Меняю свадьбу на неприятности! (СИ) - Макарова Алена - Страница 5

-- Ты прав, Рен, не в моем положении герцогские приказы оспаривать. Я помню свой долг и выполню его с честью. Но нигде не сказано, что охраняемой особе мои старания должны по вкусу прийтись.

Стройный, дорого и со вкусом одетый мужчина с такими же светлыми волосами, тепло и сочувственно улыбнулся. Главное было сказано и нужное решение принято, осталось только детали обговорить.

Давно обдуманный и старательно претворяемый в жизнь план стал на одну ступеньку ближе к завершению. Эта поездка обещала стать очень полезной и довольно увлекательной.

Когда они из нее вернутся… если вернутся! Все будет совсем по-другому.

Осталось только проследить, чтобы Миранда ничего не испортила.

***

Еще один важный разговор происходил в небольшом городке совсем недалеко от приюта для попаданцев * – меньше, чем за день доехать можно. Молодой темноволосый человек был хмур и молчалив, обсуждать настолько неприятную и болезненную тему ему не хотелось.

Но его собеседник, пожилой, одышливо-тучный мужчина в дорогой одежде, с массивной золотой цепью на шее, был настойчив. И бесцеремонен.

-- Ответьте мне честно, друг мой, Вы любите ее?

Пауза затягивалась. Обычно его гость говорил много и охотно, но сейчас… То ли раздумывал над ответом, то ли не хотел делиться сокровенным.

Это нервировало и напрягало, почтенный хозяин не любил, когда его планы нарушались. Кем бы то ни было.

А ведь в последнее время все наперекосяк пошло: и честное имя замарано, и благосостояние подорвано. Как преступнику таиться приходится и от приличных людей лицо прятать. Чтобы они первыми не отвернулись.

И все из-за одного только человека!

-- Если Вы готовы уступить этому проходимцу, отказаться от своих чувств или их вовсе не было… Скажите прямо! Я пойму и не буду больше затевать столь тягостный для нас обоих разговор.

Еще одна долгая пауза, расколотая коротким и решительным:

-- Нет!

Хозяин одобрительно кивнул: что ж, именно так он и думал. Внимательно посмотрел молодому человеку в глаза, пытаясь оценить, насколько сильна его решимость. Не отступит ли после услышанного, не передумает?

И медленно, четко проговаривая каждое слово, продолжил:

-- Надеюсь, Вы понимаете, что его необходимо… убить? И как можно скорее!

Йожка с Рыськой наперегонки уничтожали завтрак (а когда колючка от перепавшего ей мяса отказывалась?), мой же аппетит как тролльей лапищей оттоптало. Пропал напрочь.

Сначала я хотела с этим дядькой Свеном, который ни кулаки, ни пьяный норов сдержать не умеет, побеседовать, но вовремя передумала. Расскажу я ему о вреде алкоголизма и правильном воспитании детей, и что толку? Вряд ли он от моих поучений перевоспитается, даже слушать их не станет. Бесполезно.

Сколько ни пугай его стражей, не взывай к родственным чувствам, после очередной чарки самогона обо всем забудет. Еще и зло от чужого вмешательства на племяннице потом выместит. Лучше по-другому попробовать.

Такие задиристые типы только силу понимают, вот и надо сразу к властям обратиться. Должна же и от них быть хоть иногда польза. Туда-то я и направлюсь.

-- -- Так, Арисса, мне ненадолго отлучиться надо. Не уходи пока, ладно? Я скоро вернусь.

На увлеченно жующую Рыську мои слова подействовали как оплеуха. Сочная, размашистая и совершенно нежданная. Она ощутимо съежилась, медленно положила надкусанный кусок колбасы на поднос и, сжав маленькие кулачки, уставилась на меня в упор. Очень не хорошим, пристальным взглядом.

-- Откуда имечко мое взяла? У наших про меня вызнавала, да? Думала, стащу чего? Я не воровка!

Голос ее звенел и срывался, на щеках появились красные лихорадочные пятна. Но смотрела она… У меня аж мурашки по спине побежали. Не должно быть у ребенка семи-восьми лет такого отчаянно-горького и озлобленного взгляда.

Ни у кого не должно быть!

Я мысленно выругалась, глубоко вздохнула и попыталась проглотить все, что на языке вертелось. Получалось плохо: отвыкла уже с детьми общаться. А с такими, слишком рано повзрослевшими и на весь мир озлобленными, вообще никогда дела не имела. За годы комендантства и вовсе психологические тонкости позабыла.

У моих приютских подопечных недостатоков хватает, но неосторожным словом их точно не ранишь. Большинство – и ножом с кувалдой не проймешь. Даже, если очень постараешься.

-- Нет, Рыська, я не про тебя, про дядьку твоего расспрашивала. Не понравилось мне, что он тебя бьет, вот и узнавала, кто он такой и как на него управу найти.

-- А тебе до того, какое дело?

--- Не люблю, когда детей обижают. Или тех, кто сдачи дать не может, -- совершенно честно ответила я. -- Присмотри за Йожкой, пока я по делам схожу. Ее одну оставлять нельзя, обязательно набедокурит.

То ли девчонка почувствовала мою искренность (дети в этом отношении намного восприимчивее взрослых), то ли очень хотела поверить, что хоть кому-то в этом мире она не безразлична, не знаю. Но Рыська заметно успокоилась, даже за недоеденным куском потянулась.

И поручение мое ей определенно понравилось. Не просто так чужой завтрак уминает, важным делом занята.

-- Ладно, пригляжу за твоей лихой. У меня не забалует!

Я ей, почему-то, поверила. И отправилась с чужими проблемами разбираться, -- свои, по сравнению с ними, совсем уж незначительными теперь казались.

Не знаю, что именно наговорил деревенскому старосте Вилен и чем его запугал, но обращался тот со мной, как с очень важной персоной. Или как с засунутой за шиворот гадюкой: и злить ее лишний раз боязно, и поскорее избавиться от опасной гостьи тянет. Все равно ничего хорошего от нее не дождешься.

Необычная приветливость властей, пусть и мелких, могла бы порадовать, да только проку от нее особого не было.

Пожилой, но еще крепкий мужчина рассуждал степенно и здраво, с деловитой медлительностью раскладывая ситуацию по полочкам. И каждым своим продуманным неспешным словом загонял меня в угол, из которого ни выхода, ни просвета не видно было.

-- Стражу позвать – дело нехитрое. Приедут они, Свену по шее накостыляют, штраф с него стрясут, а дальше что? Он еще больше озлобится и на Рыське свою злость выместит. Опять же, денег у него не лишку, с чего платить будет? Последнее добро из дома в уплату заберут, легче от этого девке станет? И так впроголодь живет.

-- Неужели во всей деревне у них даже дальних родственников нет ? Или просто добрых людей, которые могли бы девочку к себе взять? Я бы и деньгами, и продуктами помогла.

-- Нет у них здесь родичей, пришлые они. Бабка Рыськина с сыном и внучкой лет семь назад к нам приблудилась. Откуда, почему – никто не знает. Нелюдимо они жили, обособленно, с нашими особо не знались. Ну и мы им тоже не навязывались.

-- Но так же неправильно! – начала горячиться я, -- Рыська ведь не виновата, что ее родные ни с кем общаться не хотели. Нельзя же девочку одну, без помощи бросить!

-- Я тогда ее с собой заберу! – вот честно, сама не поняла, как это у меня с языка слетело: ничего подобного и в мыслях не было.

Леший побери, что я творю?! Совсем сдурела?

Решение было внезапным и не слишком разумным. Брать на себя ответственность за почти незнакомого проблемного ребенка – не лучшая идея. Да и с Виленом настолько кардинальные перемены в жизни обсудить не мешало бы.

Но другого выхода я не видела: если Рыську тут оставить, этот изверг в пьяном угаре ее убить или покалечить может. Никогда себе такое простить не смогу!

-- Забрать-то можно… -- прервал мои лихорадочные и сумбурные мысли староста. – Я бы и сам ее в дом взял. Не объест, чай. Только тогда уже Свен стражу вызовет и прав будет. Он девке единственный родич, а мы кто? Преступники, что чужое дите из дома выкрали. Поди, докажи, свою правоту на каторге.

Об этом я как-то не подумала. Даже у нас, на Земле, трудно домашнее насилие доказать и ребенка у опустившихся родственников законным путем отобрать. А уж здесь… Но, может Свен и не будет никуда жаловаться, для него Рыська – лишняя обуза.