Экстрасенс в СССР 5 (СИ) - Подус Игорь - Страница 31

Вернув силы, я начал готовиться к возможному прибытию гостей. В первую очередь предупредил Матрёну. При этом пришлось вкратце рассказать о случившемся. Знахарка восприняла новость об исчезновении прокола хорошо, а насчёт возможных последствий сказала: «Чему быть — того не миновать».

Через день мне удалось пересечься с акулой пера. Волкова как раз сдавала номер в гостинице. По заданию редакции её вынуждали проехаться по олимпийским объектам вместе с приёмной комиссией. Журналистка обещала вернуться через пару тройку недель. Я же напомнил ей об обещанной встрече с московским патологоанатомом и настоятельно порекомендовал без меня с Кацем о покровителе мёртвого гипнотизёра не разговаривать, чтобы не подвергать себя опасности.

Ближе к концу недели пасечник Давыдов выполнил обещание. Договорившись с дорожниками, он пригнал к развалинам мельницы восемь самосвалов с песком, всё хорошенько засыпал и утрамбовал при помощи бульдозера.

Я приехал на место потом и, почувствовав неожиданный прилив сил, смог хорошенько всё просканировать. В результате нашёл под землёй тех самых деревянных идолов, что видел в видениях. Они лежали погребённые на глубине четырёх метров в окружении человеческих костей и всяческих древних артефактов: ржавых железок, похожих на мечи, глиняной посуды, серебряной чешуи и украшений. Видимо, всё это было оставлено в качестве неких подношений.

Когда я заговорил об этом с Давыдовым, он признался, что ему десятки раз снился один и тот же сон: деревянные истуканы и люди, приносящие им кровавые жертвоприношения. При этом пасечник был уверен, что это когда-то происходило в реальности, причём в том самом месте, где стояла мельница и где я нашёл древности.

— Алексей, а ещё я вчера пчёл видел рядом с мельницей. Раньше они туда наотрез отказывались залетать, — признался пасечник.

— Выходит, не зря я зачистку устроил, — ответил я.

— И что же теперь делать с этими снами и вообще?

— Насчёт снов, думаю, это привет из прошлого твоего рода. А насчёт очищенной территории Матрёна посоветовала на несколько годков оставить землицу в покое. Пусть всё хорошенько бурьяном зарастёт. Самое главное — про идолов деревянных и их местоположение никому не расскажи. А то не дай бог какие-нибудь историки или археологи прознают. Приедут и перекопают тебе здесь всё.

Дважды предупреждать Давыдова не понадобилось, и он пообещал держать рот на замке.

Акула пера не обманула: в выходные в программе «Сельский час» наконец-то показали репортаж из нашего колхоза. Все жители окрестных населённых пунктов давно этого ждали, так что многие смогли сами увидеть короткое интервью председателя, съёмки колхозных угодий и животноводческих ферм. В репортаже даже показали ремонтирующуюся дорогу и озвучили обещание смоленского обкома партии проследить за выполнением работ.

Как и предполагалось, это принесло положительный результат. Работы на дороге не только возобновились — дорожники нагнали ещё больше техники и людей. Похоже, после показа телевизионного сюжета кто-то высокопоставленный надавил на подрядные организации, и те взяли обязательство выполнить основную часть работ до первого снега.

Вторая хорошая новость появилась после внеочередного заседания бюро Смоленского обкома партии, состоявшегося после выхода репортажа. На нём было решено не засылать комиссию в колхоз.

Узнав все эти новости, Жуков вызвал меня в контору и ещё раз поблагодарил за помощь. Как я понял, после внезапной кончины товарища Егорова, методы ведения хозяйства председателем больше в обкоме никто не критиковал, а сам колхоз наконец-то оставили в покое.

Следующие две недели я ждал появления кого-то из тёмных или их прихвостней, но вместо этого перестал вообще ощущать к себе какой-либо интерес. Все враги словно затаились, и даже те, кто должен был мне мстить за былое, легли на дно и по какой-то причине не отсвечивали.

Это позволило продолжить жить практически обычной жизнью. Я стал больше уделять время сельскому клубу и Ольге. Возможность в любой момент съездить в город позволила устроить ей настоящий конфетно-букетный период. В результате походы в кино и выезды просто в кафе, чтобы поесть мороженого, превратились в обыденное явление. Вдобавок ко всему я каждые выходные приглашал Ольгу в ресторан. После него мы задерживались в городе и проводили ночь в доме Боцмана.

И вроде всё было хорошо, девушка довольна и не требовала большего. Однако опыт прошлой жизни мне подсказывал: подобное продлится недолго. Первый же триггер в виде скорой свадьбы Степана и Натальи может заставить её серьёзно задуматься о будущем.

Вообще-то я не против перейти на следующую стадию отношений и сделать будущее совместным, но опять же перед нами вставал жилищный вопрос, который пора бы решить. Жить в предбаннике знахарки и встречаться с Ольгой урывками — это как-то не солидно.

Дом Боцмана для жизни мог сгодиться, но мотаться каждый день рано утром и вечером туда-сюда по неотремонтированной дороге — точно не вариант. По моей просьбе Матрёна навела справки и нашла подходящее жильё в пределах видимости, но его надо было выкупить у живущих в Смоленске наследников.

Денег на покупку хватало, однако, что скажут жители села, когда узнают, что прижившийся у них городской парень смог прикупить себе дом, работая завхозом клуба? И снова помогла Матрёна. Отлично понимая, что меня смущает, она предложила взять покупку дома на себя, а потом втихаря написать мне на него дарственную.

Насчёт наличия у меня средств на покупку знахарка не сомневалась. Ведь только за эти две недели мы провели три сеанса кодирования алкашей: один у нас в колхозе, второй — в лесхозе, третий, самый массовый — на выезде в соседнем совхозе.

Там мы окучили с Матрёной за раз больше двадцати человек и неплохо заработали. А ещё мы убедились, что слухи о чудо-знахарке, способной с помощью алкогольной настойки и заговора излечить человека от пьянства, начали активно распространяться по району.

Так в трудах и заботах прошло больше двух недель. Сегодня, в субботу, двадцать второго сентября, мне нужно было утром заехать в РОВД по просьбе старшего лейтенанта Ермакова.

С утра пораньше я разбудил Рыжего и заставил сбегать со мной на речку. Там мы окунулись в стремительно охлаждающуюся водичку и пятнадцать минут поплавали. После возвращения Санька тут же был пойман Матрёной и припахан. Я же принялся наблюдать за местными обитателями.

В первую очередь обратил внимание на свою ближайшую родню. Мать с отцом прижились у Матрёны и явно не собирались уезжать. Их я в своей прошлой жизни не знал, но, судя по всему, имелся немалый шанс — это изменить.

Отец перевёлся и с первого сентября начал работать учителем в местной школе. Мать, несмотря на большой срок беременности, помогала по хозяйству и готовилась рожать с помощью знахарки. Я в свою очередь следил за процессом и готовился избавить мать от невидимой вампирской паутины, которой её наградила подлая Аглая.

Следующей, кто меня интересовал, была Машка. Со временем она пришла в себя, начала читать книги, причём запоем и быстро привыкла к новой обстановке. Превратившись в ученицу и помощницу знахарки, девушка начала на глазах меняться и всю нерастраченную энергию направила на Рыжего.

Санька отбивался как мог, но был вынужден каждый день после работы и в выходные общаться с девушкой и отвечать на тысячи вопросов. Конечно же, он просил меня оградить его от её ухаживаний, но, судя по прочитанным мыслям, начал к ним постепенно привыкать.

— Лёшка, ты чего их так пристально рассматриваешь? Задумал чего? — спросила Матрёна, заметив, что я смотрю на Машку с Санькой, выполняющих очередное её поручение по хозяйству.

— Хорошая пара может получиться, — констатировал я в ответ.

— Этот шалопут и моя ученица? Ну, даже не знаю. Твой Рыжий бегает от девчонки как от прокажённой. Хоть и не местный, но, похоже, наслушался про неё всякого от наших доморощенных колхозничков. Лёшка, вот скажи, откуда в нормальных на вид людях столько яда берётся? Девка же, даже когда одержима тьмой была, никому ничего плохого не делала.