Люди без гордости (СИ) - Алимова Светлана - Страница 4

Туда, где скрывалась еще одна самоубийца.

В этой главе Гай поет голосом Яака Йолы, песню из к/ф “31 июня” — Я все равно на ней женюсь.

На соседней улочке бушевал скандал: немолодой мужчина и молодая женщина орали друг на друга.

— Моя дочь — шлюха! В подоле принесла! Как ты могла?! — мужчина гневно указывал на небольшой, но уже заметный животик женщины. — Опозорила меня перед всеми! Иди куда шлялась и не смей возвращаться!

В его голосе звучала самая настоящая ненависть, но внутри него ее не было: только стыд и горе. Что скажут люди? Что он — ужасный отец и не сумел правильно вырастить дочь?

— У меня больше нет дочери! Лучше бы и не было! — заорал он.

— Как скажешь! Не надо, значит и не будет! — заорала она в ответ. — И внука у тебя не будет тоже!

— Забирай своего ублюдка и проваливай! Никому он не нужен! — мужчина сплюнул и ушел.

Беременная женщина осталась одна. Она кусала губы, чтобы не заплакать и хмурила брови. Это явно была простая горожанка, привыкшая к тяжелому труду и полная сил и здоровья. Фигуристая, крутобедрая, с двумя пышными соломенными косами она была на редкость хороша собой. И совсем молода: двадцать-двадцать два года, не более. Но тут она заметила Гая.

— Чего уши греешь? Брюхатую не видел? Или на шлюху пришел полюбоваться? — яростно спросила она его.

Никто со стороны не подумал бы, что внутри нее разрасталась мертвенная пропасть, грозя поглотить в любой момент. Шлюха. Ублюдок. Опозорилась сама и отца тоже опозорила. Хорошо мама не дожила и не видит этого. Позор нужно искупить. А как искупишь, когда слишком поздно?

Только смертью.

— Я не вижу здесь шлюхи. Передо мной будущая мать. А где отец ребенка? Почему бы не попросить помощи у него? — спокойно спросил Гай.

Она шмыгнула носом.

— Он женат. Обещал развестись, как детки подрастут, но когда я пришла с животом оказалось у него только родился новый младенец. Свой. Мой ему не нужен. Он обманул меня.

— А другие родные есть? Бабушки, тети, дяди?

— Нет. Никому этот ребенок не нужен. Так зачем ему на этот свет? Что он в нем увидит? Ненависть и насмешки из-за матери-шлюхи? — она погладила себя по животу и бездна поглотила ее с головой.

Ничего, маленький. Одному умирать не придется. Мама будет рядом до конца.

Гая замутило и он увидел образ петли. Почему-то будущая мать хотела именно повеситься. Только где взять веревку?

— У тебя веревки нет? — спросила она Гая.

— Нет. Как тебя зовут?

— Вивиан. Виви.

— Виви, я знаю богатую бездетную пару, которая не прочь взять приемного ребенка. Они о нем позаботятся. И, может быть, дадут тебе денег. По крайней мере родишь спокойно, а на новом месте никто о тебе знать не будешь, скажешь что вдова. Найдешь работу и другого мужчину. Пойдем со мной?

Виви замерла.

Ее малышу можно не умирать? Он кому-то был нужен?

— А что это за люди?

— Ксения Гарсиа — наместница города, богатая и влиятельная женщина. Ее муж, Альвар Гарсиа, капитан стражи. Они очень хотели ребенка, но у них не получилось. А у тебя он уже есть. Они мои родственники и помогут вам с малышом.

Петля вспыхнула и сгорела: Виви увидела выход и он ей понравился. И чего это она так скисла? Богачи вырастят ее ребеночка, а она будет его навещать. Ведь действительно можно соврать, что вдова, кто узнает-то? И не надо умирать. Только с чего этот незнакомый тип с ней так возится?

— Это ты что ли новый мужчина? Так ты старый, — подозрительно сказала она, — я с тобой спать не буду. Думаешь, раз я шлюха, то тебе перепадет чего?

— Шлюхи за это дело денег просят. Ты разве продаешься?

— Нет! — сердито ответила она.

— Значит, ты не шлюха, — подытожил Гай, — а будущая мать, попавшая в беду. Грех пройти мимо и не помочь. Я готов проводить тебя к моим родственникам. Домой тебя ведь все равно не пустят? Так пойдем со мной. У меня скоро почтовая карета отходит.

Виви поколебалась, но Гай все еще выглядел безобидно. Да и куда идти-то? Под мостом, что ли, ночевать? Поедет с ним, родит и отдаст ребенка на усыновление. Она в последний раз огляделась, потом подняла с земли палку:

— Пойдем. Но если ты обманщик и в бордель меня ведешь, я тебя этой палкой побью. Ты тощий, я справлюсь.

— Договорились.

Гай забрал Виви и отвел на площадь. Бетти уже ждала его у статуи.

— Гай, у нас проблемы! — выпалила она и остановилась. — А это кто?

— А ты кто такая? — нахмурилась та.

— Это Бетти. А это Виви и она поедет с нами. Ей тоже нужна помощь, — представил их Гай, — так что случилось?

— Ко мне недавно подошли стражники и спросили не я ли Лилибет Фортуа? У них листовка с моим портретом! Я растерялась и ответила: “Нет, я Бетти” и стражники потеряли ко мне интерес. Ушли, но я услышала кусок их разговора: “Лилибет Фортуа похитил бард-проходимец, заставил продать украшения и увез сюда. Они вдвоем должны быть. И она старше, а эта совсем девчонка”. Гай, нас уже ищут! Что делать?

Гай прикрыл глаза. Черт! В Рейнопорте с помощью магов Фортуа быстро узнал что его молодая жена жива и поднял все ресурсы для их поимки. Можно было догадаться, что так выйдет. Листовки размножили колдовством и послали гонцов в окрестные города!

Виви напряглась.

— Он тебя похитил?

— Нет, я сама с Гаем сбежала. Со своей свадьбы. Он на ней пел и… — она замялась, — у меня ужасный муж. А Гай добрый и порядочный. Вот я и убежала с ним.

Виви расслабилась.

— А, так вы — влюбленная парочка? Ну и вкус у тебя! Он же старый и потрепанный!

— Ну спасибо, — хмыкнул Гай, — мы не влюбленная пара. Просто Бетти требовалась помощь, как и тебе.

Он задумчиво посмотрел на них. Обе девушки были блондинками. Это можно было использовать.

— Значит так, теперь вы — сестры, а я — ваш дядя. Надо купить большой вещевой мешок и спрятать мою лютню. Мы все вместе идем работать в богатый дом, где нужны слуги. А из города надо уходить и побыстрее.

Пришлось потратить еще немного денег, но Гринфолл они покинули без проблем. Гай был обеспокоен: конечно он не похищал Бетти, но страже это придется долго объяснять. А если та задержит Бетти до приезда ее мужа, бедняжку вернут ему силой. Нет, попадаться им нельзя. Еще и Виви втянули в свои неприятности. И денег теперь хватало в обрез, пришлось экономить на всем, что только можно.

В Лихтпорте он снял одну комнату на троих, но еды заказал вдоволь: беременной нельзя было голодать. После ужина он отправился разузнать насчет самой ранней почтовой кареты до Силвербриджа, оставив Бетти и Виви болтать. Они быстро нашли общий язык и принялись придумывать имена ребенку.

— Я бы назвала мальчика Стефан, это очень красивое имя, — щебетала Бетти, — а девочку — Гретхен. А ты кого хочешь мальчика или девочку?

— Да мне без разницы, — растерялась та, — кто родится тот и будет. Нет, имя Гретхен мне не нравится. Может, Сабиной назвать? А Стефан да, красивое имя. Может, так мальчика и назову. Но я еще подумаю.

Гай все выяснил насчет кареты и неторопливо побрел обратно, погрузившись в раздумья.

Интересно, Альвар и Ксения согласятся помочь? Глупый вопрос, они, конечно, помогут Виви, но вот как? Они же хотели именно своего ребенка и надеялись на его рождение до последнего. Вопрос усыновления никогда не поднимался и Джозеф в семью пришел буквально сам: бодаясь и “воюя” с Ксенией, он начал тянуться к ней и она это заметила. Ее сердце дрогнуло и смягчилось, а в ответ на ее ласку и заботу Джозеф старался быть ей полезным, прятал и защищал от Бритта, хотя мог бы просто сбежать. Он лез к ней, вначале настороженно, а потом жадно принимая ее нежные прикосновения и материнские объятия. Ради них он был готов пойти на все и пошел, сам выбрав себе дом и людей, с которыми решил остаться. Ксении не нужен был приемный сын, но она приняла Джозефа именно потому что знала его и хотела о нем позаботиться. Альвар думал так же: Джозеф рисковал ради него и Ксении, этим он сразу же стал “своим”. Он потерял родителей из-за Бритта и Альвар испытывал вину из-за этого: если бы раньше убил проклятого зверя, сколько жизней удалось бы сберечь? А еще Альвар четко понимал что вырастет из жестокого, лживого и подлого мальчишки, если его не перевоспитать, чем немедленно и занялся. И Джозеф, проверив его несколько раз на прочность, быстро зауважал приемного отца. Тот держал его в рамках, вкладывал мужское воспитание, учил и помогал избавляться от вредных привычек, привитых улицей. Мягкость и ласка Ксении дополнялись твердостью и жесткостью Альвара, а Гай уничтожал привычное Джозефу-Хорьку двуличие. В итоге тот медленно, но верно становился достойным человеком. Лживость и любовь к притворству были направлены в обучение актерскому мастерству, а решение стать Джозефом Гарсиа, сыном наместницы города, а не просто есть досыта с дорогих тарелок, позволило бывшему беспризорнику начать все сначала. Он сам захотел стать кем-то новым, растоптав обрывки старой шкуры и принял новые правила по своей воле.