Собака - Чеслов Алексей - Страница 11

Вспоминать об этом не хотелось. До отеля Люба пошла пешком. По дороге зашла в какой-то круглосуточный бар и воспользовавшись туалетной комнатой, умылась. Вывернула пуховик на изнанку и отмыла от крови нож. По дороге выбросила его в какую-то урну на остановке общественного транспорта. Пришла в отель, просочилась в лифт и далее в номер. Скинула всю одежду и упаковала в заранее приготовленные вакуумные пакеты. Приготовила на выброс. Вошла в душевую и начала тщательно отмывать кровь теплой водой. Через минуту ее по-настоящему накрыло: стало выворачивать и спазмировать. Она крутилась юлой, бросаясь на стены как сомнамбула. Она хотела сдохнуть здесь и сейчас. С одной стороны, она нашла одного из них, а с другой – хладнокровно убила человека.

ЧЕЛОВЕКА – рвало и саднило в левом подреберье.

– Тв -а-а-а-а-рь! – вырвалось из нее истошным плевком.

Она включила холодную воду, и струи разрезали ее пополам. Дыхание перехватило, Люба сгруппировалась и тут же распрямилась, как уродливая ржавая пружина. Выключив воду, она с трудом раздвинула створки душевой кабины и вывалилась как никому не нужный мусор на дорогой персиковый коврик с Микки Маусом.

Перед глазами появилась девочка Кристина в коротенькой футболке с голливудской мышью и чуть оголенным животиком. Она, вся такая стройная, красивая, стояла и нравоучительно говорила Любе:

– Дерьмо случается, Любаша, как у Каина после убийства Авеля: бог не убивает его, но ставит знак – печать вечного свидетельства. Месть была бы проще, не правда ли: жизнь за жизнь. Но божественная кара оказывается и страшнее, и милосерднее – это обречённость жить с собой. С тем, кем ты стал. Вот и у меня теперь к тебе вопрос, сучка: а кем ты стала, Любаша?

Краснодар. Июль 2026-го года. Максимов.

Произведя первичный беглый осмотр и сделав пометки в блокноте, Максимов решил пройтись по дому для более детального исследования.

Профайлер на месте преступления действует как переводчик с языка вещей на язык поведения. Он ищет не улики в криминалистическом смысле, а психологические следы: отражение привычек, темперамента и образа жизни людей, обитающих здесь. Профайлер смотрит, как пространство делится на зоны и насколько это соответствует «норме» для данного класса жилья. Что выставлено напоказ, а что спрятано? Книги по саморазвитию, дипломы, фото на камине или плесень в углу – все это незримые маркеры. Ритм жизни, даже если она угасла. К примеру, если кровать разобрана на двоих, но подушка нарочито находится в центре, возможно, жертва спала одна, несмотря на брак. Если матрас с одной стороны провис сильнее, возможно, это привычка подолгу сидеть на кровати или есть в постели, что зачастую говорит о депрессии.

На кухне и в гостиной все как на ладони, словно для опытного хироманта. Здесь раскрывается истинный характер жильцов. Грязная посуда в раковине или идеальный порядок в шкафах могут о многом рассказать внимательному наблюдателю. Вот на полочке расставлены фигурки коллекционных слоников. Максимов разглядывает их, фотографирует с разных ракурсов. Как они расположены? Строгая симметрия предупреждает, – не следует нас трогать! Одинаковый угол поворота к окну указывает на паранойю или расстройство аутистического спектра. Хаотичное нагромождение – на импульсивность. Эти стоят вразброс, как попало. Их спины покрывает пыль. Это может говорить о том, что перед смертью хозяин дома был безразличен к происходящему вовне и сосредоточен на своей внутренней проблеме.

Максимов открывает кладовку и выдвигает мусорный контейнер. Видит пустые бутылки в углу. Дорогой робот-пылесос. На стеллажах аккуратными рядами консервированные овощи, компоты.

«А это уже интересно», – размышляет психолог.

Теперь важно понять: Арут планировал свое будущее или жил одним днем? Обилие бутылок дорогого спиртного кричит о склонности к зависимостям. Максимов открывает огромный холодильник. Там нет приготовленной еды. Еды в заказной, картонной или пластиковой таре тоже нет. Лежит половинка сырокопченой колбасы. Нарезанный на тарелке лимон, две бутылки спиртного. Очевидно, это не признаки семейного и счастливого человека, а памятник борьбы с унынием. Дорогой пылесос, но при этом пыль на полу и мусор на коврах. В углу гостиной у стола рассыпана какая-то крупа. Сколько она там лежит?

Видимо, Аруту было на все это наплевать. Дорогой престижный дом, статусная мебель, но все захламлено. Как будто хозяин знал, как надо, но у него не было ресурсов это делать. Или желания. Или это перестало его волновать. Значит, что-то стало более важным, затмив элементарные требования гигиены в собственном жилище. Но что?

Налицо обсессивно-компульсивное расстройство. Человек в таком состоянии не видит бардака, не голоден и не общителен. Он пребывает в своем собственном, единоличном аду.

Максимов идет в спальню. Здесь бросается в глаза разделение вещей в общем пространстве. Крайне любопытны мелочи: чья кружка стоит отдельно? Где чье полотенце? Какого оно цвета и как висит? Визуальные маркеры повсюду. Жена хозяина дома пропала два года назад. Почему любящий муж убрал с полок в дальний шкаф ее вещи? Где ее любимые платья на вешалках? Где шкатулка с бижутерией? А ведь ее здесь не ждали! В углу старинный инкрустированный кристаллами столик. На нем – прожжённая сигаретой дешевая скатерть, которую не выбросили. А вот это уже очевидная терпимость к насилию или дефицит контроля у одного из партнеров.

Максимов делает пометки в блокноте. Проводит пальцами по спинке кровати. Там тоже пыль. Максимов вспоминает, что под фотографией Кристины на каминной полке не было следов долгого пребывания. И пыли на ней тоже не было. Она вообще резко выделялась на фоне нагромождённого. Значит, кто-то заботливо поставил ее туда совсем недавно. В супружеской спальне нет ни одной фотографии жены. Нет совместных фото, свадебных. Значит, вряд ли на камин ее поставил Арут. Тогда кто? Может, убийца? Тогда для чего он это сделал?

Закончив осмотр и выйдя из дома, Максимов впервые за долгое время услышал долгожданный звонок. На вызов от Лены стояла ее любимая песня «Прекрасное далёко». Поэтому Максимов каждый раз безошибочно определял абонента.

– Здравствуй, Леночка.

– Привет, – немного грустным голосом произнесла дочь. – Как дела?

– Пока не знаю, не понимаю. Анализирую. Черников пытается слепить два одинаковых убийства в серию. Многое пока зыбко и беспочвенно. Что ты думаешь по этому поводу?

– Зачем ты украл портрет этой девушки с камина? – строго спросила Лена.

Максимов достал его из портфеля. Рассмотрел.

– Нужно узнать, что она за человек, где родилась и где росла. Что у нее там было с матерью? Во-первых, интересно, как девушка из другого сословия попала в эту семью. И во-вторых, куда она пропала? Если Черников прав, и это серия, может, она тоже жертва, и ее еще просто не нашли. А если появление ее портрета на камине – это напоминание хозяину дома?

– А почему? – тем же тоном спросила дочь. – Почему она тебя заинтересовала? Ее детство?

– Детство всегда важно в определении поведения взрослого человека. В моей практике было много тяжелых случаев. Я слушал крики избитых жен, угрозы параноиков и тихий бред шизофреников. Но есть голос, который снится мне до сих пор. Голос того, который убил тридцать четыре человека, но при этом был сама вежливость. Его звали Сергей, а в прессе ему дали прозвище «Корректор», потому что он «исправлял ошибки» взрослых людей.

Помню, как впервые отправился к нему на беседу. Я думал, что увижу монстра. Но в комнату для свиданий вошел мужчина лет сорока, гладко выбритый, в чистом свитере. Он сел напротив и спросил:

— Вам не холодно? Здесь всегда включают кондиционер на полную мощность. Беречь психиатров надо.

Это была его первая шутка. И последняя.

Я начал интервью с главного – его мотива. Маньяки обычно говорят о голосах, о травмах, об эротических фантазиях. Сергей молчал минуту, а потом спросил: