Душа в Рассрочку (СИ) - "Архимаг" - Страница 7

— И что теперь делать? Он у меня в подсобке лежит, подкасты слушает, пленкой пищевой обернутый….

— Теперь ничего. — Сергунька полез под дождевик и вытащил телефон. Древний Siemens, размером с кусок мыла, весь обмотанный синей изолентой. Кнопки на нём стёрлись до пустого пластика. — Стасямба моя проблема. Сейчас позвоню, подъедут, заберут.

— Кто заберёт?

— Мои.

Он потыкал в стёртые кнопки не глядя. Гудок раздался на весь зал, потому что громкость этот телефон, видимо, умел только одну.

— Алё, Зая? — Голос у него стал деловым, тот, которым, наверное, он и правил своей мясной комнатой. — Подгоняй катафалк к магазину, знаешь какой. Заберёте нашего клининг-менеджера. Живой он, живой, не волнуйся. Просто в плёнке. Как балык.

Лера подняла бровь. Я тоже.

— Посмотрим у нас в лаборатории, можно ему хоть базовый рефлекс страха отвёрткой подкрутить. Хотя бы на уровне концепции «не суй пальцы в розетку». — Пауза. — Да без разницы, что он мажор. Он наше имуще… наш сотрудник. А мы кадрами не раскидываемся. Всё, жду.

Он спрятал телефон и посмотрел на нас невинно.

— Что?

— Имущество, — сказала Лера.

— Оговорка. У меня динамик глючит, слышала же, он половину слов сам додумывает.

— Ты сказал это без динамика.

— Значит, я глючу. Возраст.

Я хотел спросить про лабораторию, где отвёрткой подкручивают рефлексы, но поймал себя за язык. Стаса в любом случае надо было куда-то деть, а Сергунька единственный, кто хотя бы понимал, что с ним сделали.

За стеллажом с крупами что-то шевельнулось.

Фина выглянула из-за коробок с гречкой, где пряталась с того момента, как за стеклом появилось зелёное. Швабру она держала на груди обеими руками, как Пуговка своего медведя. Толстовка моя на ней висела до колен.

Постояла. Потом неуверенно, двумя пальцами, помахала Сергуньке.

Я приготовился. Мы с Лерой давно решили, что Фина сбежала именно от него. Босса-нова из его VIP-комнаты, разметка на спине, как на туше, всё складывалось так очевидно, что мы даже не спорили. Я успел подумать, что швабра сейчас пойдёт в дело и пол опять будет грязным.

Сергунька прищурился и оглядел её с головы до ног. Задержался на кепке, под которой она прятала шишки. Потом повернулся ко мне.

— Опачки… А это что за чика в твоих шмотках? Новенькая?

Я не сразу нашёл слова.

— Ну да, — прошептал я. — Стажёр.

— Ты её на баланс поставил или так, на птичьих правах пыль гоняет?

— На балансе. Ноль пять ставки.

— Молодец. А то знаю я вас, возьмут девчонку полы мыть, а потом ревизия, и оказывается, она нигде не числится, и её списывают как утиль. — Он кивнул Фине. — Привет, стажёр два. Как пол?

Она посмотрела на него внимательно, чуть наклонив голову. Ни ужаса, ни узнавания. Только лёгкая настороженность, как у собаки, к которой во двор зашёл незнакомый мужик в куртке, пахнущей чужими псами. Потом коротко кивнула на вопрос про пол и снова прижала швабру.

Лера рядом со мной медленно выдохнула. Я понял, что она тоже ждала другого.

— Ты её не знаешь? — спросила она.

— А должен? — Сергунька снова надел очки. — У вас каждую неделю новые лица, я всех не запомню. Тока Толяна запомнил, он ровный кент.

— А то! — пробулькало из банки.

— А эта… — Сергунька снова зыркнул в сторону Фины. Та робко улыбнулась в ответ и покосилась на меня, словно ожидая команды. — Симпатичная, ледяная, кепка не по погоде. Всё, что могу сказать.

Ледяная. Он ведь до неё не дотрагивался.

Я не успел спросить. Часы на Терминале показали ровно 3:00.

Пол ударил меня по подошвам. Не дрогнул, а вот прямо ударил, снизу, коротко и твёрдо. Бутылки на стеллаже пошли перезвоном, а банка с Толиком проехала по полке сантиметров десять.

— Э! — заорала банка. — Кто трясёт⁈

Второй удар был длиннее. Линолеум под ногами загудел, лампа над кассой закачалась, с верхней полки посыпались пачки чипсов. Мишка на ящике втянул воздух так, что стекло в окошке покрылось паром, и Пуговка обеими руками зажала ему уши, зашептала что-то быстрое и ласковое.

Терминал мигнул. Зелёные буквы сменились красными, экран залился ими целиком.

[ВНИМАНИЕ. СЕЙСМИЧЕСКОЕ СОБЫТИЕ ПОД УЗЛОМ.]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ ПЕРСОНАЛУ: ЛЕЧЬ НА ПОЛ. НАКРЫТЬ ГОЛОВУ РУКАМИ.]

[ИСТОЧНИК: НЕ ОПРЕДЕЛЁН.]

А потом из-под земли пришёл звук. Со стороны склада, из шахты подъёмника, из той глубины, где цепи звенят каждое утро. Низкий, тягучий грохот, будто там ворочалось что-то размером с дом и никак не могло улечься.

Фина уже стояла у двери коридора, швабра в руках, спокойное лицо. Лера вцепилась в кулон, и я увидел на нём иней.

Сергунька стоял посреди зала, широко расставив ноги, как на палубе. Улыбки на его серой физиономии не осталось.

— Это не я, — сказал он. Второй голос повторил с опозданием, и в этот раз никто не засмеялся.

Расширенное Досье, часть 1

[ВНИМАНИЕ!

При изучении досье сосредоточьтесь строго на тексте.

Не задерживайте взгляд на фотографиях дольше 2 секунд.

Если вы вдруг почувствовали ощущение чужого пристального взгляда — НЕМЕДЛЕННО прервите чтение.

Громко произнесите вслух: «Гематоген есть в соседней аптеке!» либо оставьте комментарий под книгой с аналогичным текстом. Для закрепления ритуала поставьте книге лайк и добавьте её в библиотеку.

Если ощущение взгляда пропало — значит, Гость ушёл по указанному адресу. Можете возвращаться к чтению. В противном случае: НЕ ОГЛЯДЫВАЙТЕСЬ.]

Денис

Я первым делом вспомнил школьный ОБЖ.

Не Правила Терминала, не советы Директора, а именно Валентину Петровну с восьмого класса. Училка на пожелтевшем плакате показывала указкой, куда бежать при землетрясении. Дверной проём, несущая стена, подальше от стёкол и шкафов. Мозг выдал это быстрее, чем я успел удивиться, что мозг вообще ещё что-то выдаёт.

— Все от стеллажей! — заорал я, и меня, конечно, никто не услышал.

Следующий удар пришёл откуда-то сбоку. Полка с тушёнкой выплюнула банки, как игровой автомат монетки, и они покатились по линолеуму, гулко звеня. Витрина с пивом загудела, стекло в ней задребезжало, за рольставнями снаружи что-то ударило в раму так, будто в металл дул ветер из твёрдого воздуха.

— Денчик! — взвыла банка. — Лови стеклотару, я расплескаюсь!

Толик уже ехал. Трёхлитровка подпрыгнула на полке, крутанулась, и укроп внутри ушёл в штопор. Я не думал, рука сама дёрнулась вбок и поймала банку за горло у самого края. Рассол плеснул через дырки в крышке мне на предплечье.

— Ты мне в рукав налил.

— Я тебе жизнь спас, неблагодарный, — забулькал Толик. — Если бы я разбился, ты бы поскользнулся и умер в мучениях.

Я сунул банку под прилавок, в самый низ, между коробкой с зажигалками и Нижним ящиком. Там она хотя бы не улетит.

Слева что-то затрещало. Стеллаж с крупами, тот самый двухметровый, за которым пряталась Фина, качнулся от стены и пошёл на нас всей тяжестью. Гречка, рис, макароны, коробки посыпались на пол, как из порванного мешка.

Фина даже не обернулась. Просто выставила руку назад, не глядя, и стеллаж остановился, будто упёрся в бетон. Кроссовки её словно вросли в линолеум. Швабру она по-прежнему держала другой рукой, прижав к груди.

Лицо у неё оставалось таким же ровным и слегка растерянным, как у человека, который ждёт автобус.

— Хорошая девочка, — сказала Лера тихо.

Фина посмотрела на неё, потом на меня, вопросительно. Ждала оценку.

— Ты лучшая, Фина, — искренне сказал я. — Директор на тебя молиться должен. Буду ходатайствовать о премии.