Городские лисы. 2. капкан - Орлова Марина - Страница 21

Ну а многие были откровенно пожухлыми. Пол покрывала равномерная тёмная грязь: видимо, здесь тоже бывали периодические приливы, опавшие листья превратились в перегной, и вода разнесла его по всему помещению. Бедные цветы! Ладно брошенные в потопе вещи, их не так жалко, но растения всё-таки живые… Остались тут совсем одни — посреди моря — и медленно умирали, потому что никому не пришло в голову их спасти. Лета вздохнула и потупилась. Нужно будет поискать, может, именно здесь найдётся тот самый маленький цветок, который она уже запланировала для своей комнаты. Спасёт хоть кого-нибудь.

Из оранжереи они вышли в просторный зал с высоким потолком. Даже на беглый взгляд он производил впечатление роскоши, старины и надёжности. Стены облицованы светлым камнем — как будто мрамором. Широкие квадратные колонны. Картины в массивных золочёных рамах. Ковёр на весь пол. Всё это было похоже на холл дорогой гостиницы.

И тут, разглядывая в свете фонаря классические пейзажи, висящие на стенах, Лета поняла. Сообразила, что это за здание — в глубине Затопа, практически у самой плотины, но такое высокое, что и сейчас торчит из воды чёрным шпилем. Здание, соединённое с ТРК «Залив» стеклянной спиралью. Там постоянно толклись туристы, разглядывавшие улицу внизу, а Лета смотрела на них, запрокинув голову, и строила планы, как однажды не поленится и поднимется туда. Всё откладывала, откладывала, пока не случился Потоп, перечеркнувший её планы. Но теперь — она здесь.

— Это что, «Вид на океан»?

— Ага-а, — довольно откликнулся Джанки.

Опешив, девушка оглядела зал уже с другими чувствами — интересом и даже пиететом.

— Он же дорогущий! Блин, когда его построили, я как-то хотела внутрь зайти — ну, посмотреть, интересно же, — так швейцар меня не пустил, сказал, что милицаев вызовет, прикинь? Меня это взбесило! Всю эту программу реновации оплачивали из наших налогов, мои родители каждый месяц отстёгивали, а я даже не могу зайти посмотреть, что они там настроили? Да вообще этот швейцар на всех смотрел с таким отвращением — как на бомжей. Как будто сам не из этого района. И вокруг все эти бутики, авторские лавки... С такими ценами, от которых рот как откроется, так уже и не закроется.

— Ну, теперь уже не так богато, — Джанки тоже обвёл фонарём холл. — Но хоть крепкое. Стоит.

Интерьер, действительно, был подпорчен высоким уровнем влажности: ковёр, который когда-то выглядел роскошно, теперь пружинил под ногами жёстко и неприятно, как дешёвая синтетика, а на картинах холст вспучился, будто живот утопленника.

Они двинулись вперёд, мимо лифта, и вскоре по служебным коридорам вышли к простой белой двери с рисунком лестницы. Джанки нажал на ручку… и она не открылась. С недоумением нажал ещё раз — ничего. Бросив взгляд на безжизненный электронный замок, парень присел, заглянул в металлическую скважину. Выудив из кармана отмычку, поковырял.

— Вот же… — Поднявшись на ноги, Джанки раздражённо хлопнул ладонью по двери. — Замок открыт, но с той стороны чем-то подпёрто. Может, от воды закрывались.

— А что там? — спросила Лета. — Нам обязательно именно туда?

— Угу. — Парень целеустремлённо направился обратно по коридору.

И в итоге остановился перед лифтом. Металлические детали тускло блестели латунью. Лете всё это напомнило побег из «Ретвы», когда они так же пробирались через шахту лифта. Здесь было даже удобнее: в стене шахты было специальное углубление с лесенкой, так что они поднялись до самого верха быстро и легко.

Выбрались на этаж. Лета огляделась. Здесь коридор был другой — не вытянутый в стороны, а полукруглый, как вестибюль. В нём было всего три двери — справа, слева и прямо — и на всех был одинаковый номер. 1501.

Джанки направился к центральной. Дверь открылась с усилием, терпко преодолев сопротивление разбухшей древесины.

— Добро пожаловать в пентхаус. — Парень обвёл помещение лучом фонаря.

Лета с опаской заглянула внутрь. Хм, если честно, в ночных потёмках это помещение не выглядело «самым крутым номером самой крутой гостиницы Порта». Довольно просторное — по меркам общаги Леты, — и с высоченным потолком, но в остальном — просто комната и всё. К тому же проходная, с ещё одной дверью напротив. Бордовые обои пошли волнами от высокой влажности, на полу валялись осколки белой вазы, а ещё кто-то пытался сдёрнуть со стены большую картину, но не преуспел: она висела перекошено, с дырой в углу, но всё же держалась. Поглядев на всё это, Лета поджала губы.

— Мы пёрлись через лифт ради этого?

— А то! Нафига прийти в понтовую гостиницу и жаться в углу? Надо брать люкс!

Глядя под ноги, чтобы не наступить на осколки вазы, Лета обошла комнату. Кушетка, пара кресел и узкий чёрный шкаф. Тоже мне, пентхаус! Не такой и особенный, чтобы лезть сюда так упорно! Спать на кушетке, что ли? Она, конечно, выглядит дорого-богато, из красного бархата, с витыми деревянными ручками, но что толку от этих понтов, если лежать на ней очевидно неудобно? Ни подушки, ничего, только красивый, но жёсткий каркас.

Тем временем Джанки открыл дверь в противоположной стене бордовой комнаты — там оказалось помещение побольше, с чёрным кожаным диваном и телевизором во всю стену, — потом ещё сквозные двери дальше, и Лета вдруг поняла, что пентхаус — это не комната с красной кушеткой, а все помещения на этом этаже.

А-а-а, ну тогда да… Остальные выглядели уже более представительно. Бордовая комната — видимо, всего лишь прихожая.

Самой просторной оказалась округлая спальня в бело-золотых тонах. Здесь был слышен шум дождя. Джанки, покрутив головой, направился к полотнищу светлой тюли от потолка до пола и сдвинул его в сторону. Там оказалась высокая двустворчатая застеклённая дверь, за которой была чернота, но, когда парень с усилием толкнул разбухшие створки, из приоткрывшейся щели пахнуло свежим морским ветром. Лета вдохнула полной грудью и аж глаза прикрыла от удовольствия: на всём их пути воздух был застоявшийся, ведь вентиляция нигде не работала, а здесь, наконец-то, — чистый кислород. Ну вот, теперь можно и жить! И ночевать в комнате со свежим воздухом, конечно, приятнее, чем в мебельном магазине ТРК, полном запахов пластика и ДСП.

Лета огляделась. Изголовьем к левой стене спальни стояла огромная кровать, при виде которой в голове откуда-то всплыло слово «траходром», и девушка начала неумолимо краснеть. Обвела фонариком помещение, но больше ничего примечательного не было — гардероб, серое кресло, картины на стенах, — так что в итоге снова вернулась к кровати. Н-да, находиться здесь посреди ночи втроём — она, Джанки и эта кровать — было неловко, но всё же поспешно убегать в другую комнату тоже не хотелось: выглядело бы так, что она смутилась, а ведь ей вообще-то ничего и не предлагали.

Тем временем Джанки подошёл к кровати. Положив фонарик на тумбочку рядом, сгрёб в охапку расшитое золотом покрывало вместе с постельным бельём и стащил на пол. Теперь на кровати остался лишь матрас. Парень достал из рюкзака маленький мягкий свёрток, развернул, встряхнул — и это оказалось серое покрывало, на удивление широкое. Застелил кровать.

Наблюдать за этими приготовлениями Лете было по-прежнему неловко, так что она принялась болтать абы что:

— Ох, я бы не отказалась поспать. Что-то так устала… А ты будешь?

Сообразила, что последняя фраза звучит ужасно — как предложение поскорее лечь вместе, — и покраснела окончательно, так что направилась к кровати с показной бравадой и затараторила ещё быстрее:

— В общем, как хочешь, а я лягу. Это совсем нельзя использовать? — она махнула в сторону валяющихся на полу постельных принадлежностей. — Ну и ладно. Хотя без подушки неудобно. А вообще, долго здесь сидеть-то?

— Пару дней точно, а там глянем. Может, неделю. Подушки завтра поищем, тут на месте что-то должно быть.

— Ага, — Лета уселась на кровать, поправила угол покрывала. — Ладно, буду ложиться.

Она многозначительно посмотрела на Джанки. Тот посмотрел на неё. Как-то неопределённо, возможно, не понял намёка. Лета взмахнула рукой: