно дрогнуло, когда взгляд наткнулся на влетевшего в зал мужа. Охотнице до отчаянья болезненно захотелось протянуть к нему руки, чтобы согреться в его теплых объятьях. Опоясывающая боль в тиски сдавила голову девушки, уничтожая все ее мысли, словно кто-то их стер, как покрывающую полку пыль тряпкой. Реальность воспринималась черно-белым действом, в котором она была лишь молчаливым зрителем.

Касс замер на месте, тяжело дыша и напряженно уставившись на жену, каменной статуей застывшую в руках приставившего к ее горлу нож Дюранда. Глаза герцога видели то, что видели, а разум отчаянно отказывался верить в предательство и удар в спину от того, кого всю жизнь считал своим другом. Если Дюранд хотел его убить, то он уже это сделал.

— За что, Вайс? — безликий и лишенный каких либо оттенков голос Касса зазвучал в пустоте зала чужеродно и глухо. — Почему?

Рука Магрида успокаивающе тронула герцога за плечо, но никакого облегчения его заботливый отеческий жест не принес, хотя Касс прекрасно понимал, что за его спиной находится не только сильнейший маг Аххада, но и верный друг.

— Я бы тоже хотел спросить у тебя — почему? — крепко прижал беспомощную Оливию к себе Вайс. — Почему ты все время встаешь у меня на пути, Кассэль?

— Мне всегда казалось, что мы с тобой идем по одной дороге, — краем глаза незаметно разглядывая вычерченную на полу Оливией магическую конструкцию, обронил Касс. — Мы с тобой дружим с тех пор, как я себя помню.

— Вот именно, — иронично повел бровью Вайс. — Но клятву верности ты почему-то дал не мне, а ему, — повел он подбородком в сторону Магрида.

— Судя по тому, что я сейчас стою здесь и смотрю на тебя — я сделал верный выбор, — горько усмехнулся герцог, выдержав пронзительный взгляд друга.

— Ты такой правильный, Кассэль, что даже противно, — зло огрызнулся Дюранд. — Все было бы иначе, не вытащи ты его тогда из огня. Зачем ты его спас?

— Так это ты?! — оторопел Касс.

Тело Магрида стремительно увеличилось в размерах, и выскользнувшие из герцога тени повисли на рычащем и яростно рвущемся к Дюранду многоруком нелюде.

— Правильно, Касс, — прижался щекой к макушке Оливии Вайс. — Держи своего любимого царя крепче. Кажется, теперь твой выбор однозначно не в его пользу? Подумай хорошо, кто тебе дороже — он или она?

Магрид, частично перевоплотившись, опустил руки, медленно отступив назад.

— С каких это пор ты стал прятаться за юбкой у бабы, Вайс? — венценосец вернул себе былое хладнокровие, и только глаза его полыхали алым, выдавая бурлящую внутри мужчины ярость.

— Магрид, а с чего ты решил, что я прячусь? — с издевкой в голосе пророкотал Дюранд. — Я всего лишь цепко держу в своих руках бесценное сокровище, живую легенду-Дракона Изначального!

— Отпусти ее, — судорожно сглотнул Касс. — Тебе ведь нужен я?

Смех Вайса жутковатым эхом разнесся по залу.

— Нет, Касс, ты мне больше не нужен. Артефакт Мэрлина у меня, — мужчина слегка сдвинул Оливию в сторону, демонстрируя медальон на цепочке, украшающий его шею. — Магия и сила твоего рода теперь перейдет мне. С артефактом и с ее помощью, — кивнул Вайс на охотницу, — я открою проход в Раннагарр.

— Ты не понимаешь, что ты делаешь, — предостерегающе покачал головой Магрид. — Ты не знаешь, кого ты собираешься привести в этот мир!

— Я не знаю?!

Тело Дюранда внезапно стало видоизменяться: кожа потемнела до черноты, руки вытянулись, длинные когтистые пальцы сомкнулись на шее Оливии, а вокруг ног мужчины заклубился густой туман, одевая лиловоглазого демона в сотканную из тьмы одежду.

— Это вы не знаете, от чего отказываетесь! — голос Вайса понизился до вкрадчивого громкого шепота. — Вы понятия не имеете, какой мощью и силой могли бы обладать,

— дымный плащ Дюранда мгновенно превратился в черные крылья, опутавшие его и Оливию шевелящимся коконом тьмы. Туман резко уплотнился, а затем рассеялся, вместе с исчезнувшими в нем силуэтами мужчины и женщины.

Касс испуганно дернулся, и в этот миг в другом конце зала возникла темная воронка, мягко выпустившая Дюранда, все так же крепко удерживавшего его жену.

— Здесь, на границе с Раннагарром, наши возможности велики, но ограничены. А там, — кивком головы указал Вайс на шевелящийся за гранью Эсклафидры туман. — Там они беспредельны. И если убрать сдерживающий магию эгрэгоров барьер, то мы будем править обоими мирами, потому что равных нам по силе нет ни в том, ни в этом мире. Я был там. Я знаю, о чем говорю.

— Был там? — настороженно прищурился Касс.

Ухмылка Дюранда стала торжествующе-самоуверенной.

— Мы — дети Раннагарра, и в равной степени принадлежим этому и тому миру, — надменно пояснил он. — Эсклафидра является преградой лишь для эгрэгоров, но не для полукровок…

— Чем слабее магия других существ, вложенная в барьер, тем проще нелюдям проникнуть в Раннагарр? — догадался Касс. — Вот почему ты травил орков и пытался убить владыку эльфов…

— Ты всегда умел делать правильные выводы, Кассэль, — довольно кивнул Дюранд. — Именно для этого барьер и уравновесили иной магией: чтобы мы не могли ходить туда и обратно так свободно, как ходим в гости друг к другу.

— Как ты это узнал? — холодно поинтересовался Магрид.

— Совершенно случайно, — подмигнул ему Дюранд. — Напитывал Эсклафидру своей кровью и, перепутав последовательность вычерчиваемых рун, оказался в Раннагарре. Хочешь спросить, что я почувствовал в тот момент? — заметив, как поменялся в лице царь, спросил Вайс. — Да, ты правильно мыслишь — я испугался… Но только вначале… Видишь ли, Магрид, оказывается, с Темных Времен в отношении эгрэгоров к своим отпрыскам ничего не изменилось. А их голос крови вообще забавная штука. Мы для них бесценный дар. Вы не представляете, как многому я научился у них…

— Ты впустил в свой разум латрэйна… — мрачно изрек Касс. — Тебе кажется, что ты всесилен, но ты лишь жалкая игрушка в его руках.

— Кассэль, — Вайс хищно улыбнулся и снисходительно покачал головой, — ты не понимаешь, о чем говоришь! Мы, эрлы, и есть латрэйны! Даром эмпатии обладают только высшие эгрэгоры — аммонриары, а способностью проникать в сознание высших эгрэгоров — лишь их дети — нелюди. Вы думаете, что это вы спрятались от них за этой преградой? — Дюранд издевательски рассмеялся, топнув ногой по прозрачной поверхности Эсклафидры. — Вымысел! Да они боятся нас больше, чем мы их! Поэтому позволили запечатать проход. У них нет ничего, что можно было бы противопоставить нам. Они даже руку поднять на нас не могут. Голос крови, мать его…