Последний Начертатель Пустоты (СИ) - Ло Оливер - Страница 7

Му Кай сразу вспомнил оставленных у хребта охотников. Если Дворец нашёл их и выбил нужные сведения, его хитрость лишь подсказала врагам, где искать дальше. Друзья развернули обоз и вернулись к Долине как только гончие спрыгнули с их хвоста. Проход по-прежнему закрывала древняя преграда. Последние месяцы ушли на поиски другой дороги среди северных отрогов.

После треска над горами обоз погнали к знакомому ущелью. На сменных упряжках Му Кай никогда не экономил; сейчас он требовал от ящеров последнего усилия.

У входа в ущелье повозки остановились. Купец спрыгнул в снег и на несколько мгновений забыл о вожжах в руке.

Преграда исчезла.

Там, где во время первых поисков прохода вязли клинки и глох звук, теперь лежала обычная каменистая тропа. Она шла между скал в зелёную долину. Над дальними холмами поднимались незнакомые хребты, из прохода тянуло теплом и запахом горной мяты. Му Кай столько раз представлял, как они войдут сюда с вестью о Мине. Теперь путь был открыт, а облегчения он так и не почувствовал.

Купец опустил глаза.

На глине отпечатались подкованные копыта. Следы шли в Долину. Му Кай присел, разглядел отпечатки возле камня, затем дальше, у поворота. Семеро всадников прошли здесь всего несколько часов назад.

— Это мы… — выдохнул Му Кай, и пальцы его побелели на рукояти кнута. — Мы навели их на этот след. Если бы я не нанял тех бестолковых охотников…

Бао Ту спрыгнул с телеги с дубиной в руке. Он уже открыл рот, собираясь прикрикнуть на купца, но посмотрел на следы и замолчал. Слова застряли. Слишком хорошо было видно, как поспешно чужаки ушли туда, куда сами они столько месяцев пытались попасть.

Звякнули ножны. Су Лин прошла мимо, ступая по чужим следам. Ветер распахнул на ней чёрный халат Мина. Девушка придержала полу у пояса и посмотрела в проход. Глаза её оставались холодными, она уже решила, что будет делать, и ждала только, когда остальные двинутся за ней.

— Пустые сожаления не вернут время назад, Му Кай, — произнесла она, даже не обернувшись. — Они вошли первыми. Значит, мы обязаны достать их до того, как они обнажат сталь. Вперед.

* * *

В тот миг, когда рухнул барьер Долины, Лу Мин сидел над сланцевой доской в Архиве Великой Тан.

Он снова выводил кистью соединение двух последних русел с внутренней печатью. До завершения Круга оставалось совсем немного. Юноша проверял изгиб, выбирая место, где сможет провести силу возле сердца с наименьшим риском.

Из кольца на его пальце донёсся хруст.

Мин замер с поднятой кистью, прислушался к внутреннему хранилищу. Там рассыпалось что-то маленькое. Он потянулся к знакомому отклику отцовского пропуска и извлёк то, что от него осталось. На ладонь легла тёплая серая пыль.

Юноша провёл по ней большим пальцем, поискал твёрдый край. Половинка металлического пропуска истлела целиком. Мать берегла её двадцать лет, он пронёс через Разлом, с её помощью нашёл тонкую стену возле Долины. Теперь даже осколка не осталось. Серые хлопья крошились на коже, пока Мин пытался понять, что произошло.

— Что это?.. — прошептал Мин, глядя на тающую на глазах серую пыль.

Чернильница за пазухой дрогнула. Гу Лань отозвался сразу, и от того, как отчётливо старик выговорил каждое слово, Мину стало страшно:

— Замка больше нет, мальчишка.

Мин опустил кисть. Гу Лань помолчал, затем объяснил:

— Пропуск был привязан к древнему массиву твоей родины. Он держал форму лишь до тех пор, пока существовала преграда. Если металл обратился в прах… это значит только одно. Барьер Долины Серого Пика пал.

Мин поднялся. Пыль соскользнула с ладони на белый камень пола, и он даже не посмотрел вниз.

Перед глазами стоял дом на окраине Яньлу. Мать сидела у очага, перебирала травы, придерживая связки покалеченной рукой. На той руке спала метка. Пока купол скрывал Долину, она могла жить там, лечить людей, ждать его возвращения. Теперь кровная связь снова укажет преследователям дорогу.

Мин слишком долго рассчитывал, что время у него есть. Ещё немного укрепить русла, ещё раз проверить чертёж, осторожно подготовить место для последней линии. Здесь, в Архиве, такой путь казался разумным. Теперь каждая потраченная на него минута могла стоить матери жизни. От одной мысли, что он выберется слишком поздно, юношу охватила злость.

— Дед, — сказал Мин. — Доставай чертеж Ядра. Мы начинаем прямо сейчас.

Гу Лань тяжело выдохнул в Чернильнице:

— Да помогут нам Небеса, парень. Потому что если ты ошибешься… спасать будет некого.

Ши Эр выронила надкусанный талисман. Девочка сидела в углу и смотрела на Мина. Обычно она сразу тянула его за рукав, спрашивала, что случилось. Сейчас же подобрала ноги и замолчала. Даже ей стало ясно, как сильно он разгневан и что отвлекать его опасно.

Мин забрал с полки готовый чертёж и вышел в центр ротонды. Снял халат, бросил рядом с каменной чашей, положил доску перед собой. Первые линии он знал наизусть. Юноша окунул кисть в первородную тушь и поднёс её к обнажённой груди.

Глава 3

Пустое знамя

Повозка Дома Семи Дорог остановилась у северной заставы Течуаня. Му Кай спрыгнул на землю и оглядел улицу. Здесь, в кузнечных слободах Кузни Огненного Гребня, грохот молотов стоял с утра до ночи. После падения купола над Долиной Серого Пика в город хлынула внешняя ци. Кузнецы подбрасывали уголь в жарко пылающие горны, а мимо повозки тянулись тележки с железом.

Купец поправил запылившийся синий пояс и оглянулся на спутников. Тай Цзин шёл следом, положив ладонь на рукоять меча. Рядом шла Су Лин с пипой в чехле. Просторный тёмный халат Мина почти скрывал её ладони. Позади ехал Бао Ту на недовольно сопящем Тянь Ба. Медведь косился на прохожих, те жались к стенам, уступая дорогу и ему, и хозяину.

— Нам нужно зайти в чайную, — Му Кай оглядел торговые ряды. — Расспросим о жилье и дорогах. Травницу в этих краях через городскую управу искать бессмысленно, там сидят только сборщики податей.

В чайной под вывеской «Медный Чайник» посетители стучали костяшками домино по столам. Хозяин разносил чай, с кухни тянуло жареным салом. У стены сидели двое в полинявших шёлковых халатах. Человек с накладной козлиной бородкой пересчитывал медяки, а его приятель обмахивался веером. По краю бумажного полотна поблёскивала тонкая стальная кромка.

Му Кай подошёл к стойке, бросил на липкое дерево серебряную монету и повернулся к хозяину:

— Ищу травницу по фамилии Лу. Слышал, осела где-то неподалеку от здешних кузнечных поселений.

Хозяин потянулся к серебру. Тут человек с козлиной бородкой громко вздохнул, прижал ладонь к груди и поднялся. К Му Каю он подошёл уже с поклоном.

— О, путник! — затянул он, поднимая глаза к потолку. — Небеса услышали твою сыновнюю скорбь! Я — Честный Чжао, монах-отшельник и хранитель земной праведности. А этот благородный муж за моей спиной — Искренний Ли. По чистой случайности именно вчера ко мне во сне явился горный дух и указал точный адрес почтенной госпожи Лу. Всего за три серебряных я разделю с тобой это божественное откровение!

Му Кай оглядел «монаха», подцепил ногтем монету на стойке и убрал её в рукав.

— Борода у тебя держится на древесной смоле, монах, — сказал Му Кай. — У правого виска клей уже отстал, волокна топорщатся. Твой «искренний» брат держит под веером три фальшивые медные бирки для подмены, а горный дух во сне, полагаю, пах вчерашней чесночной похлёбкой. Я вожу торговые караваны с пятнадцати лет. Если ты хочешь продать мне воздух, хотя бы процеди его через чистый платок.

Ли подавился чаем. Чжао моргнул, проводил взглядом исчезнувшее серебро и улыбнулся. Вся его скорбь куда-то подевалась.

— О-о, да перед нами собрат по ремеслу! — Чжао сорвал козлиную бородку и сунул её за пазуху. — Никакого уважения к классическому спектаклю. Ли, спрячь веер, этот господин видит медяки сквозь сукно. Ладно, купец. За один серебряный я скажу, в какой стороне света копают коренья.