Служанка слепого генерала (СИ) - Белова Екатерина - Страница 7

— Голубой, — тихо подсказал молоденький кучер и покраснел.

Бедный мальчик был влюблен в меня по самые гланды, но я всегда держала его в холодной зоне «хозяйка — слуга», как того требовал этикет. Но теперь я была свободной донной, этикет у меня ничего не требовал, и я ласково потрепала его по белым кудрям:

— Прокати-ка меня до Венци.

Забралась в голубой экипаж и с облегчением приняла помощь с саквояжем. Весил этот мерзавец, как три меня.

«Как бы он не завез нас в буерак от избытка чувств, — неодобрительно сказала Марибет, глядя на совершенно ошалевшего от моего внимания кучера. — Меня, красавицу, беречь надобно».

— Вези аккуратно, — тут же передала я мальчишке кокетливо. — Нас, красавиц, надо беречь.

Бедный ребёнок вытянулся в смычок и закивал. Но вез и впрямь бережно. Меня обычно растрясало в карете, а на этот раз даже не укачало. Впрочем, Венци граничили с Кальви, поэтому ехать было не больше часа. Все же магические кареты в паре со специально выведенными под них лошадями набирали очень приличную скорость.

На дворе было совсем раннее утро, когда я выбралась на двор Венци и взглядом хозяйки оглядела дело рук своих.

Убиваясь на дом Кальви, я не забыла про мать и сестру, оставленных в условиях интеллигентной нищеты. Это такая специальная нищета, когда на платье кружево, а жрать в доме нечего.

Стоило мне стабилизировать состояние поместья Кальви и получить на руки печать, я спонсировала закупку пшеницы и разработку земель у Венци.

Мать была в ужасе, когда все поля оказались засажены будущим хлебом. Ей по-деревенски хотелось посадить тут морковь, там оливы, сям ещё что-нибудь. Стенать она перестала по осени, когда цены на зерно взлетели до небес и к ней потянулась череда соседей, у которых поля то пожгли, то вытоптали, то залили обраткой от магических артефактов. Поместье Венци стояло в глубине, защищенное от войны телом поместья Кальви и идеально подходило для засева.

Деньги на закупку и пахоту мать вернула уже к зиме. А после, помявшись, осторожно спросила, на что потратить излишек. Я посоветовала ей подновить мельницу и взять пару расторопных слуг. Это тоже окупилось, поскольку повышало стоимость будущего каравая, но вычитало из него транспортные расходы. Это повысило конкурентоспособность Венци среди других продавцов.

Проблема была в том, что всего полгода назад я спонсировала три пекарни Венци, и хотя деньги давно окупились, изымать их не торопилась. Думала забрать остаток долга через пару месяцев.

Документально все было оформлено верно, но… Это ведь я спонсировала Венци. Без ведома Абеля. Этот вопрос следовало решить срочно. Сегодня. А лучше прямо сейчас.

В дом я зашла медленно, по-хозяйски отмечая изменения. Стены побелили, наконец, перестелили просевший и подгнивший пол в гостиной, сложили новый камин, работавший на магических камнях. На кухне положили узорную плитку вместо разбитой мозаики. Плитка была совсем дешевой, зато новой и не прокопченной на полсантиметра внутрь.

От дома уже не фонило трагичной графской нищетой, но до прежнего уровня мы пока не поднялись. Не успели.

Две молоденькие, отобранные мной лично горничные подбивали в столовой новые занавеси и при виде меня сразу вскочили.

— Донна Венци!

— Донна, я предупрежу Старшую донну о вашем…

— Я сама, — оборвала я девочек. — Шейте дальше.

Я неспешно прошла в сад и почти сразу отыскала мать за маленьким столиком под старыми абрикосами.

— На голову же попадают, — сказала грустно.

— Если упадет, съем, — отмахнулась было мать, а после подняла на меня спокойный взгляд и как-то сразу все поняла. — Ушла?

Кивнув, я устало села на старый стульчик и обмякла, словно из меня все кости вынули.

— Абель сложный мужчина, и война сделала его жестоким, — осторожно сказала мать. — Может, не стоит рубить сгоряча? Женщина рождена терпеть и подстраиваться.

Я блекло улыбнулась.

— Подстраивается флигель. Или кладовка. Я похожа на кладовку?

Мать посмотрела на меня с сомнением. После тяжело отодвинула на край стола сваленные отчеты и домовую книгу.

— Тогда я, как человек очень-очень похожий на кладовку, скажу так: тебя ждет много неприятностей. Тебе откажут в дружбе несколько домов, от тебя отвернутся друзья. Мужчины будут делать далекие от приличий предложения. Возможно, ты не выйдешь замуж. Возможно, ты не сможешь торговать с некоторыми из домов. Если ты готова…

— Да, — сказала просто. — Да, мам.

— И… — голос матери дрогнул. — Мы вассалы дома Кроцци, не забывай об этом. Уровень графства Кальви достаточно высок, чтобы защитить тебя, но наш уровень очень низок. В прошлом году Бетина была вынуждена отработать полгода личной горничной Леоны Кроцци. Ее отпустили только потому, что к ней посватался виконт Бельченто.

О да. Та ещё была история.

Виконт Бельченто был принят домом маркиза с огромным удовольствием. Молодой виконт Бруно Бельченто был красив и обаятелен. И, конечно, богат, иначе бы его не звали на обеды.

Его выслали с линии фронта по ранению на полгода раньше остальных местных смельчаков, и дамы в его присутствии только что не визжали от восторга.

Леона, разумеется, решила, что тот пал жертвой ее прекрасных глаз. Тот, может, ещё не совсем пал, но уже кренился. Приглашал ее на все прогулки, в театр, в парк, дарил всякую девичью мелочь.

Бетина, дура, тоже влюбилась.

Смотрела на него разинув рот. Бруно не смотрел. Кто в своем уме смотрит на горничных, даже если те графские дочки?

Хотя как дура… Бетине хватило ума прийти ко мне. Прикинув местные нравы, я посоветовала ей пригласить его в театр самой, а когда бедняга ошалел от наглости моей сестрицы, свиданию к третьему разрешила подавать ему руки без перчаток. Пусть целует. А в губы, чтобы ни-ни.

И дать ему говорить об экономике, производстве или войне. О тех вещах, про которые не хотела слушать ни одна нормальная донна. К тому времени Бетина добавила в свой репертуар пару собственных придумок, и к лету виконт женился на ней вопреки воплям родни и недовольству маркиза. Тот-то думал, что виконт все ещё обхаживает его ненаглядную Леону.

Может быть, что и Леона изначально смотрела на Абеля, как на возможность немного досадить Венци. В отместку за Бруно, которого увела какая-то нищая дочка. Сначала. Но сейчас-то я знала, что она влюблена в Абеля, как кошка.

Если бы только я в свое время смотрела на Абеля как на Бруно. Как на проект. На схему с минусами и плюсами. Но я смотрела сердцем. А у сердца со зрением очень фигово. По последним статистическим данным оно вообще слепое.

— Леона Кроцци хорошо относилась к сестре, — сказала нейтрально.

Я искренне надеялась, что мать не знает о моем маленьком вмешательстве в судьбу Бетины и Бруно.

— Виконт добр, — неохотно согласилась мать. — Но у него нет возможности поднять ещё и нашу усадьбу. Ну хоть Бетина пристроена.

— Долг Кальви придется вернуть, — сказала мягко. — Теперь, когда помолвка разорвана, Абель займется бумагами и найдет все наши кредиты. Они все закрыты, поэтому формально претензий не будет, но этот долг надо вернуть до того, как он найдет способ нас размазать.

Мать кивнула. Она и сама понимала, что суд против Абеля мы не потянем. Только сплетен соберем и подмочим и без того влажную репутацию.

В эту ночь я лежала без сна в своей детской спальне, глядя в забытые трещинки на потолке. Я ни о чем не мечтала, ни о чем не грустила. Я шагнула с обрыва, и мое падение все ещё продолжалось. Как Алиса из Страны чудес, я могла бы есть, читать и даже спать во время падения.

От последней мысли меня пробило холодным ужасом. Я резко поднялась в постели:

— Как думаешь, эта руна… — сказала куколке, понятия не имея как сформулировать свой вопрос.

«Она наша судьба, — равнодушно ответила Марибет. — Ее можно принять или не принять. Результат будет один и тот же».

Я зажмурилась. Сердце тяжело колотилось в груди.

Я ведь знала, что пришла в этот мир по велению страшной руны и уж определенно не для того, чтобы рожать Абелю сорванцов и принцессу. С этим нехитрым делом и местная донна справится. Но все равно. Все равно… влюбилась.