Дракон забирает злодейку (попаданку) себе (СИ) - Шайвел Эля - Страница 4

— Некоторые проклятья обратимы, Ваше Величество, — ровным тоном произнёс Даркфайр. — В моём случае будет именно так.

— С чего вы решили? — процедил седовласый. — И вообще, почему вы решаете её судьбу? Кто вам дал такое право?

— Это мне поведало Пламя, — торжествующим голосом ответил Даркфайр. — Эта женщина должна быть моей. Или кто-то посмеет оспорить волю Пламени?

Меня словно окатили ледяной водой.

«Эта женщина должна быть моей» — эти слова прозвучали как приговор.

Я — вещь. Я просто вещь для них.

Я испуганно посмотрела на Даркфайра — его лицо оставалось каменным, но в глазах горела решимость хищника, увидевшего добычу. Очень желанную. Очень лакомую. Которую он ни за что не отпустит.

Это пугало и одновременно вызывало странное, почти болезненное восхищение. Я никогда не видела такого взгляда у мужчины. Тем более, направленного на меня.

В нём были и страсть, и жажда обладания, и — холодный расчёт, словно перед ним объект, который он намерен заполучить любой ценой. И план у него уже есть.

Зачем я ему⁈ неужто и вправду заберёт себе, чтобы я рожала для него⁈

Император задумался, медленно постукивая пальцами по подлокотнику трона.

— Воля Пламени… интересно, — наконец произнёс он. — Генерал Войдауэр, а что скажете вы? У вас тоже есть право на судьбу этой ведьмы. Вы тоже пострадали от её чар.

Да господи, куда я попала⁈ Кому эта Ровена не насолила тут⁈

Я даже уже забыла про пятого мужчину, стоявшего чуть поодаль.

Он был старше остальных, с лицом, будто высеченным из гранита. Его тёмные, с проседью волосы были коротко острижены, а глубокий шрам пересекал левую бровь, придавая взгляду ещё более устрашающее выражение.

Он не выглядел заинтересованным в этой перепалке, но когда император назвал его имя, он медленно поднял на меня взгляд.

Первая ассоциация — это взгляд мертвеца, настолько безжизненным он был. Что ему сделала Ровена⁈

— Мне всё равно, — глухо ответил он. — Она мне неинтересна. Что касается остальных желающих… Думаю, Право Пламени приоритетно. Если у вас есть желание казнить её — я лично сверну ей шею без проблем.

Я оцепенела от страха. Голос этого генерала звучал так, будто он предлагал вынести мусор, а не лишить кого-то жизни.

Почему-то испуганно посмотрела на Даркфайра, видимо, инстинктивно ища защиты у того, кто изъявил желание забрать меня.

Даркфайр поиграл желваками, слегка повернув голову в сторону Войдауэра.

— Значит, вопрос решён, — усмехнулся император. — Ровена Бладвейн переходит во владение генерала Даркфайра.

— Что⁈ — генерал Фростбейн попытался возразить. — Ваше Величество, но…

— Решение принято, — император отрезал. — Генерал Даркфайр забирает её.

Тёмноволосый «хищник» молча шагнул вперёд, а у меня сердце ухнуло куда-то в область живота. Больше защиты у него я не искала. Скорее, она мне понадобится от него.

Когда его рука сомкнулась на моём запястье, я вздрогнула. Пальцы генерала сжимали мою руку, будто стальные тиски.

Я попыталась вырваться, но он даже не обратил на это внимания, просто потянул за собой, словно я была не человеком, а чемоданом, который нужно унести.

— Подождите! — завизжала я, второй рукой вцепившись в его рукав. — Пожалуйста, это ошибка! Я не Ро…

Он даже не замедлил шаг. Даже не повернулся в мою сторону. Просто процедил сквозь зубы:

— Тихо.

Закончить фразу я не смогла. Я открыла рот, чтобы крикнуть, но… не смогла. Ни звука. Я попыталась вдохнуть, выдохнуть — воздух шёл, но голос исчез.

Что со мной⁈

Я в ужасе посмотрела на Даркфайра. Он даже не взглянул в мою сторону, просто тащил меня за руку в глубины дворца, как пленницу, лишённую даже права протестовать.

Коридоры замка казались бесконечными. Мы шли молча — точнее, он шёл молча, а я пыталась не спотыкаться, потому что генерал не

снижал скорость, и мне приходилось чуть ли не бежать, чтобы поспевать за его широкими шагами.

Одна мысль билась в голове: опять. Опять я в чьих-то руках, опять бесправная, опять никто не спрашивает, чего я хочу. Опять всё решают за меня. Да когда это уже закончится⁈

Мы вышли во внутренний двор. Чёрная карета, запряжённая парой вороных лошадей, уже ждала. Даркфайр открыл дверцу и буквально закинул меня внутрь, сел напротив и резко хлопнул дверью.

Карета тронулась.

Его лицо было непроницаемым, глаза смотрели куда-то вдаль, будто я для него — пустое место.

Это было хуже криков, хуже угроз. Эта неопределённость моей будущей судьбы пугала сильнее, чем что-либо.

И тогда я поняла: вот она, настоящая кабала, в которую я попала. Восемьсот тысяч добыть за три дня куда проще, чем выбраться из этой ситуации.

Пока мы ехали по ухабистой дороге, я сидела, вжавшись в свой угол, глотала слёзы, пытаясь не разрыдаться в голос, и смотрела перед собой в никуда.

— Не плачь. Повода нет, — холодным тоном отчеканил мужчина.

Больше он не произнёс ни слова, пока карета не остановилась.

Куда мы приехали?

Я робко выглянула в окно. Впереди возвышался небольшой мрачный особняк. Ворота сами собой распахнулись перед нами, словно кто-то внутри ожидал нашего прибытия.

Даркфайр вышел первым, и даже внезапно подал руку. Дрожа всем телом, я вложила свою руку в его.

Ладонь была твёрдой, сильной и горячей… была опорой.

— Сегодня ночуем здесь, — глядя куда-то поверх моей головы, сказал он. — Не смей сбега́ть, потому что это равносильно твоей смерти. Каждый из тех, кто остался во дворце, желает убить Ровену Бладвейн. Я — твой единственный шанс выжить.

Не давая мне возможности опомниться, Даркфайр снова взял меня за запястье и повёл к особняку.

Здание возвышалось передо мной как мрачная тень — высокие остроконечные шпили, тёмные от времени каменные стены, покрытые древним плющом, узкие окна-бойницы, сквозь которые едва пробивался тусклый свет.

Куда ты меня привёл, генерал? В своё логово?

Даркфайр, разумеется, не ответил на мой немой вопрос. Его пальцы всё так же сжимали моё запястье, не оставляя ни малейшего шанса на сопротивление.

— За что?.. — едва сдерживая дрожь в голосе, прошептала я. — За что мне это⁈ Почему все хотят меня убить?

Эти вопросы были скорее риторическими. Я понимала, за что и почему. Потому что Ровена была каким-то монстром, судя по всему, и успела нажить себе кучу врагов.

Конечно, в глубине души я всё ещё надеялась, что это какая-то ужасная ошибка, что вот-вот кто-то скажет: «Простите, мы всё перепутали!».

Но мой настоящий вопрос был в том, почему именно мне досталось попасть в её тело?

Если уж попала в магический мир, почему нельзя, чтобы я была какой-нибудь счастливой ведьмой? Доброй и порядочной?

Да хоть и не ведьмой, но без толпы, жаждущей мести! Вместо этого я оказалась в шкуре кого-то, кого ненавидят все в этом мрачном мире!

Генерал, видимо, решил, что вопросы я задала ЕМУ, потому что резко остановился и развернулся ко мне.

— Ровена Бладвейн сама во всём виновата, — одарив меня ледяным взглядом, процедил мужчина. — Сколько жизней она сломала? Сколько предательств на её совести? Ты думала, что это сойдёт ей с рук?

Я попыталась отстраниться, но он лишь сильнее сжал мою руку.

Почему он говорит обо мне в третьем лице? Это такая форма пренебрежения? Будто меня тут и нет вовсе? Или… или он знает что-то, чего не знаю я?

— Тогда почему вы меня «спасли»? — предательски дрогнувшим голосом вырвалось у меня. — Если я такая ужасная, почему вы не оставили меня там, чтобы меня казнили или чтобы этот мясник коротко стриженный мне «шею свернул без проблем»?

— У меня на тебя другие планы, — хмыкнув, сквозь зубы процедил генерал. — Слушай внимательно, иначе не выживешь в этом мире.

Не дожидаясь моего ответа, он резко развернулся и снова зашагал к поместью, таща меня за собой, как непослушного щенка.