Миннесота — Час волка (ЛП) - Несбё Ю - Страница 10

Я приехал сюда рассмотреть здание поближе: в моей книге ему отведена важная роль. Внутри, за гранитными стенами, находятся не только кабинет мэра, но и залы суда, штаб-квартира полиции и даже тюремные камеры. А наверху, на шестом этаже, — отдел убийств.

И Призрак ратуши.

В публичной библиотеке Осло мне попалась брошюра о реальном преступлении — про Джона Мошика и первую и последнюю публичную казнь в ратуше, состоявшуюся в 1898 году. Мошика приговорили за убийство человека ради каких-то четырнадцати долларов. Но выбранный способ — повесить за шею до наступления смерти — сработал не по плану. Мошик умирал восемь минут. Всего на минуту меньше, чем Дерек Шовин прижимал коленом шею Джорджа Флойда, задержанного по подозрению в том, что тот расплатился за пачку сигарет фальшивой двадцатидолларовой купюрой1. По словам моего знакомого в полиции Миннеаполиса, призрак Мошика до сих пор бродит там, наверху, по отделу убийств. Но приехал я не за ним. И не за призраком Джорджа Флойда. Призрак, которого ищу я, шесть лет назад попал в поле зрения камеры наблюдения после стрельбы в Джордане. Тогда никто ещё не знал, что это только начало. Не знаю, делает ли это меня плохим человеком, но от такой мысли по телу пробегает приятная дрожь, пока я стою и разглядываю фасад. Чёрные окна ничего не выдают. Моя работа — заполнить пробелы, дать персонажам реплики, а сценам — жизнь.

Боб Оз пересёк Гавернмент-плаза. Посмотрел на памятник Хамфри, который, по его мнению, всегда больше походил на Боба Хоупа2, и вошёл в ратушу. Шаги отдавались эхом в старинном вестибюле со статуей Водолея. Он прошёл досмотр и направился к лифтам. Там уже ждали трое.

— Привет, Боб, — сказала одна из трёх. Он повернулся. Женщина в тёмно-синей юбке и жакете — боевой форме юристов — улыбалась ему. Лет тридцать, пожалуй, хотя возраст азиатов он всегда определял с трудом.

— Привет… — Он никак не мог вспомнить её имя. — Кофе хороший?

Она слегка удивлённо посмотрела на бумажный стаканчик «Старбакса» у себя в руке.

— Э-э, нормальный. Ты так и не позвонил.

Эллен? Или Хелен? Или какое-нибудь китайское имя?

— Знаешь, я потерял твой номер, — сказал Боб. — Может…

— Может что?

Он улыбнулся. Звякнул звонок, двери лифта разъехались.

— Может, пришлёшь его мне?

Хелен. Да, Хелен. Вражеская сторона. Адвокат защиты. Сиреневое бельё.

— Как? Ты мне тоже свой номер не оставил. — Она вошла в лифт и повернулась к Бобу, всё ещё стоявшему снаружи. Подняла указательный палец и вопросительно ткнула вверх.

Боб покачал головой.

— Спасибо, Хелен, но мне вниз.

Она широко улыбнулась и, пока двери лифта закрывались, на этот раз показала ему средний палец. Боб провёл ладонью по галстуку. Значит, всё-таки не Хелен. Но насчёт белья он точно не ошибся.

Следующим лифтом Боб поднялся на пятый этаж и вышел в новые помещения отдела убийств. Ещё недавно здесь содержали подследственных, и, несмотря на полную перепланировку, стекло и лёгкую мебель, он никак не мог избавиться от ощущения, что находится в тюрьме. Может, виноваты были узкие окна, пропускавшие так мало дневного света, а может — похожие на камеры кабинеты по обе стороны общего рабочего пространства. Он прошёл мимо последнего кабинета, где ремонт ещё не закончился: говорили, что именно в этой камере обитал Призрак ратуши. Работавший внутри отделочник повернулся к проходившему Бобу. За стеклянной стеной, в белом комбинезоне, белой шапочке, перчатках и маске, он и сам походил на привидение. Видны были лишь карие глаза и то, что Боб принял за улыбку. Улыбнулся в ответ.

Боб шёл к своему месту в дальнем конце общего зала, не глядя по сторонам. Почти все препятствия удалось обойти, но о последнее он, конечно, споткнулся.

— А-а-ас! — Детектив Олав Хансон выдыхал фамилию Боба с таким придыханием и понижением тона, что получалось нечто среднее между извинением и звуком спускающей шины. Говорили, Хансон не попал в Национальную футбольную лигу только из-за травмы колена. Боб Оз не желал ему ни славы, ни богатства, но уж лучше бы тот получил и то и другое, чем оставался частью его жизни — этот огромный белобрысый придурок. Хансону было за пятьдесят, и в отделе убийств он служил дольше всех. О том, почему его так и не повысили, ходили разные слухи, но Боб не видел тут никакой загадки: следователь из Олава Хансона был никудышный. К сожалению, в этом штате за профессиональную непригодность не увольняли. За то, что человек мудак, — тоже. Это уже к счастью.

— Уокер тебя искал, — проревел Хансон так громко, чтобы услышали все вокруг. — Велел немедленно к нему зайти, А-а-ас.

— Спасибо, Рукастый, — сказал Боб, не сбавляя шага.

— Немедленно — это значит прямо… — Голос Хансона остался позади.

Боб плюхнулся за свой стол. Глядя на беспорядочную груду бумаг, фотографий с мест преступлений, вырванных из блокнота листков, шоколадных обёрток и обгрызенных карандашей, можно было решить, что Боб Оз завален работой. На деле всё было ровно наоборот. После разрыва с Элис Уокер постепенно забирал у него все текущие дела. Теперь не осталось ни одного. Основанием было то, что в отчёте кадровой службы называли «неустойчивым поведением», психолог полиции — неспособностью справляться с гневом, а Уокер — передышкой для Боба, пока тот снова не возьмёт себя в руки. Тем временем ему давали задания, которые обычно доставались новичкам: собирать данные для других детективов, проверять сведения и опрашивать свидетелей по чужим делам.

Боб зашёл на сайт полиции Миннеаполиса, чтобы проверить, разослали ли по его распоряжению ориентировку на Томаса Гомеса. Пока результатов не было. Он достал из кармана пальто бумажку и набрал номер на красном стационарном телефоне. Ждал ответа и смотрел на фотографию Элис, всё ещё приколотую к перегородке между столами рядом с расписанием матчей «Викингов».

— Привет, Кари, это Боб. Поможешь найти одного врача? Зовут Якоб Эгеланд. Спасибо. Кари, ты просто… прости, никак не подберу слова без сексуального подтекста. Что? Я? Динозавр? Да брось.

Боб повесил трубку. Вытянул ноги, сцепил руки на затылке. Посмотрел на часы. Потом на фотографию Элис. Если позвонить со стационарного, может, она ответит. Нет, нет, на хрен, нет! Он открыл сайт «Стар трибюн» и узнал, что численность бизонов в Миннесоте растёт. Прочёл статью о ежегодном съезде Национальной стрелковой ассоциации: в этом году он пройдёт в Миннеаполисе и откроется через четыре дня. Отчёт о последнем матче «Викингов» — победа. Пока дела у команды шли хорошо, настолько хорошо, что Боб считал: они вполне могут отстоять звание лучшей команды Национальной футбольной лиги, ни разу не выигравшей Супербоул3. Больше ничего интересного. Взгляд снова остановился на красном телефоне.

Не звони Элис. Не смей звонить Элис.

Всё тело зудело. Он посмотрел на соседний стол: на стопке документов вместо пресс-папье лежали наручники. Хотелось кого-нибудь арестовать. Кого угодно. Нужно, чтобы что-нибудь произошло — хоть что-нибудь, иначе он сойдёт с ума. Теперь он жалел, что бросил курить после знакомства с Элис. На следующий день после того, как она его выгнала, купил первую за двенадцать лет пачку, но сигареты оказались на вкус дрянью. Даже это она у него отняла. Зудело внутри, там, куда не добраться.

Боб вскочил так резко, что, когда он уже шагал к выходу, кресло всё ещё катилось к соседнему столу.

Суперинтендант Брентон Уокер стоял у окна своего узкого кабинета. Солнце вспыхивало на стеклянных фасадах небоскрёбов в центре города, рядом с которыми ратуша казалась маленьким песочным замком. Ему нравился этот кабинет и этот вид. Он будет по ним скучать.

За спиной постучали в дверь.

— Шеф? — послышался голос.