Лучший травник СССР 4 (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 6

Хосе с самого утра ходил сам не свой. То принимался мерить шагами двор, то садился на лавку и начинал барабанить пальцами по колену. Я не мешал. Пусть поволнуется — это правильно. Инициация без волнения — это как русская баня без пара: вроде и помылся, а толку и удовольствия никакого нет.

К назначенному часу я вывел его на задний двор и завёл в свою лабораторию.

А там у меня антураж подготовлен. Травы висят, пара черепов животных, и фиолетовый настой на плите фыркает, выделяя ядрёный запах осоки и полыни.

Он осмотрелся, взбледнул лицом.

— Александро… может не надо?

— Надо, Хосе, надо. Но ты не переживай. Я же рядом. Так что умереть не дам. Ты же мне веришь?

Судя по серому оттенку, который приобрело его смуглое лицо, верил он мне не очень сильно.

Короче, обстановка оказалась, что надо, чтобы с него лишнюю пафосную дурь снять.

— Садись, — сказал я, указывая на холстину, расстеленную по полу. — Только не сутулься. Спину прямо, ладони на колени.

Он сел. Я опустился напротив.

— Сейчас будет самое простое и самое сложное одновременно. Ты должен перестать думать, что ты врач. Перестать вспоминать, чему тебя учили в Гаване и в Москве. Всё это останется при тебе, но сегодня оно тебе не нужно. Сегодня ты — просто человек, который хочет слышать силу леса. Понял?

— Понял, — выдохнул он.

— Тогда повторяй за мной. Только не торопись. Слова здесь не главное. Главное — то, что между ними.

Я прикрыл глаза и начал наговор.

Слова ко мне пришли сами, без подготовки — может, от бабки Агриппины всплыли, может, от Ратибора, а может, и вовсе из тех времён, когда ни меня, ни Хосе, ни самой Кубы с Колумбом ещё не было.

— Просто повторяй за мной и слушай себя. Если надо, можешь глаза закрыть, — посоветовал я кубинцу.

Он повторял слова за мной, как мантру, и это начало работать.

Я взял его за руки. Ладони у него были горячие, дрожащие. Я направил в них свою Силу — не много, самую малость, чтобы он почувствовал, как она течёт. И он почувствовал. Глаза его расширились, он открыл рот, но не закричал. Только выдохнул — длинно, с присвистом.

— Вот это, — произнёс он, — Вот это я и не могу понять. Как будто меня собрали заново.

— Так скорей всего и есть, — устало кивнул я. — Добро пожаловать в Целители, Хосе.

Чтобы ему легче страдалось, отлил немного укрепляющего снадобья в стакашек, разбавив его родниковой водой. Взбодрит и поможет в себя прийти.

Во, вроде полегчало. Теперь можно и к нашим больным наведаться. Разумеется, лечить их магией я новоявленному Целителю не скоро разрешу, а вот посмотреть… Мне и самому интересно, что он увидеть сможет. Но сначала попробую его в чувство привести.

— Что мне теперь предстоит? — спросил кубинец, помотав головой.

— Мы всего лишь пойдём пить чай. С мёдом, — я поднялся и отряхнул колени. — И ты подробно расскажешь мне, что ты чувствовал. А завтра начнём тебя учить всему заново. Только уже по-настоящему.

Он встал, пошатнулся, но удержался.

— Ты только не думай, что теперь всё пойдёт как по маслу, — предупредил я. — Целитель из тебя ещё тот пока. Практически — никакой. Но начало уже положено. Остальное — работа и практика. Будет не просто.

— Я готов учиться, — сказал он. — Теперь точно готов. Я увидел, к чему нужно стремиться. Учитель, больше никаких вопросов и проблем с моей стороны. Просто говорите, что нужно сделать! — истово заверил меня Хосе.

Объясняться с женой уже под вечер мне всё-таки пришлось. Я не собирался от неё многое скрывать, но и вот прямо всё не готов пока был ей рассказать.

Так что теорию рассеянного магического фона, который при быстром его поглощении и движении на машине успевает накапливаться в почти неприличных количествах, я как бы донёс вполне здраво и внятно.

Зато на теоретическом обосновании магического канала, спасовал. Выкрутился лишь тем, что это их, ведьмачья способность, которая мной ни разу не изучена, ибо абсолютно новая. И сослался на Агриппину, которая должна бы получше знать про такие казусы и особенности.

— Как много тебе Силы вчера перепало? — перешёл я к практическим вопросам, когда женское любопытство было слегка удовлетворено.

— Почти половина моего Резерва, — доложила жена, глядя мне в глаза.

— Ого! — только и смог я сказать в ответ.

По своему Резерву Силы моя домашняя ведьмочка меня серьёзно превосходит. Точных цифр не скажу, но навскидку, раза в два — два с половиной. Вычислил я такое не вдруг, и до сих пор точно не уверен, правильные ли у меня оценки.

Но… угу, как всегда, в нашу жизнь вмешивается «НО»!

Резерв-то Резервом, а вот с энергоканалами, как и с эффективностью заклинаний, у ведьм швах, эрзац и капут!

Переводя с почти что русского на русский, дело обстоит следующим образом. Резерв Силы у ведьм большой, а энергоканалы узкие, и доступные им заклинания особой эффективностью не отличаются, если не считать проклятий.

Мы с женой, как спринтер с марафонцем. Я способен выдать серьёзные ускорения, но ненадолго, а она… долго, но потихоньку.

С получением нового виртуального энергоканала многое меняется, но я ещё не осознал, насколько это серьёзно. Вроде бы, круто. А вот насколько — непонятно, но освоюсь и разберусь я лишь со временем.

Магия — дело тонкое. С ней ни в чём нельзя быть до конца уверенным, пока все последствия и побочные эффекты не изучишь.

И нет, это не я придумал. Наставник высказал опасение, что Сила, заёмная от ведьмы, может развить мои способности ведьмака и они вступят в конфликт с уже установившимся магическим конструктом. Вероятность такого явления невысока, но если случится, то даже реанимация меня вряд ли спасёт. И это не удивительно, так как в магии врачи ничего не смыслят.

Утро после инициации вышло тихим, будто сам лес прислушивался к тому, что произошло накануне. Я проснулся рано, но Хосе уже сидел на кухне — не замёрзший, не встрёпанный, а весь из себя собранный, и с кружкой кофе в руках. В печи гудел огонь. На столе, прикрытая полотенцем, стояла миска с кашей.

— Вот это я понимаю, — хмыкнул я, наливая себе чаю. — Ещё вчера ты не знал, с какой стороны к печке подойти, а сегодня уже вовсю хозяйничаешь.

— Я встал в пять, — признался он. — Не спалось. Всё думал про вчерашнее. Про то, что вы со мной сделали.

— Я ничего не делал, — сел я напротив. — Только помог тебе услышать то, что ты и так слышал, но не понимал.

— Это очень странно звучит.

— А ты не вслушивайся в звучание. Ты в суть смотри. В себя.

Он кивнул, отхлебнул кофе, и мы посидели в тишине. Потом я кивнул в сторону санаторного корпуса:

— Пойдём. Нас Семён ждёт.

С Семёном мы занимались уже не первый день, но теперь я позвал с собой и Хосе. Кубинец держался скованно, но не от холода — от ответственности. Я показал ему, как делать массаж, не руками, а Силой: не давить, не разминать, а словно гладить магией изнутри, разгоняя застоявшуюся кровь. Хосе присел у кровати, положил ладони на ногу Семёна — мы ему как раз разрабатывали бедро — и замер. У него не получалось.

— Глаза закрой, — подсказал я. — Сначала найди тепло. Не моё, не его — общее. Где оно течёт? Где застревает?

Он долго сидел, шевеля губами. Семён терпел, поглядывал на меня с усмешкой. Потом вдруг вздрогнул:

— Вот тут! Как будто ручей в камне. Тёплый, но слабый.

— Усиль, — сказал я. — Только не рви. Просто поддержи.

Хосе задышал ровнее. Через несколько минут Семён удивлённо повёл ногой:

— Щекотно. И горячо. Но не больно.

— Это хорошо, — я подошёл ближе. — Значит, пошло дело.

На следующий день Хосе сам попросился к Семёну. Я позволил, но предупредил: если устанет — пусть сразу отходит, не геройствует. Он ушёл утром, а вернулся только к обеду, бледный, но довольный.

— У него пальцы на левой ноге шевелятся, — сказал он, усаживаясь за стол. — Раньше ведь не шевелились?