Партизан. Партизанская зона (СИ) - Муха Руслан - Страница 8

Я едва успел вклиниться. Рванул вперед, на миг забыв про простреленное бедро, вцепился Акиму в шиворот и жестко дернул на себя, растаскивая их в разные стороны. Нога тут же полыхнула болью.

— А ну, отставить! — рявкнул я. — Вы что устроили? Мы партизанский отряд или банда беспризорников? Вокруг немцы, каждая пара рук на счету, а вы друг другу морды бить вздумали! У нас дисциплина жесткая, за драки между своими по законам военного времени ответите. Нашли где кулаки чесать!

Аким тяжело дышал, набычившись и пытаясь вырваться, но хватку я держал железно. Петька даже не шелохнулся, только крепче перехватил веревку Занозы.

Повисла тяжелая пауза. Аким шмыгнул, смахнул кулаком каплю, повисшую на кончике носа, и вдруг как-то сдулся. Злая насупленность, с которой он ходил с самого утра, куда-то испарилась. Он полез в карман штанов и неожиданно выудил оттуда рогатку.

— Безоружным тут нельзя, — глухо буркнул он уже без всякого гонора, исподлобья глядя на Петьку. — Вот, мне что дед Макар сделал.

Я в непонимании усмехнулся. Аким завозился, пытаясь вырваться из моей хватки, и я разжал пальцы, отпуская его шиворот. Освободившись, пацан многозначительно зыркнул на меня, затем смерил выразительным взглядом Петьку и нагнулся.

Он подобрал с земли круглый камушек, вложил в кожанку, натянул жгут и хлестко выстрелил куда-то в ствол сосны. Камень со звонким щелчком отскочил от коры. Аким весело усмехнулся своей меткости, но тут же болезненно поморщился — растревожил синяк, сверкающий на пол-лица. А затем, вздохнув, он протянул рогатку Петьке:

— На, держи. Тебе тоже надо учиться — и охотиться, и защищаться. Я ж про это и толковал, когда про мужицкое дело говорил. А если не умеешь, так ты это… подходи. Научу стрелять на привале. Я же говорю, без оружия у нас тут никак.

Петька хмыкнул и осторожно принял рогатку.

— А я тебе покажу, — нерешительно сказал он, — с какого боку к Занозе подступаться. Чтоб не забодала.

Аким замялся на секунду, словно не ожидая такого миролюбия, коротко кивнул, подхватил свой узел с котелком и зашагал в сторону Мартына с Игнатом.

Я перехватил его на полпути. Положил руку ему на плечо, заглядывая в лицо.

— А ты молодец, боец, — негромко сказал я.

Он дернул плечом, попытался скрыть смущение, но было видно, что ему приятно. В его единственном открытом глазу не было и следа от того вчерашнего ужаса. Он смотрел на меня открыто и прямо. Пацан, которого вчера едва не убили немцы, выдержал и не сломался.

— Я же говорил, Степ… Ой, извини, командир, — забормотал он. — Я же помочь хочу, новеньких-то надо обучать. Я же не дурак, может, и я когда-нибудь командиром стану, кто знает!

— Может, и станешь, — ответил я. — Только дисциплину мне тут не разлагай, — кивнул я, убирая руку. — Иди уже.

Аким довольно усмехнулся и тут же болезненно поморщился, схватившись за растревоженный синяк, а после сорвался с места, побежав по своим делам.

Пока ребята собирались, мы с Петькой стянули Занозе морду жёсткой холщовой тряпицей. Коза мотала головой, упиралась, но дело было жизненно важным: если эта рогатая дура вздумает заблеять в лесу, нас накроют в два счёта. Петька ловко примотал концы тряпки к верёвке и перехватил повод покрепче.

А затем ко мне подошел Василь. Было заметно, что он уже и так и эдак прикидывал, пытался сам эту беду решить. Всё ходил кругами, приглядывал за припасами, да только ничего у него не вышло. В итоге не выдержал.

— Командир, чего с мясом-то делать будем? — Василь утер пот со лба. — Там же тушенки в банках да крынок с засолом страсть сколько. Бросать грех, а ежели на своем горбу всё переть, так пупы надорвём. Тяжесть лютая, стекло одно да глина.

— Берём ровно столько, сколько сможем унести без потери скорости, — распорядился я. — Остальное надежно прячем. Доберемся до беженцев — отправим сюда пару крепких мужиков с волокушами, пусть всё заберут. Белый свою долю получит позже, когда на новом месте осядем. А немцам ни грамма достаться не должно.

Василь понятливо кивнул и зашагал к остывшему кострищу. Там уже вовсю орудовали Роза с Яныком. Теперь дети споро обматывали тару с готовой тушенкой чистыми тряпицами да широкими листьями лопухов, чтобы не побились друг о друга, и ловко делили припасы на две кучи: ту, что пойдет в мешки да подсумки сейчас, и ту, что ляжет во временный схрон.

Неподалеку ребята мастерили волокушу для Алеся. С раздробленным бедром, прооперированным совсем недавно, сам он идти, конечно, не сможет, а тащить такого здоровяка придется втроем, а то и вчетвером, не меньше. Было видно, до чего Алесю неприятно быть обузой, но, даже приготовившись лечь на волокушу, он всё-таки выклянчил у Лизы пулемет и тяжело приладил его себе на живот.

Люди потянулись из малинника, выстраиваясь в колонну. Кто-то грустно оборачивался на покидаемую стоянку, кто-то уходил не глядя, ссутулив плечи. Рядом со мной беззвучно встала Лиза.

Я посмотрел на неё, на её бледное лицо, потом перевёл взгляд на свой самодельный костыль. Лес вокруг нас стоял тихий и словно бы неподвижный.

— Пойдём, — сказал я, перехватывая деревянную развилку поудобнее и поправляя автомат на плече. — Пора выдвигаться.

В ответ Лиза поджала губы, кивнула и первой зашагала вперёд.

И мы двинулись в путь. Шли уверенно и решительно, несмотря на скользкий после дождя ковер из прошлогодней хвои, никто не отставал.

Впереди, серым призраком скользя между стволами, шёл дед Макар — он вёл нас тайными тропами, которые знал только он, в обход гибельных мест, туда, где мы оставили беженцев. За ним, тяжело ступая, Игнат и Мартын несли волокушу с Кастусем, который был без сознания. Следом остальные ребята тянули волокушу с Алесем.

За ними шел Петька, держа на поводке Занозу, а та то и дело мотала перевязанной мордой и пыталась брыкаться. Рядом вышагивал Аким, а около него бесшумно трусил Гром — насторожив уши и непрерывно втягивая носом запахи леса.

Я шёл следом, стараясь не скрипеть костылём. За мной вышагивала Лиза. Она приглядывала за замыкающими цепочку Яныком и Розой, вполголоса наставляя их и обучая на ходу своим стрелковым премудростям. А сами Янык с Розой шли последними с оружием наготове, бдительно прикрывая наш тыл.

Мы отошли от малинника едва ли на версту, когда впереди вдруг хрустнуло. Все разом направленно застыли и вскинули стволы. Гром негромко заворчал, но так, чтобы все поняли — впереди свои. В этот момент из зарослей раздался условный знак, ветки раздвинулись, и на тропу вывалился Максимка.

Гимнастёрка на нём была мокрой от пота, к сапогам прилипли комья грязи. Он тяжело дышал, упираясь руками в колени, но, увидев нас, облегченно выдохнул.

— Свои… Догнал всё-таки, — выпалил он, растянув рот в радостной улыбке и одновременно переводя дух. — Я как стоянку в малиннике пустую увидел, сразу понял, что вы недавно снялись. Лес-то кишит сейчас немцами…

Мы с Лизой напряженно переглянулись. Дед Макар, заприметив Максимку, уже спешил к нам.

Я шагнул к нему, опираясь на костыль. Максимка окинул взглядом мою ногу, потом перевёл глаза на Лизу с её перевязанным, пропитавшимся сукровицей плечом, на волокуши с ранеными. Улыбка сползла с его лица.

— Что стряслось? Крепко вас потрепали, командир? — обеспокоенно спросил он.

— После… Живы — и ладно, — отрезал я. — Лучше расскажи, что там Белый?

Максимка сглотнул, выпрямляясь:

— Белый дошел. Соединился с отрядом Тарасова, выбили карателей, отбили деревню Возрождение. Сейчас там окапываются. Трофеи, стволы, патроны — всё есть. Но…

Он запнулся и бросил быстрый взгляд на столпившихся позади ребят. Я понял его без слов.

— Мартын, — скомандовал я. — Давай с волокушами по тропе метров на двести вперед. Там привал десять минут. Янык, Роза — рассыпаетесь в охранение. Мы догоним.

Когда ребята, тихо переговариваясь, скрылись за деревьями, и рядом остались только Лиза да хмурый дед Макар, Максимка продолжил. Голос его немного поник: