Второй муж (СИ) - Добринская Ева - Страница 3

Мне все больше мое будущее в качестве подопечной князя внушало оптимизм. И пропало раздражение на его самоуправство в доме, забрезжила благодарность за то, что он избавил от всех хлопот. И не было стыдно за свою бездеятельность и несобранность.

Более того, мы все так же молча попивали чай и кофе, и тут я обнаружила, что слезоразлив закончился. Меня попустило. Горе, печаль, осознание никуда не исчезли, но тело словно отпустила судорога, сжимавшая меня двое суток после смерти Мити.

Мне хотелось осмыслить, что стало причиной этого облегчения, но предстоял еще какой-то важный разговор с князем, и я решила начать его сама.

— Ваша Светлость, о чем вы хотели поговорить?

— Да, есть вопросы, требующие незамедлительного решения.

— Я вас слушаю, князь.

— Во-первых, вопросы управления имуществом графа Потемкина, во-вторых, а может, и в главных — место главы Рода. Вы хотите занять это место до совершеннолетия вашего нерожденного сына?

В принципе, я была готова к этим вопросам, но вопрос о месте главы Рода требовал разъяснений.

— Ваша Светлость, а если я не хочу быть главой Рода? Кто им будет? И как мне быть в этой ситуации?

— Ваше Сиятельство, Александра Николаевна, я не буду спрашивать, почему вы не хотите. Вашего нежелания достаточно, я уже убедился, что вам присущи взвешенные решения. Не переживайте. Я могу как ваш опекун, назначить временного главу Рода на любой срок. То есть либо до совершеннолетия будущего наследника, либо до момента, когда вы сами захотите занять это место. И этот глава будет находиться либо под моим контролем, либо, если меня не станет, под контролем августейшего семейства.

— Хорошо. Не буду говорить, что никогда не стану главой Рода, но пока именно этого я не хочу. Спасибо вам! Что касается управления, то меня интересует непосредственно сельское хозяйство и производства на его основе. В остальном я буду держать руку на пульсе. У меня уже есть договоренность с управляющими по всем направлениям об отчетности и выборочным проверкам.

— Вот и славно! Вы умница, госпожа графиня! Я видел, что управление вам вполне по силам, и вмешиваться не буду. Мне достаточно отчетов для передачи в канцелярию Императора.

На том наше совещание было закончено. Расстались мы с князем совершенно довольные друг другом. Ну, мне так показалось. Я, определенно, была удовлетворена договоренностями.

Некоторое время спустя князь представил мне графа Потоцкого, как исполняющего обязанности главы Рода. Граф выглядел и вел себя вполне адекватно. Не пытался меня провоцировать, унижать или оскорблять, был вежлив, но и почитания чрезмерного не выказывал, не лебезил. Он был совершенно нейтрален и настроен на исполнение востребованных обязанностей. Он стал кем-то вроде наемного администратора. При необходимости принятия более или менее глобальных решений он советовался с Багратионом, а князь в подобных ситуациях приглашал меня. К слову, случаев было немного, раз-два и обчелся. Однако, что приятно, мое мнение учитывалось. А я училась управлять Родом.

Глава 3. Осенины. Дела плотские

Это моя вторая беременность. Ту, первую и единственную в моем мире, я помню с трудом. Вероятно, события, в результате которых она прервалась, оставили какой-то блок в моем сознании. Не помню ощущений. Воспоминания похожи на очень короткий сухой список. Беременность около восьми недель. Нормальное течение без патологий. Токсикоза не было. Да ничего не было. Я себя и беременной осознать не успела.

И был императив — никакого аборта. Я сама появилась на свет только потому, что моя мать отказалась делать аборт. И я убеждена, что дети отдают долги своим родителям не заботой, хотя и ею тоже, а тем, что сами производят на свет потомство. Поэтому ни на мгновение не было мысли избавиться от ребенка. Но судьба в лице подонка, которому я по неопытности позволила стать причастным к появлению маленькой жизни, рассудила иначе.

К новой беременности я прислушивалась очень внимательно. Что я знала о беременности из прошлой жизни? Читала и слышала от знакомых: странные вкусы — здравствуйте соленые огурцы и побелка, токсикоз — кого-то полощет в первом триместре, кого-то чуть ли не до родов, а бывают счастливицы, которые не знают, что означает это слово. Помню страшные слова — гипертонус матки и угроза выкидыша.

Действительно, через неделю после Митиных похорон меня настиг токсикоз, но все оказалось не так страшно. Чаек, который спроворила кухарка, и корочку черного хлеба утром в постель приносила Гаша — и никаких проблем до следующего утра. Соленья всегда были в моем распоряжении, но я не злоупотребляла, смутно помнила инфу, что много соленого тоже не полезно. На побелку не тянуло.

Однако проблема объявилась позже, там, где я ее не ожидала. Уже появился довольно круглый животик. На нос пока не лез, но уже ощущалось некоторое неудобство, и я поняла, что активно скакать по моим хозяйствам я уже не смогу. Засела в поместье, начала скучать и прислушиваться к своему организму. И это, реально, оказалось огромной проблемой. Я никогда не была озабоченной, несмотря на мою любовь к сексу. Его отсутствие прежде никак не сказывалось на моем психическом или физическом состоянии.

До момента расставания с девственностью почти в девятнадцать лет на плотские аспекты любви я вообще чихала с высокой колокольни. Меня интересовала Любовь — именно так, с большой буквы — и только. Можно было бы сказать, что я просто не знала, от чего отказываюсь, но и потом, когда случались перерывы в амурных отношениях, я на стенку не лезла.

А вот тут, почти на пятом месяце беременности меня вдруг конкретно переклинило. Нет, ну я слышала и читала, что у беременных повышается либидо, но не до такой же степени. Состояние мое было таково, что я реально чуть ли не на стенку лезла.

Я помню у нас с бабулей была кошка, которая во время течки ходила и призывно муркала, задрав хвост и выпятив зад. И какие еще фигуры она своим тельцем выписывала, устанешь пересказывать. Полагаю, она чувствовала себя примерно так же, как и я, потому что на нашем с Митей осиротевшем сексодроме я своей тушкой все эти фигуры изобразила и не по разу.

Меня ломало, плющило и колбасило. Ночами я не могла спать, а днем временами мне казалось, что вот-вот забьюсь в припадке как эпилептик. Я с трудом сдерживалась, чтобы не орать на слуг. Меня раздражало абсолютно все, даже моя милая аккуратистка Гаша.

Конечно же, как могла, я попыталась выяснить свое состояние у целителя Дубровского. Он сказал, что, возможно, это влияние развивающегося плода. Возможно, была виновата магия. Я ведь заметила свою повышенную возбудимость и чувствительность в первые же дни супружеской жизни с Митей. Я попросила что-нибудь успокаивающее и снотворное, но Благородие возмутился и просветил меня, что слабое не поможет, а сильное нельзя, чтобы не навредить ребенку. Отводя взгляд, помялся и родил рецепт лекарства: «Мужчина вам нужен, Ваше Сиятельство». Тут же захлопнулся и начал извиняться.

Самоудовлетворение не прокатило, потому что ничего не вышло. Ладно, я просто не любила это дело, так я истерла себе клитор до полной его нечувствительности, но не получила даже хиленького оргазма.

Так и застала меня Гаша рыдающую от разочарования и бессилия с рукой в промежности.

— Барыня, миленькая… Ну все, все… Успокойтесь… — она отпаивала меня чаем, а потом как маленькую покачивала в объятиях и продолжала уговаривать.

А я давилась соплями. Хлюпала носом, икала и жаловалась:

— Я так больше не могу. Мне нужно… А оно не получается…

— Барыня, может огурец поможет? Я слышала в деревне, что девки хотелки так исполняли свои.

Я зарыдала еще пуще.

— Давай огурец, только без пупырышков и не резаный, а целый, — меня пробило на нервный смех: вспомнила анекдот про тертую морковь в женской колонии.

— Я мигом, — подорвалась прошаренная девица, — вы только не плачьте, пока меня не будет.