Эдем (ЛП) - Робертсон Майкл - Страница 4

Желудок Марка перевернулся, колени подкосились, по телу прокатилась дрожь.

- Я не смог вылечить рак, когда она умирала, но, может, мог сделать следующее лучшее.

Секунду глядя на отца и удерживаясь на ногах лишь благодаря спинке кресла, Марк проследил взглядом за единственной слезой, скатившейся по морщинистой щеке. Потом снова посмотрел на экран. В центре застыло изображение женщины. Евы. Глаза яркие, улыбка полная. Снято до того, как она умерла. Впервые он видел ее фотографию. Отец говорил, что их нет.

Отступив назад, Марк рухнул во второе кресло в комнате. Слова под фотографией расплывались по мере того, как зрение затуманивалось, но он сумел дочитать эпитафию, прежде чем его ослепила горячая волна горя.

- Любимой жене и матери. Твое время еще не вышло. Навсегда в наших сердцах. Томас и Марк.

"Пандора"

- Элпис, нет!

Когда Афина попыталась встать, Герм мягко опустил руку ей на плечо. Этого хватило, чтобы удержать ее на полу в смотровой, где она стояла на коленях, глядя сквозь двустороннее зеркало на маленькую девочку в комнате по ту сторону.

Еще несколько секунд Герм смотрел на убитую горем мать, и сердце его сжималось. Потом он перевел взгляд на Стуса, который подошел к стеклу и замер в нескольких сантиметрах от него. Переминаясь с ноги на ногу, Стус склонил голову набок и уставился в комнату.

Напоследок сжав плечо Афины, Герм оставил ее на месте и тоже шагнул вперед. Он остановился достаточно далеко, чтобы не стоять рядом со Стусом, и прищурился - длинная люминесцентная лампа заливала белую камеру магниевым светом.

Девочка, распластавшаяся на полу, время от времени дергалась, будто ее бил током неисправный разряд. Глядя на нее, Герм чувствовал в груди сырую тяжесть сожаления. Потом он посмотрел на второй предмет в комнате, и кровь застыла у него в жилах, стоило ему изучить темный узор.

Резной, полный скрытого смысла красный деревянный ящик был настолько тяжелым, что его таскали Герм и несколько помощников. Казалось, будто возможные последствия, запертые внутри, придавали ему массу. То, что ящик казался тяжелым Герму, было логично - он знал, что внутри. Но почему четверо взрослых мужчин обливались потом и задыхались под его непомерной тяжестью? Для них это был просто ящик.

Герм затаил дыхание, когда Элпис дернулась и ее нога опасно лягнула в сторону деревянного короба.

Стус заговорил, повернувшись к убитой горем Афине:

- Она будет двигаться лучше, когда наркотики выветрятся.

Из его горла вырвался низкий смешок.

- Вот тогда-то и начнется настоящее веселье.

Стиснув зубы, Герм продолжал смотреть в комнату. Выказывать ненависть к Стусу не имело смысла. По крайней мере, пока.

Сначала руками, потом ногами крошечная Элпис боролась с седативными за контроль над телом. Пока она корчилась на полу, ее тихие стоны доносились через интерком. Она уже звучала как одна из них.

Перекатившись на живот, она оттолкнулась от пола и упала на стену, прислонившись к ней, пока поднималась на ноги.

Несмотря на жжение в глазах, Герм не мигая смотрел в ярко освещенную комнату. Когда придет время, он должен будет действовать быстро.

Элпис застонала, двигаясь к двери, ее плечо волочилось вдоль стены, будто приклеилось к ней.

Стус, практически пританцовывая на месте, взвизгнул:

- О боже, она уже ведет себя как одна из них, а веселье еще даже не началось.

Как этот человек стал лидером их общины? Сначала защитник, он вскоре превратился в тирана, отравленного дурманом власти. Почему Герм не заметил этого раньше?

Элпис внезапно исчезла из поля зрения Герма, направившись к двери. Чтобы лучше ее видеть, ему пришлось бы подойти к Стусу.

Герм остался на месте и смотрел на дверную ручку снаружи комнаты. Она едва заметно дрогнула - видимо, в ответ на то, как ее колотила бесполезно крошечная ручка.

Еще несколько секунд, и раздался медленный скрип - ручка опустилась. Когда она со звонким щелчком встала на место, напряжение пронзило тело Герма, а Афина вскрикнула.

Сколько раз она попытается открыть дверь? Герм посмотрел на три массивных засова снаружи. Все они были надежно задвинуты.

Теперь уже без опоры на стену Элпис вернулась в поле зрения. С припухшими глазами, спутанными и взлохмаченными светлыми волосами, она бессмысленно шарила вокруг, шлепая губами, и ее тоненький голосок трещал через динамик интеркома, как блеяние ягненка:

- Мамочка. Мамочка.

Услышав ее, Афина вскочила на ноги. Герм отступил с ее пути.

Вытянув руки перед собой, она бросилась к интеркому:

- Элпис!

Прежде чем она добежала, Стус наотмашь ударил ее тыльной стороной ладони в центр лица.

Влажный хруст прозвучал как удар грома, и у Герма подкосились ноги.

Пока нижняя половина тела Афины продолжала двигаться вперед, вскидывая ноги в воздух, верхняя опрокинулась назад.

Она рухнула на пол так тяжело, что Герм почувствовал удар в ступнях.

Свернувшись в тугой клубок, она с яростью уставилась на Стуса.

В мгновение ока Стус сгреб ее темный хвост в кулак. Стиснув зубы, он поднял ее с пола.

Хотя Афина брыкалась и кричала, она была бессильна против его грубой силы.

Приблизив ее лицо к двустороннему зеркалу, Стус сказал:

- Единственное, что мешает этой малышке услышать мамочку, - это нажатие кнопки интеркома.

В его голосе потрескивало, как от статического электричества.

- Я не дам тебе нажать на интерком, Афина. Никогда.

Сделав глубокий вдох, Герм смотрел, как лицо Афины искажается, становясь уродливым от горя.

Мышцы на толстой руке Стуса вздулись - он продолжал держать Афину, но резкие нотки ушли из его голоса.

- Как думаешь, когда любопытство Пандоры возьмет над ней верх?

Вцепившись в запястье Стуса, Афина, казалось, боролась с тем, чтобы снять вес со своего хвоста.

- Ее зовут не Пандора, а Элпис!

Багровая кожа Стуса налилась красным, и он приблизил лицо к Афине.

- Я знаю, как ее зовут, тупая ты сука!

Морщась и плача, Афина плюнула кровью ему в лицо.

- Тогда так и называй.

Отшвырнув ее обратно на пол, Стус навис над ней, сжимая кулак.

- Ты потеряла право указывать мне, что делать, в ту секунду, когда сбежала. Никто не покидает комплекс. Все, что я делал, - обеспечивал тебя и твою семью, а ты платишь мне попыткой побега.

Повернувшись к двустороннему зеркалу, он указал на маленькую девочку по ту сторону.

- Я создал эту девочку, но твои действия ее уничтожат. Тебе повезло, что она - единственный из твоих детей, кого я запер там.

Загородив собой Афину от Стуса, Герм не поднимал глаз.

Когда Элпис подобралась ближе к ящику, внимание Стуса вернулось в комнату, и его ярость исчезла.

- Вот оно, Гермес. Вот чего мы ждали.

Герм покачал головой.

- Еще не поздно это остановить, Стус.

Он должен был его предупредить.

- Как только ты откроешь этот ящик...

Запрокинув голову, Стус рассмеялся в потолок.

- Можешь не рассказывать. Все мировые беды заключены в этом ящике. Я понял.

- Ничто больше не будет прежним, - сказал Герм.

Подняв бровь, Стус фыркнул.

- Мило, что ты пытаешься обо мне позаботиться, но я бы не волновался: моя человечность исчезла, когда изменился мир. Если мертвые могут унаследовать землю, может, иметь запятнанную душу не так уж плохо. Меня ускоренно отправляют в ад, откроет Пандора ящик или нет.

Пожав плечами, он потускнел взглядом.

- Может, в аду будет как на отдыхе.

С секунду понаблюдав за ним, Герм сморщил нос от вони его зловонного тела и отступил на шаг.

Когда Стус прижался лицом к стеклу, и вокруг его рта заклубился конденсат, Герм посмотрел вниз на Афину. Избитая и сломленная, она прижала тыльную сторону ладони к носу. Кровь все еще собиралась лужицей на полу под ней.

- Открой ящик, - сказал Стус. - Открой его, тупая маленькая сучка.