Последний Начертатель Пустоты (СИ) - Ло Оливер - Страница 27

Выживший псарь сидел в углу на соломе. Бай Сянь заковал ему руки и ноги тяжёлыми кузнечными цепями. Едва на лестнице показался белый костяной посох, парень заскулил и вжался спиной в мёрзлую кладку. Цепь заскребла по камню. Мин спустился к пленнику, держа «Драконий Хребет» перед собой. Ради этого разговора он и оставил псарю жизнь.

— Я не стану тратить на тебя ни тушь, ни время, — негромко сказал Мин, останавливаясь в трёх шагах и опираясь на «Драконий Хребет». — Ответишь без утайки — останешься дышать в здешней камере. Соврёшь хоть в одном слове — пойдёшь следом за своим господином. Кому ушла Весть Смерти вашего загонщика Цюй Че?

Псарь затряс головой, торопясь ответить. Слова путались от ужаса:

— Т-только господину Мэн Ци! Клянусь предками, господин начертатель, только ему! Печать прямой связи была настроена на личный жетон Первого Посланника! Он перехватил искру на полпути в предгорьях, ни в один другой чертог Дворца эта весть не уходила!

Мин прищурился. Если псарь говорит правду, Весть Смерти Цюй Че до самого Дворца так и не дошла. Значит, донесение об их сопротивлении получил только Мэн Ци.

— Кто ещё остался снаружи? — спросил он. — Кто вскрыл наш барьер и где он сейчас?

— Ключник! — торопливо выпалил пленник, стуча зубами. — Почтенный Ключник остался у северного перевала, за гребнем, где пробили купол! Господин Мэн Ци забрал с собой только старших мастеров и быструю свору для переноса, а при Ключнике остались двое загонщиков господина Цюй Че, обоз и клетки с выжившими рабами, которых сгоняли долбить породу и питать пролом кровью!

— Почему они не ушли обратно после того, как рухнул свод?

— Из-за игл и отчёта! — псарь вскинул скованные руки, показывая на собственное запястье. — Ключник вбил в узел барьера семь пепельных игл. Они пробили купол, а теперь служат Ключнику для поиска — иглы выкованы на крови и специально настроены на родовую метку беглянки из клана Хань! Издалека, через горы, эти иглы чуют только общее направление, где горит её метка, но не видят ни точного места, ни числа защитников! А у господина Цюй Че была костяная игла — та вблизи вела прямо к беглянке! Ключник ждёт у перевала: на рассвете третьего дня после первого налёта он должен снять показания с игл, дождаться гонца от господина Мэн Ци и отправить во Дворец полный свиток дальней связи — где именно лежит вход в Долину, в каком городе прячется носительница крови Хань и какие силы здесь стоят!

Пленник умолк. Его прерывистое сопение разносилось по подвалу.

Мин медленно повернул древко «Драконьего Хребта» в пальцах, прикидывая, сколько времени у него осталось.

Ключник ещё ждал донесения от Мэн Ци. Пока старик сидел на перевале, во Дворец мог уйти свиток с дорогой к Яньлу, именем матери и перечнем защитников. Тонкая костяная игла уже привела сюда Цюй Че; теперь требовалось разобраться с семью пепельными иглами в скале. И добраться до Ключника прежде, чем он отправит донесение. Мин крепче сжал посох. До назначенного рассвета оставалось чуть больше суток.

— Значит, рассвет третьего дня, — негромко повторил Лу Мин, разворачиваясь к лестнице. — Что ж. Сперва отучим вашего Ключника писать письма во Дворец.

Глава 10

Старые дела

Впервые за два года во сне на грудь ничего не давило.

Мин открыл глаза и несколько секунд смотрел в побеленный потолок материнской горницы. За тонкой перегородкой потрескивали угли в очаге, со двора доносился размеренный стук топора — кажется, Горн взялся чинить развороченный плетень. Солнце уже перевалило за полдень; косая полоса света лежала на чистых половицах у порога.

Он сел на лежанке и прислушался к себе. За шесть часов глубокого сна пустотное Ядро полностью восстановилось. Тонкие русла в правом предплечье перестали ныть после вчерашней «Единой Черты», пальцы снова слушались. Выходить следовало сейчас, пока старик на северном перевале ещё ждёт вести от Мэн Ци.

Едва сапоги стукнули об пол, как из-за края одеяла показалась темноволосая макушка.

Ши Эр спала в ногах лежанки, свернувшись калачиком под красной накидкой Ру-Ру. Заметив, что Мин затягивает пояс и проверяет подсумки, девочка вскочила на колени и обеими руками вцепилась в его рукав.

— Я с тобой, — объявила она.

Со дня их встречи под башней они ещё ни разу не расставались надолго. Даже когда Мин варил тушь в Архиве Тан или резал камни на террасе, Ши Эр неизменно сидела поблизости.

В горницу вошла Юйлань с миской медовых коржиков и сушёных абрикосов. За ночь синяки на её запястье побледнели от травяной мази, но под глазами ещё лежали тёмные круги.

— На улице ветер со снегом, — сказала Юйлань, ставя миску на край стола. — Оставайся дома. Мы с тобой затопим печь пожарче, будем пить чай с мёдом и печь сладкие лепёшки к его возвращению.

Ши Эр покосилась на коржики, но упрямо мотнула головой. Отросшие до лопаток волосы качнулись у плеч:

— Лепёшки пустые. В них букв нет. Я с папой пойду.

Мин присел перед ней на корточки и перехватил её узкие ладони. Он всё ещё удивлялся, глядя на подросшую девочку с маленькой тёмной родинкой справа над губой. А серые глаза смотрели всё так же настороженно.

— На перевале холодно, сыро и сидит только один старый хрыч, — объяснил он. — Есть там решительно нечего, даже паршивого осколка не найдётся. А здесь матушка остаётся совсем одна. Кто вчера обещал её охранять?

Ши Эр нахмурилась, переводя взгляд с Мина на травницу.

— Если останешься до вечера и присмотришь за домом, — добавил Мин, понизив голос, — я вернусь до темноты и напишу тебе целую стопку свежих листов на самой жирной земляной туши. Сможешь заворачивать в них печенье и есть.

Серые глаза подозрительно сощурились.

— И вкусное, и написанное? — уточнила Ши Эр. — Сразу вместе?

— Сразу вместе. Хоть в два слоя заворачивай.

Девочка подумала, прикидывая выгоду, а потом протянула вперёд ладошку. Мин хлопнул по ней своей ладонью, скрепляя уговор. Ши Эр слезла с лежанки, подошла к Юйлань и деловито придвинула к себе миску с коржиками.

Юйлань проводила сына до крыльца. У дверей она поправила ему ворот халата, проверила перевязь и коснулась ладонью его щеки:

— Возвращайся к ужину, Мин-эр.

— Вернусь, матушка. Там работы ненадолго.

По дороге к воротам Мин заглянул к караульному навесу, где Шань Яо разбирала донесения со старейшинами малых школ. На плечах девушки лежал тёмно-синий плащ главы Павильона; держалась она прямо, хотя пальцы, сжимавшие деревянную бирку, белели от напряжения.

— Псаря в подвале башни я оставляю тебе, — сказал Мин, когда они отошли на пару шагов от дозорных. — Он выложил всё, что знал про этот отряд, но в живых его пока придержи. Он знает клички пограничных стай, сигналы рожков и повадки псарни за хребтом. Для ваших дозоров на севере пригодится.

Шань Яо кивнула, перекладывая бирку в левую руку:

— Мои наставницы присмотрят за ним. Не сбежит и языка не прикусит. — Она подняла на него внимательный взгляд. — Возьми с собой десяток старших мечниц, Мин. У перевала открытое место, если Ключник выставил сторожевые посты…

— Десяток мечниц он заметит ещё на подходе, — покачал головой Мин. — Мне не нужна осада. Мне нужно, чтобы старик не успел поднести огонь к бумаге. Чем меньше народу пойдёт по тропе, тем тише всё закончится.

Шань Яо посмотрела на «Драконий Хребет» в его руке, вспомнила вчерашний срез через всю улицу и наклонила голову:

— Тогда береги себя. Мы закроем восточный пролом к вечеру.

У полуразрушенных восточных ворот его уже ждали.

Сонг стояла у коновязи, прислонившись плечом к обгорелому столбу, и покачивала в пальцах сложенный веер. Поверх дорожной куртки с фиолетовыми вышивками она накинула тёмный подбитый мехом плащ, а в поводу держала двух низкорослых, широкогрудых горных коней. Копыта обоих были обмотаны плотной мешковиной, чтобы не цокали по мёрзлому камню.