Служанка слепого генерала (СИ) - Белова Екатерина - Страница 2

Я представила себя со стороны и тоже улыбнулась. Ни дать ни взять — первосортная идиотка. Клоун в рюшах. Интересно, как давно высший свет надо мной потешается?

Абель вздернул меня вверх, потянув за круглый бант на груди. Да так, что мне пришлось встать на цыпочки. В черных глянцевых глазах гуляла буря.

Леона, оставленная посреди танца, растерянно взглянула на нас и тоже заулыбалась. Только не презрительно, а очень по-доброму. Как ребёнок, увидевший необычный цирковой фокус. Видимо, моя покрасневшая от натуги физиономия привела ее в восторг.

Над нами стали посмеиваться громче, но потихоньку поднялся и ропот стариков. В их понимании дон обязан быть добрым с донной, даже если та — сварливая стерва и утопила в реке его портсигар.

Абель почувствовал смену ветра. Эта перемена или моя улыбка окончательно вывели Абеля из себя. Он ухватил меня стальными пальцами за предплечье и буквально выволок в боковой коридор под лестницу.

Здесь было тихо и темно. Шум бала казался ненастоящим и далеким. Глаза Абеля зияли черными провалами на белой бумаге лица.

Я смотрела на него не отрываясь. Он все ещё был красив, я все ещё любила его, но сердце в груди билось все реже. Наверное, так же стучало сердце Марии-Антуанетты, когда она поднималась на эшафот.

— Когда я добрался на бал, мне передали, что прорвало дамбу. Передали, что ты всем занимаешься, — голос Абеля ещё дрожал от ярости. — А ты, выходит, все бросила и поехала танцевать?

Но теперь его ярость уже казалась мне искусственной. Абель выигрывал себе время, чтобы просчитать стратегию и минимизировать ущерб.

— Дамба ослабла, а не была разрушена, — сказала ровно. — Ее быстро починили.

Я автоматически повернулась вбок, разглядывая танцующие пары. Боже мой, как там весело и хорошо. Как я хочу быть там. Танцевать в паре с Алем, словно мы никогда не ссорились, обмениваться милыми шутками и тайными поцелуями у стены, прикрывшись веером.

Все бы сияло, лилось бы вино, звенел смех…

— Ты сказал, что проведешь этот вечер в таверне с друзьями, — продолжила нудные, тяжеловесные объяснения. — А этот прием очень значим для старых домов, и для дома Кальви тоже. Я была должна приехать и поддержать славу дома… Кальви.

— Но ты не член дома Кальви.

Резкий бесстрастный голос ударил меня стрелой в грудь.

Вот Аль и сказал это. Вслух. То, о чем каждый из нас думал дни и ночи напролет, но не смел произнести публично.

Графство Кальви — это Абель. Последний член рода, потерявший родителей. А я — его долгоиграющая невеста, чей статус уже десять лет стоит в кавычках, потому что ни одна помолвка не тянется так долго.

Сначала мы были слишком юны, потом слишком молоды, затем Абель провел пять лет на кровопролитной войне с драконами, бывая дома лишь наездами. И, видит бог, если бы не его магические способности, живым бы не вернулся. А я училась вести дела, шить саваны, выкраивать крохи на поддержку собственной семьи. Мы были крепкими партнерами. Ко мне было не страшно повернуться спиной.

— Если ты хотел разорвать помолвку, мог бы сказать словами, — сказала я, тяжело выталкивая слова из пересохшего горла. — Не обязательно унижать меня, встречаясь тайком с другой женщиной.

— Тайком? — Аль насмешливо поднял бровь. — Здесь около сотни человек, Биче. Я вижусь с Леоной вполне открыто, а тайком я встречаюсь с тобой.

Как говорила моя подруга из прошлой жизни — а вот сейчас было больно. Словно кто-то ударил киркой в самый центр пазла, который я собирала фрагмент за фрагментом долгие десять лет, и он, наконец, рассыпался. Он, оказывается, вообще на соплях держался.

Абель смотрел на меня не отрываясь.

Черные провалы его глаз жадно рыскали по моему лицу, отыскивая признаки… Признаки чего-то там. Какой-то питательной эмоции, которой ему не хватало все эти годы.

Будь я нормальной Беатрис из нормального человеческого королевства, давно бы разрыдалась и бросилась вон из залы.

— Ты… спишь с ней?

Аль нахмурился. Взглянул исподлобья.

— Леона — не шлюха, — сказал он веско. — Она ляжет в постель своего мужа как жена.

Наверное, Абель решил, что раз я совсем тупая, то в мой огород пора вместо щебня метнуть булыжник.

Я-то с ним без свадьбы спала. Наивное дитя двадцать первого века. Нормальные бабы девичьей честью до смерти торгуют, а я за так отдала. Точнее, не за так, но… Абель этого даже не понял. Решил, что его раны сами по себе затянулись. Без врачей и зелий.

Ладно.

Я прояснила ключевые моменты. Отыграла роль нелюбимого препятствия, которое цепляется за колени принца и воет «вернись». Получили объяснения все косяки и странности нашей полусемейной жизни за последний год. Недовольство, скрытность, детские попытки спрятать личную корреспонденцию, словно я ее читаю. Отлучки из дома.

Лицо у меня разгладилось.

Решение было принято. Да и давно уже пора. Просто можно было бы разойтись по-человечески, без унизительных тычков и упреков. Не обязательно меня, как глупого щенка, тыкать носом в свою измену.

— Верно, у Леоны Кроцци хорошая родословная, богатый отец, и ее супруг прыгнет из графа в маркизы. Блестящая партия.

— Она красива и умна, и не злословит за спиной о своих соперницах, как это делаешь ты.

— А ты полагаешь, она считает меня соперницей? — как я ни старалась, горечь всё-таки прорвалась.

В глазах Абеля гуляла буря. Голодная, черная. Такая сносит всех на своем пути, выворачивает сердца с корнями. Он воин, ему не хватает войны. Он весь последний год на взводе. Я думала — травмы, флешбеки битв с драконами, а дело оказывается во мне. В том, что я существую на этом свете и мешаю ему просто по факту наличия.

— Конечно, нет! — рявкнул он зло.

И то верно. Ну какая я соперница Леоне Кроцци, если она даже не помнит, как я выгляжу? Сколько мы ни встречались в свете, она благостно смотрела сквозь меня и здоровалась, только когда я повышала голос.

Несколько секунд я стояла, опустив глаза на мыски собственных туфель. Старые уже. Давно пора новые купить, но… То одно, то другое. Траты после войны росли, как снежный ком. Не каждая девушка нынче могла себе позволить немного кружев и лакированной кожи. Леона — могла.

И это я тоже должна принять, как часть сделанного однажды выбора. Я выбрала Кальви и Абеля. И я ошиблась.

Что толку стоять здесь? Сколько ни прячься от правды, правда никуда не денется. Надо это принять. Прожить. Усвоить, как трудный урок.

Я подняла голову.

— Ну вот и хорошо, — согласилась мирно. — Я тогда пойду.

В темных глазах напротив мелькнула растерянность.

— Куда?

— Домой, конечно.

Надо хотя бы вещи собрать. Нечего мне больше делать в стенах дома Кальви. Нет меня там. И не было никогда.

Я обошла окаменевшего от неожиданности Абеля, перешагнула темный порожек, отделявший служебную зону от танцевальной, и выплыла под свет магических колец, облепивших залу игривыми разноцветными бликами. Аль протянул было руку, чтобы поймать меня, но опоздал.

Танцующие уставились так, словно у меня как минимум выросла вторая голова. Слухи о несчастной Беатрис, бдительно отслеживающей местонахождение своего жениха, распространялись по залу со скоростью лесного пожара. Донны вскидывали лорнеты, доны хмурились и отводили взгляд. Некоторые, впрочем, смотрели.

Самое смешное, что сочувствовали в зале не мне. Сочувствовали красавице Леоне и молодому воину Абелю, которых разлучила невеста, прописанная в завещании. Романтичным дворянам очень хотелось, чтобы злую меня победила настоящая любовь.

Можно подумать, что моя любовь была не настоящей. Можно подумать, я сама себя в чужом завещании прописала.

Я вскинула голову повыше и походкой от бедра двинулась к выходу. И, был бы на свете бог, может, и дошла бы, но на половине пути меня перехватили двойняшки Кали и Казали. Очень общительные особы. Причем не со зла, а по призванию.

— Пресвятая Веда, какой же стыд, — зашла с козырей Кали. — Взять и заявиться с этой лохудрой на вечерний прием! Открыто! Вел ее за руку, как свою донну.