Идеально мне не подходишь - Катя Саммер - Страница 2

Но страдала я ровно до того момента, пока не получила сообщение с приглашением на вечеринку. Эту вечеринку. От самого Мирона. И теперь я не могу поверить, что все разрушу.

Последняя ступень. Второй этаж. Мое появление считывает датчик движения, и в коридоре загорается свет. Моргнуть. Повернуть налево. Пройти мимо вычурных канделябров и масштабных картин в позолоченных рамах на стенах, которые впечатляют не меньше дома. И наконец, если все правильно поняла, оказаться у той самой двери. Вдох-выдох. Я тяну пальцы к ручке, касаюсь ее и… вздрагиваю, когда, черт возьми, автоматически гаснет свет.

Приняв это за знак, я осторожно нажимаю на дверную ручку и почти неслышно проникаю в спальню, которую освещают только уличный фонарь и монитор включенного ноутбука на столе в дальнем углу. Фух, никого. Кажется, повезло. Я судорожно выдыхаю и намечаю маршрут к комоду, в котором, уверена, есть все, что мне нужно, когда… раздаются странные звуки. Сначала будто шаги, а затем с щелчком открывается дверь. Но не та, что позади меня. От страха я впечатываюсь в стену и пытаюсь слиться с ней, наблюдая за тем, как из ванной комнаты, которую не ожидала здесь обнаружить, выходит он. С обнаженным торсом, на котором еще блестят капли воды. На ходу вытирает мокрые волосы полотенцем.

Немею. Не могу представить, что скажу, когда он меня увидит. К счастью, дверь в ванную закрывается, отрезая свет и погружая комнату в полумрак. Мирон молча подходит к ноутбуку, нажимает на тачпад, запуская какую-то программу, и надевает наушники. Бросает использованное полотенце на кресло, а затем останавливается у окна, глядя куда-то за… стоп-стоп!

Я очень вовремя замечаю на спинке кресла тонкую толстовку со спортивными штанами и… мужские боксеры. ЧЕРТ. Значит, он сейчас там… без ничего? Значит, он будет переодеваться тут при мне, а я… Как раз в этот самый момент Мирон тянет из-за пояса заправленный край полотенца и…

Я срываюсь с места, топая как слон и пыхтя так, будто меня по жизни преследует одышка. Хватаю с кресла толстовку, потому что та ближе всего, и тут же путаюсь в собственных ногах. Едва не падаю, поэтому в полете цепляюсь за крепкие плечи ничего не подозревающего Мирона. Вдавив пальцы в твердые мышцы, которые напрягаются от моих далеко не нежных прикосновений, смотрю на его затылок. Глаза не опускаю, потому что не знаю, упало полотенце на пол или все еще кое-как держится на Мироне. Прекрасно понимаю, что не сумею адекватно объяснить ему происходящее, поэтому поступаю еще более сумасбродно: как только он начинает поворачиваться, я хватаю его за подбородок свободной рукой, крепко жмурюсь и, развернув лицом ко мне, целую в губы.

Быстро – это всего одно теплое прикосновение и четыре удара сердца. Ярко – под плотно сжатыми веками взрываются разноцветные фейерверки. Крепко – между нами не хватит места и вдоху. Идеально, пусть и не очень вовремя. Потому что я слышу приглушенное «Where is my mind» крутой старинной группы Pixies, которая звучит будто саундтреком к этому безумному, но определенно запоминающемуся моменту. Хочется забыться хотя бы еще на пару секунд. Но я по-прежнему сжимаю в руке толстовку Мирона, не зная, голый он стоит передо мной или нет.

Что делать, что делать, что делать? В голове роятся мысли: может, признаться ему во всем – его же друзья придумали этот бред; может, посмеяться в надежде, что он посмеется тоже; или пожаловаться, как девочка, которую обидели. Может, заговорить как ни в чем не бывало? Может, пригласить его куда-нибудь в качестве отвлекающего маневра? Но по итогу я выбираю альтернативный вариант. Сбегаю.

О да. Не оглядываясь, вылетаю из пропахшей влажной свежестью спальни. Несусь по лестнице вниз. Огибаю начавшуюся между бритоголовым Стасом и тем самым Ваней, которому, видимо, все же не понравилось новое прозвище, потасовку, которая быстро перерастает в драку. Выдергиваю из толпы Дашу и тяну ее на выход.

– Куда… что… – Спотыкаясь, она едва поспевает за мной.

Не слушая ее, я запрыгиваю в кеды и молюсь, чтобы они оказались моими или подошли мне, потому что тут валяется еще десяток похожих пар. Хотя я была бы не против обменять свою реплику, пусть и качественную, на явные оригиналы.

Даша, не успев обуться, вываливается за мной на улицу с обувью в руках. Она опирается на перила у крыльца и утыкается лбом в прохладную благодаря вечерней свежести колонну, пока я вызываю такси. А потом много ноет, что я спешу, но плетется за мной на выход из загородного поселка, куда без звонка местного жителя не проедет ни один автомобиль.

– Я его поцеловала, – шепчу вслух, чтобы самой поверить, когда мы уже сидим в теплом салоне и Даша устало роняет голову на мое плечо.

Перебираю в руках материал серой толстовки с красной молнией. Внимательно рассматриваю, как самый настоящий трофей, а затем подношу к лицу и, вдохнув, пытаюсь уловить запах. Но его нет. Все та же свежесть, будто одежда только что из стирки.

– Кого? – бормочет Даша.

– Мирона.

– Чего? – Кажется, она даже просыпается. Смотрит на меня во все глаза, пытаясь убедиться, что ей не послышалось, а я не могу сдержать улыбки и киваю в ответ. Тоже думаю, что это очень круто. И может послужить реальным началом для идеальной истории. Пусть и весьма своеобразным. – Ах ты, шалунья! Значит, вы там… Стой, а это точно был он? А то, пока тебя не было, парни говорили, что Мирон уснул где-то на заднем дворе, и смеялись, что он громко храпел.

– Ну конечно, он! А кто еще? Ты знаешь других накачанных блондинов? – смеюсь я, а Даша подхватывает, веселясь вместе со мной.

Это и правда по-глупому смешно. Как его вообще можно спутать с кем-то другим? Хотя спустя время оказывается, что все возможно.

Когда в мой безмятежный сон врываются звуки музыкальных тарелок, образ того, кто только что вызывал улыбку и трепет в груди, рассыпается вмиг. Я проваливаюсь сквозь розовые облака в темноту за веками. А с первой строчкой бодрой песни группы Cheese People «Wake Up», которая много лет стоит на будильнике, приоткрываю один глаз, и меня ослепляет августовское солнце.

– Не-е-ет, – хнычу, переворачиваясь на живот, и зарываюсь лицом в подушку.

Телефон продолжает надрываться, обзывая меня лентяйкой и требуя, чтобы я просыпалась и брала в руки палочки от барабанов, как в песне. Я пытаюсь вслепую нащупать его рукой, чтобы скинуть будильник и еще почти девять минут насладиться тишиной, но не тут-то было.

«Просыпайся, просыпайся! Вставай, чертова лентяйка!» – дребезжит бесконечное над головой.

С рычанием отталкиваюсь от матраса, чтобы найти дразнящий источник шума, и… Отлично, он на комоде. Потому что вчера вечером я специально оставила его там. Точно! Я сажусь на кровати так резко, что у меня даже немного темнеет в глазах. Но от мысли, насколько сегодня важный день, сон снимает как рукой. Теперь я могу думать лишь о том, что вечером Мирон наконец предложит мне жить вместе, и утро начинает играть новыми красками.

Я бодро вскакиваю на ноги и, сбросив ночную, пританцовываю, пока натягиваю короткую домашнюю футболку NO BRA CLUB. Ее на прошлый день рождения по наводке сестры мне подарили соседки по съемной квартире – мы все учимся в местном медицинском университете. Ага, чтобы я не ныла, что хочу грудь больше единички, и пользовалась преимуществами положения, в котором оказалась, – например, ходила летом без белья. Ныряю ногами в короткие джинсовые шорты с высокой талией. Застегнув их, бегло смотрюсь в напольное зеркало, чтобы снова поймать на лице шальную улыбку. А следом как вихрь вылетаю за дверь и проношусь мимо Васи в сторону ванной комнаты.

– Ого, девять утра воскресенья, а Катя на ногах. Встала пописать? – кричит она мне вслед.

Василиса, которую мы чаще зовем Васей, уже с ковриком для йоги и, как всегда, бодрая, будто сон боится оставить на ней след. Не могу каждый раз не пялиться на ее длинные ноги, которые у нормальных людей растут из таза, а у нее начинаются… не знаю, наверное, сразу от ушей. И на ее идеальный природный блонд, в который и при желании не выкрасить волосы. Она настоящая красотка, хотя в целом у нее довольно нетипичная внешность.