Живая. Настоящая. Искренняя. Выпуск 2/2026 - Альманах - Страница 1

© Издательство «Четыре», 2026

Журналист, магистр психологии. Автор стихов для взрослых и детей. Работает в жанре иронической прозы, где соединяет психологическую глубину, внимательность к деталям и поиск новых смыслов. В фокусе её внимания – процесс принятия решений человеком в современных реалиях и как маленькие истории меняют большой мир.

Мальчишка стоял на четвереньках, издавал вопли бродячего кота и, раскачиваясь, фигачил изо всех сил темечком о кованую подставку для обуви. «Хр-щ, вж-ж, пш-ст» – подставка при каждом ударе отклонялась под воздействием детской головы к декоративным кирпичам на стене прихожей.

– Фил, он раздолбает нам английские панели. – Длинные светлые волосы мамочки заслоняли лицо. Ника не решалась сойти с крошечного коврика у двери и всё пыталась понять, молоденькая ли хозяйка квартиры или же её возраста. Женщина старалась впихнуть ноутбук с очертаниями надкушенного яблока на крышке в явно маленькую для него сумку-шопер.

Вытянутая, как у Эль Греко, фигура и острая бородка делали Филиппа похожим на испанского идальго. Он нагнулся, обхватил мальчишку посередине туловища и попытался поднять в воздух. Ребёнок ещё крепче вцепился в чугунные ножки обувницы. Та качнулась сильней, и на пол посыпались розовые и бирюзовые балетки, туфли на шпильках и кеды, усыпанные камушками так плотно, точно это была корона Российской империи.

– Филипп! – взвизгнула женщина.

Мужчина тут же принялся отдирать маленькие пальчики от массивного гнутого металла, отчего ребёнок перешёл на вой. От этой какофонии выскочить бы на улицу и домой! Но Ника только-только разместила на profi.ru своё резюме в качестве бэби-драйвера, и это был её первый заказ: если сбежит, может, и не решится пробовать снова.

В заявке был указан маршрут: от коттеджного посёлка на Новой Риге до детского садика в центре Москвы и обратно. Полтора часа в один конец. Пять дней в неделю. Клиентка, очевидно, эта самая блондинка с ноутбуком, по телефону расписывала, что садик у них особенный: при школе, в которой учатся «сами понимаете, чьи дети», а после «все поступают сами знаете куда». Ника не уточнила, кто там учится, куда поступает, а также сколько отпрыску лет и его имя. Ради озвученной суммы она была готова дважды в день перемещать по Москве хоть белого медведя.

Уловив запах грейпфрута, она по привычке дёрнулась: у Лизы была аллергия на цитрусовые, и Ника методично ограждала дочь от всякой кислятины.

– Как тебя зовут? – обратилась Ника к мальчишке, однако тому даже не дали шанса ответить. Женщина выкрикнула «Марко!», мужчина – «Маркус!», поэтому Ника решила, что будет звать маленького пассажира Марком, если, конечно, удастся впихнуть его в джип. К шуму добавилась знакомая мелодия телефонного звонка. Увидев, что это Лиза, Ника перевела мобильный на беззвучный режим – успеет ещё продолжить утренний разговор.

– Ты, случайно, не знаешь, где здесь можно встретить фиолетового жирафа в панаме? – выскочила у неё дурацкая фраза, но по внезапно наступившей тишине Ника поняла, что фраза оказалась не так глупа.

Чтобы утрамбовать Марка в автомобиль, потребовалось минут пять. Не было никакой физической возможности совместить вытянувшееся жердью жилистое тельце с изгибом детского кресла. В итоге Филипп с Никой позволили ребёнку занять сиденье рядом с водителем, после чего мужчина с явным облегчением помахал отъезжающей машине вслед. Поэтому, когда полосатый жезл при въезде в Москву махнул в сторону её джипа, Ника так труханула, что почувствовала себя ровесницей Марка. Протягивая документы на машину в наполовину открытое окно, она пыталась вспомнить, какое наказание грозит за перевозку детей на переднем сиденье, и беззвучно шептала: «Только б не лишение прав, хоть бы штраф, лишь бы не забрали права».

– Ваша машина? – Полицейский обвёл взглядом тёмно-зелёный джип.

– Мужа. Там, на всякий случай, доверенность, – пролепетала Ника, не упомянув, что одного члена семьи уже лишили прав на два года. Муж въехал в цветочный базар на обочине шоссе, к счастью, кроме гладиолусов и подсолнухов, никто не пострадал. Но дэпээсников пьяные мужские слёзы не разжалобили, и в чужое положение они входить не стали. Муж лишился непыльной работёнки персонального водителя, и даже автомобиль, подаренный бывшими хозяевами на память о тринадцати чудесных годах служения, ситуацию не поменял. Один только и умел сидеть в костюмчике за рулём, вторая – долбить по клавишам фортепиано.

– Вам не сложно с таким управляться? Триста лошадей под капотом, – не унимался голос в обход главной темы.

– Ну, это ж не самосвал, – парировала Ника.

– Самосвал. Тоже скажете. Норовистый жеребчик, с характером. Сам о таком мечтаю. А ребёнок ваш? – перешёл, наконец, к главному полицейский.

– Э, нет, знакомых, – промямлила Ника и втянула зачем-то живот. – Некому было отвезти мальчика в город.

– Спит, будто ангел. Езжайте потише, чтоб не разбудить, – громкий речитатив над ухом сменился шёпотом, и Нике на колени упала водительская книжица – та самая, что она подарила мужу в день его выхода на прежнюю работу.

На переднем пассажирском сиденье было пусто. Ника испуганно обернулась, но тотчас успокоилась, увидев уютно свернувшуюся в детском кресле фигурку. Голова склонилась к плечу, вязаная шапочка была надвинута на глаза. Ника умилилась, что малыш перебрался назад и успел задремать, но только она тронулась с места, как Марк пролез на прежнее место.

– Ну, что, поехали искать фиолетового жирафа? – Заметив нерешительность Ники, он добавил: – А то заору в окно, что ты меня похитила и везёшь сдавать на органы маньякам. Дяденька-полицейский ещё недалеко отошёл.

Они тащились в пробке, и Ника вяло отбивала идеи Марка, где можно найти нестандартной расцветки длинношеего.

– В зоопарке, я проверяла, живёт обычный пятнистый. В цирке – вообще только лошади и верблюды, а жирафы по высоте там не проходят в дверь. Но зато я слышала, будто этот жираф навещает послушных мальчиков в детских садиках. – Она не успела развить эту довольно перспективную, на её взгляд, тему. На экране смартфона высветилась улыбающаяся рожица Лизы. Ника много раз подмечала, что звонки от дочери обычно приходят в то время, когда она снимает пенку с бульона, зависает на коврике в позе «собаки мордой вниз» или, как теперь, борется с механической коробкой передач. Фотография была сделана лет пять назад – тогда дочь выглядела очаровательной малышкой, а не насупленным подростком с прыщом на лбу и серьгой в виде паука в правом ухе. Ника нажала на экране на красную телефонную трубку, отклонив вызов.

– Не отвечаешь ей во время работы? – кивнул в сторону смартфона на торпеде Марк. – Вот и моя мама тоже. Она неплохая, просто всё время занята в своей рекламе. Надо зарабатывать: на меня, на Фила, на дом, даже на бабушку, у которой постоянно болят ноги.

– На Фила? – переспросила Ника. – Он разве не твой папа?

– Нет, папа – там, – мотнул головой Марк то ли в сторону затянутого тучами неба, то ли башен Москва-Сити, что торчали вдали. – А Фил – это Фил. Мама про него говорит, что он «ужасно перспективный фотограф».

Ника решила, что у них с Марком ещё не такие отношения, чтобы она могла расспрашивать мальчика об отце. Однако тишина в салоне автомобиля продлилась недолго.

– А если мы встретим жирафа, чем будем его кормить? – забеспокоился Марк. – Надо заехать ему за чем-нибудь вкусным.

Ника пришвартовала джип у высокого бордюра возле супермаркета. Марк побежал, не оглядываясь, в распахнувшиеся перед ним двери. Ника следовала за мальчишкой в некотором отдалении – ей было любопытно, а что он, собственно говоря, собирается брать. В соответствии с её скудными познаниями в зоологии жирафы обгладывают листья с нижних веток высоких деревьев. Для того им и дана такая несуразная шея. Но ей было неизвестно, можно ли их потчевать яблоками или, скажем, бананами.