Князь Андер Арес. Книга 13 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 6

— Тогда живой уйдёшь, — добавил второй, — может быть.

Соня напряглась. Я почувствовал это плечом. Она не закричала, не попятилась, но дыхание у неё стало частым.

— Я тебе говорил, — сказал я ей, не поворачивая головы, — что Грея мир, где правят сильные. И где законы далеки от земных.

— Эй! — заорал передний. — Что ты там мелешь!

Он шагнул вперёд.

— Кровавые клинки, — и в следующую секунду его голова отделилась от тела. Как и у его подельников, после чего вверх из шей ударили красные фонтаны. Потом тела упали… а головы покатились по мостовой, одна ткнулась в стену и остановилась, глядя на нас.

Соня смотрела на это. Её глаза увеличились от шока.

— Зачем… — она сглотнула. — Зачем ты убил их? Их можно было отдать стражникам, и…

— И их бы всё равно казнили. За нападение на дворянина здесь положена смерть. Без суда, потому что дворянин сам суд. — Я посмотрел на тела. — И поверь мне, прежде чем напасть на нас, эти ублюдки убили больше десяти человек.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда.

Я подошёл к решётке в тупике и телекинезом отодвинул железную крышку. Она проскрежетала по камню и легла рядом. Под ней, в полуметре, на каменном выступе над стоком, лежала девушка. Молодая, лет семнадцати, в простом платье. Горло у неё было перерезано от уха до уха, и глаза, остекленевшие, смотрели вверх, на нас. Она пролежала там, судя по всему, со вчерашнего дня.

Я почувствовал кровь и использовал чары сканирования ещё в таверне. Потому и повёл Соню сюда. Мне хотелось, чтобы она увидела куда попала.

Хотя можно ли к такому привыкнуть? Я думаю, что да. Ведь сам тому пример.

Соню тем временем вырвало.

Когда её отпустило, я активировал чары очистки. Они прошли по ней, по платью, по мостовой, по моим сапогам, и убрали всё. Потом я вплёл в неё чары исцеления, самую малость, чтобы прошла дрожь и перестало мутить.

— Я тебя предупреждал, Соня, — начал я, — что этот мир не такой, и…

— Я ни о чём не жалею, — перебила она. — И ни в чём тебя не обвиняю. Просто к этому надо привыкнуть. — Она вытерла рот ладонью и посмотрела на меня. — Наверное, ты сможешь меня понять. Одно дело видеть смерть по телевизору. Слышать о ней. И абсолютно другое вот так.

Я кивнул.

Я понимал. Я вспомнил, как в первый месяц на Грее смотрел на казнь на площади Виндара. И как через три года уже вырывал сердца. Я не знал, хочу ли, чтобы она к этому привыкла. Но она была здесь, и выбирать ей уже не приходилось.

— Пора, — сказал я. — Стража ходит по переулкам. Если нас увидят посреди четырёх тел, будет плохо.

Она взяла меня за руку.

Миг, и мы стоим на равнине, и перед нами… всего в километре, лежал Виндар.

Глава 3

Четыре яруса стен поднимались один над другим, и каждый следующий был выше другого на пятнадцать метров, при этом ещё и отступал от предыдущего на десять. Нижний, самый широкий, тянулся на километры и упирался в реку. Над ним второй, с башнями через каждые сто шагов. Третий, где на площадках стояли баллисты, и я отсюда видел их силуэты. По всем четырём ходили люди. Много людей: стража, гвардия, мастера, производящие ремонт стен. Я видел, как на втором ярусе сменяется караул, как на третьем кто-то смазывает баллисту.

— Это твой город? — спросила Соня.

— Мой.

— Он огромный.

— Он такой, каким должен быть город на границе с Пустошью.

— И ты его построил?

— Нет, конечно, — удивился я, услышав такой вопрос. — Его строили мои предки, как и эту стену. Я построил дороги, соединяющие нас с другими Великими родами и главными торговыми артериями. Также школу, газету, водопровод и големов. Остальное тут уже было до меня.

Мы пошли к воротам.

Шли медленно, как ходят люди, которые пришли пешком издалека и устали. По дороге, навстречу нам, проехали два всадника, и я узнал обоих по лицам. Оба несли службу в отборной первой гвардейской сотне, и оба были со мной на равнине, когда я выжигал подземный город вестников смерти. Они скользнули по нам взглядом и проехали дальше.

У ворот стояли четверо стражников. Двое у створок, двое на площадке над аркой, и у каждого на груди, поверх кольчуги, висел артефакт. Круглая пластина с прорезью посередине, через которую они смотрели на приезжих. Эти пластины делали я и Мишель. Пятьдесят штук, три года назад, после того как Макс Смит привёл в город шпиона под чужим лицом.

— Стой, — приказал старший. — Кто вы и с какой целью прибыли в город?

— Я Мартин Стёрт, — сказал я. — Прибыл к барону Грассу.

— С какой целью?

— Я целитель D-ранга. Надеялся, что в его школе смогу продвигаться вперёд.

Старший посмотрел на напарника. Тот посмотрел на меня через прорезь пластины. Я стоял и ждал, при этом знал, что пластина показывает ему одарённого невысокого ранга, в своей одежде, с женщиной без искры рядом.

— Покажи заклинание малого исцеления, — велел второй стражник.

Я стал строить конструкт.

Медленно, как строил бы D-ранг, с паузами на каждом узле, чуть корявее, чем следовало. Воины наблюдали за построением через пластины, и я видел, как один из них шевелит губами, считая узлы. Конструкт собрался, и я повернулся, после чего активировал его на лошади, которая стояла у коновязи возле ворот.

Лошадь была здорова. Она фыркнула, дёрнула ухом, и всё.

Направь я заклинание на человека, тем более на гвардейца, и меня бы взяли под руки прямо здесь. За применение чар к воину рода без разрешения простолюдину полагалась тюрьма, а из тюрьмы прямая дорога на рудники на пару лет. Я сам подписывал этот указ. Гвардия Арес приравнивалась к знати, а Мартин Стёрт был никем.

Гвардейцы переглянулись. Демонстрация их устроила.

— Проходи, — сказал старший. — Иди по главной улице до площади, насквозь, мимо статуи. За площадью налево, до госпиталя, там спросишь школу Грасса, тебе покажут. Скажешь, что с ворот, что проверку прошёл. Барон принимает до заката, торопись.

— Благодарю.

— Жена без искры?

— Без, — ответил я.

Воин сплюнул, но ничего не сказал, пошёл проверить следующих желающих въехать в город людей.

Мы вошли.

Главная улица Виндара была такой, какой я её помнил. Мостовая, которую перекладывали при мне, дома, вывеска на доме «Вестник Виндара» на углу, откуда мальчишки выбегали с пачками газет под мышкой. Люди шли по своим делам. Только шли они тише, чем раньше, и никто не смеялся.

А на площади стояла огромная статуя обезьяны.

Выше, чем в том городе, откуда мы пришли. Это была метров в семь, из чего-то тёмного и гладкого, похожего на отлитое стекло. Это был принц Горх. Я узнал его, хотя видел только голограмму над городом.

На постаменте была надпись: «Защитнику простого народа Греи».

Я прошёл мимо и не повернул головы. Сомнений, что род Арес прогнулся, у меня больше не осталось. Никто не поставит статую завоевателя посреди своего города, если у него есть выбор. У Сэма выбора не было. Я оставил его без брата, без сильнейшего одарённого планеты, с семьёй, с городом, с двумя дочерями, которые подходили по критериям, чтобы оказаться в рабстве, и он сделал то, что делает глава рода, у которого нет выбора. Он выжил.

Я не имел права его судить. Но, ей-богу, смотреть на эту статую было больно.

Соня шла рядом и молчала, оглядываясь по сторонам.

За площадью мы свернули налево и вышли к госпиталю. Школа Грасса стояла за ним, в двухэтажном здании, которое три года назад было складом Торговой гильдии, а теперь было выкрашено в зелёный и над входом висела вывеска с чашей и змеёй. Я усмехнулся. Змею с чашей барон, очевидно, срисовал из моих книг, в которых я описывал целительские чары, полученные от системы.

Внутри нас встретила девушка в зелёной мантии. Молодая, лет двадцати, с волосами, стянутыми в узел, и с пером за ухом. Она сидела за конторкой и подняла глаза.