Девушка из номера 11 - Уэйр Рут - Страница 5

К сожалению, пресс-офис «Лидманн груп» сообщил, что список гостей является конфиденциальной информацией, при этом он «включает в себя видных деятелей в области финансов, журналистики и туристической индустрии». Стало быть, наверняка там будет с десяток блогеров и лидеров мнений, которые чаще всего и встречаются на подобных мероприятиях.

Во-вторых, что еще более неприятно, по моей просьбе взять интервью у Маркуса Лидманна решение пока так и не приняли. Сотрудница пресс-службы, с которой я общалась, не дала ни положительного, ни отрицательного ответа, когда я заявила, что действую по заданию «Файненшл Таймс». Конечно, было бы приятно услышать нечто вроде «Да, он согласен» с конкретной датой и временем в письменном виде. Увы, вытянуть удалось лишь подтверждение: Маркус точно будет присутствовать на церемонии открытия. В принципе, даже если мне не удастся взять официальное интервью, всегда можно будет разжиться чем-то занятным в разговоре за ужином, а из этого уже состряпать материал.

Чем больше я рылась в Сети, тем больше понимала: Роуэн сильно преуменьшила, сказав, что Маркус Лидманн – человек замкнутый. Как выяснилось, он вообще никогда не давал интервью. Во всяком случае, я не смогла найти ни одного, а все приписываемые ему цитаты, похоже, были довольно пресной выжимкой из корпоративных пресс-релизов. Маркус с восторгом отзывается о поглощении еще одной компании; Маркус опечален уходом из жизни известного магната; Маркус весьма доволен квартальными результатами фонда Х. Ничего такого, что позволило бы составить представление о Лидманне как о человеке, дать намек на его личные качества.

Те материалы о нем, что имелись в Сети, скорее всего, были подготовлены без его личного участия: краткие отчеты, сухие факты со ссылкой на общеизвестную информацию – деловые связи, инвестиции… Пока мне удалось установить лишь приблизительный возраст Маркуса (примерно около семидесяти, если мои расчеты верны), семейное положение (овдовел много лет назад) и количество детей (один сын, Питер, тридцать пять лет, со временем унаследует бизнес отца). Нельзя сказать, что Маркус сделал себя сам. В начале XX века фирму «Лидманн и Лидманн» основали его родной и двоюродный дедушки – бельгийские промышленники из фламандской части страны. В семидесятых-девяностых годах бизнес получил серьезное развитие при отце Маркуса. Ему досталась процветающая компания по производству металлоконструкций, и он превратил ее в крупного международного игрока, в корпорацию, занимающуюся решительно всем – от автомобилестроения до судоходства и много чего еще. Джуд сравнил «Лидманн груп» с «Татой» и был не так уж далек от истины: в конце девяностых корпорация раскинула свои сети не хуже, чем индийский мастодонт.

Однако действительно глобальный характер «Лидманн груп» обрела в начале двухтысячных, когда у ее руля встал Маркус. Какие-то направления он сократил, другие объединил в одно и расширил присутствие на практически новых для компании рынках инвестиций и международных финансов. Насколько я могла судить, он не совершил ни одного опрометчивого шага. В мире бизнеса единодушно, хотя и не слишком охотно, признавали: пусть Маркус и воспользовался багажом предшественников, сам по себе он – чрезвычайно умелый бизнесмен, который вполне мог добиться успеха, не имея подспорья в виде капитала, заработанного отцом и дедом.

Десятки компаний, входящих в «Лидманн груп», в основном были закрытыми обществами, их акции не обращались на фондовой бирже, и сведений о капитализации, о фондах и инвестициях почти не имелось. Поэтому и предположения о личном богатстве Маркуса Лидманна оставались лишь предположениями. Тем не менее в списках состоятельных персон «Форбс» и «Сандей Таймс» капитал Маркуса оценивался в размере приблизительно двух миллиардов долларов, а некоторые источники называли еще более внушительные цифры. В любом случае сомневаться не приходилось: Маркус Лидманн располагал весьма значительными средствами.

Если у меня не выйдет провести хоть немного времени наедине с Маркусом и взять у него официальное интервью, вряд ли я раздобуду нечто существенное, чтобы заинтересовать Роуэн. Мне не выделят места даже для небольшой заметки, не то что для полноценного материала. А вот если Фортуна окажется на моей стороне, если я заполучу Маркуса хотя бы на несколько минут, беседу запросто можно раскрутить в эксклюзив, и гонорар будет соответствующий. Впрочем, дело не только в гонораре, хотя «Файненшл Таймс» оставалась одним из немногих изданий, где все еще платят достойно и в срок. Подобный материал станет шикарным штрихом в моем портфолио. «Файненшл Таймс» занимала место в самом верху рейтинга, рядом с «Уолл-стрит джорнал» и «Нью-Йорк Таймс»: солидная, престижная газета, чье название по обе стороны Атлантики воспринимается как знак качества серьезной журналистики. Свеженькая публикация на ее полосах откроет для меня многие двери, тут и думать нечего. И если для этого нужно перелететь на другой континент хотя бы в смутной надежде на успех – пренебрегать подобным шансом нельзя. При самом худшем раскладе я бесплатно поживу в шикарном отеле. А при оптимистическом сценарии – получу аудиенцию у одного из самых влиятельных и неуловимых людей Европы. Этот факт наверняка позволит мне возобновить карьеру. Игра стоила свеч.

– Секундочку, мэм…

Держа в руке мой паспорт, девушка за стойкой регистрации «Свисс эйр» напряженно смотрела в монитор, и я упала духом. Твою мать… Неужели я забыла поставить галочку в каком-то поле? Или дело в паспорте? Или… Господи, не ошиблась ли я при бронировании билета? Прожив в Штатах уже почти десять лет, я по-прежнему не могла привыкнуть к американскому варианту записи дат. Если я купила билет на одиннадцатое апреля вместо четвертого ноября, Джуд будет напоминать мне об этом позоре всю жизнь. Как бы он ни пытался убедить меня, что «месяц, день, год» – вполне логичная последовательность, я так и не смогла ее для себя принять. Кто, черт возьми, расставляя фигурки по размеру, воткнет маленькую между средней и большой? Какой в этом смысл?

– Что-то не так? – выдавила я, однако девушка, встав со своего места, подошла к одной из коллег.

Похоже, к главной по смене… Во рту у меня появился кислый привкус. Кажется, сейчас мне дадут от ворот поворот. Неужели такое возможно при трансатлантическом перелете?

– Прошу прощения, миссис Блэклок, – с улыбкой обратилась ко мне вернувшаяся за стойку девушка.

Увы, ее улыбка еще ни о чем не говорила – улыбаются американцы постоянно. Услышав о трагедии, тоже улыбаются, только сочувственно.

– Я просто обратила внимание, что вы уже зарегистрировались онлайн с присвоением места в салоне, но ничего страшного. Мне только придется сделать новый посадочный талон в связи с повышением класса обслуживания. Не забудьте его отсканировать, когда будете проходить досмотр.

– Э-э-э… простите? – Наверное, я ослышалась. – Вы говорите, повышение класса?

Я окинула себя взглядом. Неужели я выгляжу настолько сногсшибательно? Да нет, привычные, не новые вещи – повседневная одежда спортивного стиля. Конечно, я слышала о неожиданных повышениях класса, однако обычно им сопутствует что-то типа медового месяца или тяжелой утраты. Но чтобы такое случилось с самым обычным пассажиром по доброй воле авиакомпании?

– Да, вероятно, ваш работодатель повысил уровень до первого класса.

– До первого класса?..

Первым классом я не летала никогда в жизни. Бизнес-класс – уже весьма комфортабельная штука, на порядок отличающаяся от забронированного мною премиум-эконома, а тут… Я и премиум-эконом выбрала только из-за ночного перелета – хотела иметь возможность откинуть кресло, не чувствуя неловкости из-за сидящего сзади пассажира.

– Извините, вероятно, тут какая-то ошибка. Я фрилансер, у меня нет работодателя. И я не оформляла повышение класса.

– Хм… Вот ваше бронирование: повышение класса оплачено сегодня, международный рейс из аэропорта Джона Кеннеди в Женеву. Все подтверждено. Возможно, подарок от друга?