Мой лифт - Моя крепость 3 (СИ) - Кабаргов Павел - Страница 3

Мы с Севой решили, что он следит за нами. Может, оно, конечно, так и было, но теперь у его столь подозрительного внимания нашлось и другое объяснение.

— Так вот какого хера ты на меня пялился…

Он мог меня узнать. Увидеть в своём воспоминании, а потом обнаружить в бараке отбросов.

«Но что именно этот тихушник обо мне помнил? Наше знакомство? Ангелину? Или что-то гораздо более позднее, до чего я сам ещё не добрался?» — раз за разом крутились в голове вопросы, что создавали на душе тот ещё круговорот эмоций.

Посреди комнаты лежала сброшенная в торопях одежда, из вещмешка выпала упаковка пайка. Я посмотрел на всё это и вдруг осознал, что больше никуда не обязан бежать. Никто не войдёт с карающей дубинкой, не велит брать лом и в темпе вальса шуровать ломать стены. Можно просто посидеть, пока ноги не перестанут дрожать, и не задумываться, выполним ли мы норму на сегодня или нет.

Я завалился поперёк кровати. В нос тут же проник чуть затхлый запах постели, что еще нужно будет привести в порядок после столь долгого отсутствия. Рядом сидела Маша, на полке стояли Годжо и Каин. Вспомнился Сева, его осторожные пальцы, которыми он держал передаваемую мне миниатюру. Хотелось узнать, выбрались ли остальные. Но между мной и ответом на вопрос стояли орды пауков и люди, к которым я больше не собирался возвращаться. По доброй воле уж точно.

Ключ Антона тоже остался там. Хомяк обиженно заскрёб лапами: ценную вещь потеряли, даже не обменяли ни на что полезное. Пришлось напомнить ему, что зато хозяин в наличии. Хомяк не согласился, но заткнулся. И то радость.

Стоило страху отступить, как желудок потребовал своё. Я съел паёк, запивая тот водой, делая короткие паузы, когда начинало мутить. Затем натянул сухую одежду, собрал с пола разбросанный хлам и убрал мокрую одежду в отдельную корзину для грязного белья. Удовлетворившись результатом, вернулся на кровать и положил ноутбук на ноги.

Свет экрана осветил лицо и руки. На мониторе я увидел знакомые параметры своей комнаты: одиннадцать квадратных метров площади, железные стены с постерами и личные вещи, как системные, так и не очень. Один только взгляд на всё это расслаблял ту пружину, что появилась в тот момент, когда злосчастные эксплуататоры встали на пути хикана и его берлоги. То бишь меня и моей системной комнаты.

Оставалось только теперь узнать, где именно я оказался.

Новая шахта. Вторая из двух, всё как положено. Снаружи лежал брошенный щит. Пауки ушли, или, по крайней мере, я их больше не видел, зато нитей прибавилось, и сильно. Задерживаться в этом мрачненьком месте не хотелось, поэтому я стал осматривать этажи высотки на предмет новой опасности.

Меняя изображения с одной камеры на другую, я видел только одно — паутину. Мне даже показалось, что вся башня целиком принадлежит паукам. За белесыми мутными занавесями угадывались двери, возле перевёрнутого дивана шевелились лапы, под потолком висели коконы. На следующем этаже паутина забила почти весь проход.

Потом попался пустой коридор, за ним ещё один, а на следующей остановке я едва не захлопнул ноутбук.

Перед камерой висела морда.

Не вплотную — до неё оставалось несколько метров, но хватило и этого. Вытянутая пасть, складки серой кожи, уши, похожие на смятые кожаные воронки. Тварь держалась за что-то над дверью квартиры, свесив голову вниз, и неспешно водила ею из стороны в сторону. Вдоль бока лежало сложенное крыло. Пальцы на нём заканчивались длинными кривыми когтями.

Очередная крылатая тварь явно из той же семейки, что прислала ко мне свою представительницу в первый день Слияния. Существо развернуло голову к шахте, прислушалось и тяжело спрыгнуло в коридор. Я машинально переключился на другой этаж.

Этажом выше, в распахнутой квартире напротив лифта, копошились мелкие серые тела. Одно раскрыло непропорционально широкую пасть и получило от взрослой особи кусок чего-то тёмного. За ними высилась куча выдранного утеплителя, одежды и прочего мусора, явно стащенного сюда отовсюду.

Тут было гнездо, в котором они и жили, кормили детёнышей, таскали добычу и бесконечно срались друг с другом за самые удобные места проживания. В динамиках непрерывно пищало, хрипело и клокотало. Мне сразу представилась обычная многоэтажка: вечный ремонт, постоянный ор у соседей, а в стороне чей-то ребёнок учится играть на скрипке, рояле и барабанной установке одновременно. Версия с крылатыми обитателями, конечно, отличалась, но не сильно.

Крылатые твари заняли больше половины здания, а всё остальное заселили пауки. Или не всё?

Я вернулся к нескольким подозрительно пустым этажам, что сиротливо ютились прямо между двумя зонами, заселенными чудовищами. Их оказалось несколько подряд, и эта чистая прослойка выглядела настораживающие.

Внизу пауки. Наверху крылатые. Здесь же мирная пастораль — коврик перед дверью, перевёрнутый цветочный горшок и тусклый прямоугольник дневного света на стене. Ни свежей паутины, ни гнёзд. Мусор был, но он был совершенно точно человеческий: бумажки, разбитые лампочки, валявшаяся возле плинтуса чья-то пара обуви. Даже пятен крови не было.

— А кто у нас такой страшный тут живёт? — настороженно проговорил я, вглядываясь в экран, не зная, чего вообще высматриваю, и от этого пугаясь еще больше.

Я ждал, перескакивал на другой подозрительный этаж и возвращался обратно. Но всё было тихо, я даже активировал постер «Наблюдатель пустоты», получив единичку в восприятии, но ничего, сквозняк шевелил полоску обоев, из квартиры доносился стук незакрытой оконной створки, а качающаяся туда-сюда дверь бликовала хромированной ручкой.

Голову переполняли противоречивые мысли. Можно было остаться сидеть в комнате, что я только недавно вновь обрел: запасы еды были, вода была, опыт за пребывание в комнате понемногу капал.

Все эти доводы здравого смысла проносились галопом. Но вместо этого я неотрывно всматривался на полоску света в конце коридора.

Последние дни меня либо куда-то вели, либо откуда-то гнали. Теперь до дурного хотелось сделать простую вещь: выйти туда, куда решил я, постоять возле окна и посмотреть, что осталось от мира вокруг.

— Пять минут, — сказал я, снимая с оружейного стенда помповик. — Осмотрюсь и обратно.

Револьвер отправился в кобуру, фонарь — в карман. Боеприпасы проверил дважды, надел разгрузку и подогнал ремень помповика. Маша осталась возле подушки.

Створки медленно разошлись, впуская в кабину запах пыли. Я подождал некоторое время, держа коридор на прицеле, и только затем шагнул наружу. «Просвечивая» все углы и точки потенциальной опасности, я стал замечать первые странности. У ближайшей двери белел нарисованный мелом круг с пересекающимися линиями. Чуть дальше похожая штука оказалась на стене, только с жёлтой полоской поперёк. Всё нарисовано на такой высоте, словно художник-самоучка работал, стоя на коленях.

Откуда-то сверху до меня донёсся звук глухого удара. Я поднял ствол, прислушался и двинулся дальше, всё так же внимательно проверяя все проёмы. Коридор упирался в небольшой холл с панорамным остеклением. Здесь стояли два кресла, между ними валялся пластиковый поднос, рядом — осколки горшка с высохшим комом корневища.

Окно было разрисовано почти так же, как и стена коридора. Белые круги заходили один на другой, между ними тянулись цветные штрихи. Возле рамы угадывался ушастый зверёк с торчащими лапами. Я собирался рассмотреть нелепого зверька получше, но поднял глаза и забыл о рисунках. Мир вокруг был… другим.

Лес начинался прямо у домов. Между кронами высоченный деревьев проглядывал обрывок улицы: асфальт упирался в корни, будто дорогу забыли дорисовать. Дальше стояли советские пятиэтажки с застеклёнными балконами. У одной отсутствовала крайняя секция; на месте подъезда виднелся срез комнат, к верхней стене прижималось дерево.

Я подошёл вплотную к стеклу. Только сейчас я осознал, что не видел, что произошло с миром за пределами ЖК с того самого злополучного дня, когда началось неведомое Слияние.