Праведники. Невоспетые герои Холокоста - Гилберт Мартин - Страница 2

Авраам Фоксман, которого в Вильнюсе спасла его няня, рассказал на собрании «Спрятанных детей» в Иерусалиме: «Первые 50 лет после Холокоста те, кто выжил, свидетельствовали о зле и звериной жестокости. Настало время для нас, нашего поколения, нести свидетельство о доброте. Каждый из нас – живое доказательство тому, что даже в аду – даже в том аду, что называется «Холокост», – был свет, была доброта, были любовь и сострадание» [3].

Истории неевреев, которые спасали жизни евреев – и которые в данном исследовании именуются «Праведниками», – в первые несколько десятилетий после войны не были на переднем плане. Вполне понятно, что еврейские авторы прежде всего хотели изложить историю страдания, разрушения и смерти дорогих им людей, а также историю еврейского сопротивления и восстаний. В своем подробном исследовании истории Вильнюсского гетто, опубликованном в 1980 году, историк Ицхак Арад, которому удалось выбраться из этого гетто и стать партизаном, посвятил Праведникам всего несколько предложений, при этом подчеркнув: «Литовское население Вильнюса не давало убежища евреям» [4].

Комментируя малочисленность литовцев, помогавших евреям, Арад отмечал: «Возможность спастись в нееврейском окружении определялась двумя основными условиями: отношением к ним местных жителей и наказаниями, которые грозили тем, кто помогал евреям. Оба этих обстоятельства складывались для евреев не лучшим образом. Значительная часть местных жителей придерживалась антисемитских взглядов, незаконным образом присваивала брошенное евреями имущество, одобряла уничтожение еврейской общины или была к нему равнодушна. Те же, кто мог бы помочь евреям, боялись сурового наказания. Преодолеть свой страх и оказать помощь смогли очень немногие» [5].

Но Яд Вашем, многолетним директором которого был историк Арад, после падения коммунистического режима признал заслуги более 400 литовских спасителей, многие из которых были из Вильнюса. Исследования в Литве продолжаются, и в первом десятилетии XXI века Праведниками может быть признано еще около 2000 литовцев1.

Не все согласны с тем, что нужно обращать внимание на благодеяния Праведников. В ответ на мои опубликованные работы по спасению евреев один польский еврей с некоторым возмущением написал: «На мой взгляд, уже достаточно сказано о том, как христиане помогали евреям. Мне кажется, так мы забудем об их преступлениях» [6].

Еще одна моя корреспондентка – выжившая во время Холокоста уроженка Польши Элла Адлер, которую война застала в Кракове, – писала: «Большое спасибо за ваше письмо с вопросом о том, испытала ли я доброту кого-то из неевреев за четыре года моего заключения во время Холокоста. С сожалением сообщаю, что никакой доброты в этот период я не встречала». Подобные ответы не были чем-то необычным. В то же время Элла Адлер ответила, что действительно знает «человека из нашей группы выживших в Холокосте, у которого был подобный опыт» [7].

Барух Шарони, член комитета Яд Вашем по признанию Праведников, сказал: «Таких случаев было немного: гораздо чаще те, кто мог помочь, этого не делали» [8]. Вместе с тем Шарони признался: «Я считаю спасителей самыми благородными представителями человеческой расы, и, когда я встречаюсь с ними, я чувствую свою неполноценность. Потому что я знаю, будь я на их месте, я бы так не смог» [9].

Для многих переживших Холокост мысль о том, как мало людей оказалось готово прийти на помощь, вызывает горечь и гнев. Словацкий профессор Герта Врбова, во время войны еще девочка, задавалась вопросом: «Почему, когда их соседей депортировали в неизвестных направлениях, местное население повело себя так?» [10] Доктор Мауритц де Врис, выживший во время Холокоста в Нидерландах, писал: «Я хотел бы еще раз подчеркнуть тот факт, что свидетельствовать могут лишь относительно немногие спасенные, а голос тех, кого передали в руки нацистов, сейчас услышать нельзя» [11]. Профессор Эдгар Голд выжил в Германии, будучи одним из «спрятанных детей», а его отец пережил четыре концентрационных лагеря, включая Освенцим2. Отец говорил ему, что «немцы не смогли бы сделать то, что сделали, без участия своих украинских, польских, эстонских, латышских, литовских, венгерских и хорватских “помощников”. Более того, охота за евреями во Франции, Нидерландах, Бельгии, Италии, Греции, Венгрии, Югославии и даже Норвегии не была бы такой “успешной” без значительной “подмоги” со стороны местных жителей. Мой отец часто упоминал, что зверская жестокость украинских и балтийских охранников концлагерей часто намного превосходила холодную, расчетливую жестокость немцев» [12].

Коллаборационизм3 и предательства бросают тень на истории спасения и поднимают вопрос о том, сколько евреев удалось бы спасти, если бы больше людей были готовы пойти на риск и помочь им. Но от этого в еще более выгодном свете оказываются те, кто, часто невзирая на значительный риск, все-таки помог. Генри Хуттенбах, историк еврейской общины западногерманского города Вормса, пишет о пожилой еврейской паре, которая избежала депортации в лагерь смерти, укрывшись в католическом соборе: «Им несказанно повезло встретить храбрых и достойных людей, которые укрыли их, несмотря на недружелюбную и равнодушную атмосферу, царившую в Европе. Нужно помнить, что те, кто избежал лагерей, оказались в обществе, исполненном антисемитских чувств. Подавляющее большинство попало в руки тех, кто с готовностью содействовал плану немцев по уничтожению евреев. Швейцарские пограничники не впускали в страну никого старше 16 лет, французская полиция арестовывала евреев-иностранцев, поляки отказывались прятать тех, кто бежал из гетто, а русские партизаны убивали евреев, желавших присоединиться к ним в борьбе против немцев». Вместе с тем Хуттенбах добавляет: «В этой лишенной морали Европе существовали островки добра – немногие достойные люди, которые рисковали жизнью, открывая евреям двери своего дома, или редкие монастыри со столь сильными моральными принципами, что они предоставляли убежище и преследуемым иудеям, а не только тем, кто обратился в христианство» [13].

Эти «островки добра» и «моральные принципы» спасителей играют ключевую роль в истории покоренной нацистами Европы, где действия Праведников свидетельствовали о сохранении гуманистических ценностей и о храбрости тех, кто спасал человеческие жизни. В каждой стране, которой правили нацисты, в каждой стране, которую они оккупировали, несмотря на повсеместную враждебность и безразличие, инстинкт помогать людям не ослабевал. Шесть миллионов евреев были убиты4, но десятки тысяч все же спаслись.

Почти во всех случаях в спасении одного еврея принимало участие несколько неевреев, а само спасение могло занимать не один год. «Спасти одного еврея, – пишет Элизабет Максвелл, опираясь на французские материалы, – в каждом отдельном случае помогало десять и более человек». Она упоминает историю Александра Ротенберга, которому удалось перебраться из Франции в Швейцарию. Максвелл отметила: «Кажется, более 50 человек были непосредственно вовлечены в то, чтобы помочь ему из Антверпена через Францию попасть в Швейцарию, при этом я не говорю о тех, кто знал о нем, закрывал глаза и не выдавал» [14].

История Праведников – это история мужчин и женщин, которые рисковали своими жизнями и жизнями своих семей, чтобы спасти евреев; это история людей, которые, по словам Си Фрумкина, пережившего Каунасское гетто, «шли против закона, против общего мнения и отваживались делать то, что считали правильным» [15]. Как написано в Талмуде, важнейшем религиозном тексте иудеев, «тот, кто спасает одну жизнь, спасает целый мир»5 [16].

Мартин Гилберт

Мертон-колледж, Оксфорд,

28 июня 2002 года

Начиная с 1933 года, когда нацистское правительство стало накладывать все более жесткие ограничения на жизнь евреев в Германии, многие страны открыли свои границы для еврейских беженцев. Наибольшее их количество приняли США – более 150 000. Затем следовала Великобритания, спасшая более 80 000. Из них – почти 10 000 детей, которые были привезены в страну по инициативе британского правительства в рамках операции «Киндертранспорт», начавшейся после еврейских погромов во время «Хрустальной ночи»6 в ноябре 1938 года. Многие из этих детей нашли новый дом в христианских семьях. Даже когда правительства, в том числе в США и Великобритании, стали устанавливать квоты на количество еврейских беженцев, отдельные дипломаты изо всех сил пытались выписывать им как можно больше въездных виз. Среди этих дипломатов нужно отдельно отметить сотрудника паспортного отдела британского посольства в Берлине капитана Фрэнка Фоли и китайского генерального консула в Вене доктора Хэ Фэншаня. Выданные ими визы позволили нескольким тысячам евреев покинуть Германию и Австрию в тот период, когда немцы поощряли выезд евреев из страны. На швейцарской границе капитан Пауль Грюнингер, игнорируя приказы вышестоящих лиц, позволил попасть в Швейцарию более 2000 евреев. Когда началась война, после немецкого вторжения в Польшу в сентябре 1939 года, другие дипломаты, еще находившиеся вне сферы нацистского влияния, стали выдавать евреям визы, позволявшие покинуть Европу. В литовском городе Каунасе (в то время Литва имела нейтральный статус)7 голландский дипломат Ян Звартендейк и японский консул Тиунэ Сугихара помогли более 2000 еврейских беженцев из оккупированной Польши перебраться через Советский Союз в Японию, Шанхай и Америку. После немецкого вторжения во Францию, Голландию и Бельгию в мае 1940 года работавший на юге Франции португальский дипломат Аристидеш де Соуза Мендеш выдавал транзитные визы, благодаря которым тысячи евреев смогли сбежать в Испанию, прежде чем немецкие войска добрались до франко-испанской границы и закрыли ее. В 1940 году в Марселе работал американский журналист Вариан Фрай, как глава Американского комитета по чрезвычайным ситуациям, он за 13 месяцев спас более 1200 еврейских беженцев – главным образом граждан Германии. Среди них были преимущественно еврейские интеллектуалы, писатели, художники, ученые; им удалось уехать из вишистской Франции в Соединенные Штаты. Фраю и его команде содействовал американский вице-консул в Марселе Хайрам Бингем8 [1].