Партизан. Партизанская зона (СИ) - Муха Руслан - Страница 12

— Вода есть? Дрова? Земля, чтоб прокормиться?

— Водицы — хошь залейся, ключи там светлые бьют. Лесин на дрова да землянки — руби не хочу, — Макар мотнул головой. — Да и земли там вдоволь, не одна палянка. Ежели раскорчевать, так и жито посеем, и бульбы насадим. В речушке рыбы полно, в лесу зверье, грибы да клюква на болотах. С голоду не сгинем, прокормимся.

Я медленно кивнул, обдумывая услышанное. Звучало как идеальное место для партизанского лагеря и укрытия гражданских.

— Значит, туда и пойдем, раз Белый именно этот остров выбрал, — подытожил я, закрывая вопрос.

Затем я повернулся к Лизе, которая всё это время молча слушала наш разговор, не выпуская из виду поляну с беженцами.

— Значит, решено, — кивнул я, прикидывая в уме маршрут. — Как начнет…

— Погоди, командир. Давай-ка выясним сначала, нет ли в лагере крысы, а уж потом выступать будем, — перебила меня Лиза и нехорошо усмехнулась.

Макар с Рыгором хмуро переглянулись и согласно закивали. Лиза была права. Поведем с собой предателя — считай, сами немцам тропу в тайное убежище покажем.

Я посмотрел на Лизу, она была права. Я поманил Мартына, и он с готовностью поспешил ко мне.

— Звал, Стёп? — вполголоса спросил он, присаживаясь рядом.

— Звал. Есть задание. Нужно сходить к схрону, который мы отбили у полицаев под Денисовкой. Там еда, соль, котелки, да и еще много чего. Шпак знает дорогу и пойдет проводником. Возьмёшь с собой ещё пару ребят покрепче да потише. Времени у вас часа четыре туда и обратно, чтобы до заката вернуться. Берите пустые мешки и забирайте всё, что унесете, особенно соль и посуду.

Мартын коротко кивнул:

— Сделаем. Шпак, я и еще двое.

Я хотел было сказать, чтобы он собирал людей прямо сейчас, как вдруг из кустов вынырнул Аким. Пацан дышал тяжело, словно бежал. И пусть один глаз у него полностью заплыл от синяка, зато второй так и горел упрямством и азартом.

— Стёпа! А я… я тоже могу! Что мне тут сидеть? Я тоже хочу! — выпалил он торопливой скороговоркой, не давая мне и слова вставить. — Я помню то место! Лучше всех помню, честное слово! Я же с вами тогда был. Шпак-то, поди, уже забыл, где там дорога, а я всё помню! Пусти меня с ними!

Я посмотрел на него, и внутри всё сжалось. Мальчишка совсем! Только вчера его егеря в заложники взяли, чуть не прибили, а он уже рвётся в бой.

— Аким, — начал я строго и спокойно, — тебе бы сейчас дух перевести. Сил-то у тебя как у воробья, всё равно ничего тяжелого на себе не унесёшь. А там надо четыре часа по лесу шастать, да ещё и с грузом обратно идти. К тому же, в любой момент могут немцы или полицаи выскочить. Ты ж сам вчера чуть в их лапах не сгинул, чудом живой ушел.

— Думаешь, я забоялся⁈ А вот те хрена! — голос его на миг дрогнул, но он тут же сжал кулаки и выпрямился. — Не боюсь я их, не боюсь, наоборот! Я же не маленький уже. Если я пойду с ребятами, я помогу. Я не подведу! А здесь от меня толку никакого… — он с досадой почесал затылок. — Разве что Петьку из рогатки стрелять учить… Да только он мазила косорукий, всё равно никуда не попадает!

Мальчишка смотрел на меня так, что сердце защемило. В его единственном открытом глазу читалась далеко не глупая бравада, а жгучая обида и отчаянное желание доказать свою полезность. Пацан за эти дни пережил столько, что не всякому взрослому по плечу.

Я перевёл взгляд на Мартына. Тот стоял молча, выжидая моего решения, хотя я видел, с каким сочувствием он смотрит на мальчишку — явно был готов взять его с собой. Откажу сейчас — Аким замкнется, а то и вовсе втихаря сбежит в лес за ними.

— Ладно, — тяжело выдохнул я. — Мартын, берешь его. Под твою личную ответственность. Глаз с него не спускать: чтобы вперед не лез, не шумел и не отсвечивал. Головой за него отвечаешь.

Аким от радости едва не подпрыгнул. Мартын только хмыкнул и, подойдя, шутливо взъерошил мальчишке волосы:

— Эх ты, дуралей… Свалился ты на мою голову, теперь еще и башкой за тебя отвечать.

Аким поморщился — жесткая ладонь Мартына задела свежий синяк, — но тут же задорно огрызнулся:

— А ты смотри, Мартын, как бы мне тебя самого спасать не пришлось! Еще посмотрим, кто из нас лучший боец!

Потом он обернулся ко мне и выжидающе уставился, всем своим видом изображая готовность номер один:

— А оружие? Мне бы это… автомат… Ну, или винтовку хотя бы. Или вон, я пистолет у наших видел, дайте хоть его, он же небольшой!

Я твердо покачал головой:

— Об огнестрельном можешь даже не мечтать, не дорос ещё. Рогатку вон свою бери. Если уж в засаду попадёте — будешь немцев отвлекать.

Аким разочарованно вздохнул, но спорить не стал, только упрямо буркнул:

— Я тогда еще и пращу с собой возьму…

Я наблюдал, как они быстро собрались. Мартын, Шпак, еще двое крепких пацанов и сияющий, несмотря на отказ в оружии, Аким похватали пустые холщовые мешки под припасы, проверили снаряжение и уже через пару минут цепочкой скрылись за деревьями леса.

Я смотрел им вслед, и тревога всё равно не отпускала. Аким уже видел смерть, но всё ещё верил, что война хоть в чем-то похожа на приключение. Рано или поздно эта иллюзия разобьется о реальность. Я прошел не одну войну и повидал немало смертей, но сейчас всё воспринималось как-то иначе, куда острее. Одно дело — терять в бою взрослых, битых жизнью мужиков, с которыми делил окоп. И совсем другое — рисковать этими пацанами, к которым я незаметно для себя прикипел душой. Оставалось лишь надеяться, что беда сегодня обойдет их стороной. И что они вернутся. Все до единого.

Я проводил взглядом ушедших пацанов и обернулся к нашей новой проблеме. Двое вытащенных из деревни окруженцев вели себя по-разному, хотя явно оба как на иголках. Вместе они не держались да и вообще старательно избегали друг друга — явно не были знакомы раньше.

Тот, что постарше — кряжистый, широкоплечий мужик с густой пегой бородой и бросающимся в глаза багровым родимым пятном, расползшимся от левого уха до самого воротника, — сидел на толстом стволе поваленной сосны, отчужденно сгорбившись.

А вот второй — щуплый, вертлявый паренек лет двадцати пяти, на полголовы ниже бородатого, — пристроился там, где хлопотали беженки, кормившие свою ребятню. Он жалобно кривил рот, то и дело хватался за бок и подволакивал правую ногу, старательно изображая из себя тяжко контуженного или калеку. Сердобольная тетка в накинутом на голову платке как раз сочувственно охала и протягивала ему сухарь. Парень дрожащей рукой потянулся за ним, болезненно морщась при каждом вздохе.

Вдруг из соседних кустов, треща ветками, выскочил чей-то чумазый пацаненок, с ходу споткнувшись о корень. «Калека» вздрогнул, мгновенно забыв про хромоту, резко отпрыгнул в сторону с кошачьей ловкостью и твердо, с идеальным балансом оперся на «больную» ногу. Поняв, что это всего лишь ребенок, он воровато зыркнул по сторонам, тут же снова согнулся в три погибели и схватился за поясницу, страдальчески застонав.

Но мне этого мгновения хватило с лихвой. Фальшь сквозила в каждом его движении.

Надо было их колоть.

Я поудобнее перехватил костыль, нацепил на лицо добродушную улыбку и, припадая на раненую ногу, неспешно направился к ним. Рядом тут же неслышно пристроился Гром. Пес коротко глянул на меня, вильнул хвостом, но тут же весь подобрался, настороженно навострив уши.

— Ну что, орлы, обживаетесь? — приветливо начал я, подходя ближе. — Пойдемте-ка, мужики, отойдем в сторонку, потолкуем за жизнь.

Они переглянулись. Бородатый тяжело, с кряхтением поднялся, упираясь ладонями в колени. Молодой было подскочил как ужаленный, но тут же вспомнил про свою «увечность», картинно охнул, схватился за бок и, старательно приволакивая ногу, поплелся следом.

Мы отошли к ельнику. Я присел на пенек, пристроив костыль рядом. Гром уселся у моих ног, уставился на молодого парня немигающим взглядом.

— Для начала давайте знакомиться, — неторопливо произнес я, внимательно оглядывая обоих. — Я Степан Дронов, командир отряда «Неуловимые мстители». А вас как звать-величать?