Догоняя прошлое (СИ) - Соболь Елена - Страница 32

— Что вы имеете в виду?! Мы же настоящие родители Алисы! — возмутился Костя, чувствуя, как его охватывает гнев. — Посмотрите на неё — она вылитая я!

Зина, молча слушавшая наш разговор, взяла бумаги у своего коллеги и быстро пробежалась по цифрам.

— Кость… Тут такое дело, — медленно произнесла она. — У Анджелы первая положительная, а у тебя четвёртая положительная. У вашего ребёнка с точностью сто процентов не может быть группа крови четвёртая отрицательная. Алисе нужен донор с четвёртой отрицательной или с третьей отрицательной.

— У меня всегда была третья положительная группа крови, — неуверенно произнёс Костя. — Возможно, у Анджелы что-то перепутали? Она мать, я был на родах, да и дочь очень похожа на меня!

— У меня третья отрицательная группа крови, — произнесла я, подняв взгляд на врача. — Можно я сдам кровь?

На мгновение...

В коридоре на мгновение воцарилась тишина. Все взгляды устремились на меня, будто не могли поверить услышанному.

— Вы уверены? — уточнил врач, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на надежду.

— Да, — твёрдо ответила я. — Абсолютно уверена.

После этих слов всё закрутилось с невероятной скоростью. Врачи повели меня сдавать кровь, и спустя несколько томительных минут выяснилось, что я — идеальный донор для Алисы. Началась процедура переливания.

Меня подготовили и отвезли в реанимацию к малышке. Она лежала на столе без сознания, бледная, почти прозрачная, но всё такая же красивая. Врач уверил меня, что это нормально — она спит под обезболивающими препаратами, чтобы не травмировать нервную систему ребёнка во время процедуры.

Завершили процедуру переливания, и состояние Алисы стабилизировалось — по крайней мере, так сказали медики. Меня, слегка ослабевшую после сдачи крови, но с сердцем, полным робкой надежды, подготовили к переводу из реанимации.

Медсестра аккуратно усадила меня в инвалидную коляску — врачи настояли, чтобы я не шла сама: организм нужно было поберечь. Колёса тихо заскрипели по линолеуму, когда меня повезли по длинному коридору больницы.

За поворотом, в небольшой зоне ожидания, я увидела их всех: Костя нервно ходил из стороны в сторону, сжимая и разжимая кулаки; рядом сидела Анджела, бледная, чуть поодаль — Сергей Владимирович, который что-то тихо объяснял родителям Кости. Они приехали сразу, как только узнали о случившемся: седовласый, строгий на вид отец Кости и его мать с добрыми, полными тревоги глазами.

Когда коляска выехала в поле их зрения, все разом обернулись. Костя бросился ко мне первым, опустился на колени рядом, взял мою руку.

— Как она? — хрипло спросил он.

— Стабильно, — улыбнулась я. — Врачи говорят, самое страшное позади. Переливание прошло успешно, теперь нужно время.

Родители Кости подошли ближе. Раиса Николаевна, не сдерживаясь, всхлипнула и осторожно обняла меня.

— Спасибо тебе, девочка, — прошептала она. — Ты спасла ей жизнь…

Владислав Владимирович положил руку на плечо Кости, ободряюще сжал его.

— Всё будет хорошо, — уверенно сказал он. — Главное — Алиса в надёжных руках. И у неё есть все мы.

Я оглядела всех — родных, близких, тех, кто приехал поддержать нас в этот страшный час. В груди разливалась тёплая волна благодарности.

— Я останусь с Алиской в палате, — твёрдо сказала я, глядя на Костю. — На сутки, пока её нельзя навещать. Когда она проснётся, пусть увидит рядом кого-то родного. Мне разрешили — врачи понимают.

Костя сглотнул, в глазах его блеснули слёзы. Он кивнул, не в силах выговорить ни слова.

Его отец положил руку мне на плечо.

— Оставайся, — тихо произнёс он. — Мы будем рядом — здесь, в больнице, на связи. Если что — звони в любое время. Мы поможем всем, чем сможем.

Костя молча сжал мою ладонь. В этом жесте было больше слов, чем в любых фразах.

Следующие двадцать четыре часа тянулись бесконечно, словно вязкая смола. Алиса медленно приходила в себя, но силы ещё не вернулись к ней, она была хрупкой, как первый весенний цветок после долгой зимы. Я сидела у кровати, едва осмеливаясь прикоснуться к малышке, мне разрешили лишь осторожно промокнуть её пересохшие губы капельками прохладной воды.

Когда Алиса очнулась, в её глазах застыл неподдельный страх. Но, разглядев меня, она собрала остатки сил и попыталась улыбнуться, эта слабая, дрожащая улыбка пронзила моё сердце острой болью и одновременно подарила надежду.

— Мама Оля… — прошептала она едва слышно.

— Я здесь, малышка, солнышко наше, — я склонилась ближе, сжимая её маленькую ладонь в своих руках. — Как ты себя чувствуешь?

— Спать хочется… и пить… — её голос звучал так тихо, что мне приходилось вслушиваться.

Я нажала кнопку вызова медсестры. Та появилась почти мгновенно — молодая женщина с быстрой, деловой походкой. Она быстро проверила реакцию зрачков, оценивая вероятность сотрясения, и аккуратно дала Алисе несколько глотков воды.

— Ну что, маленькая принцесса, — ласково сказала медсестра, поправляя одеяло, — сейчас придёт врач, проверит твоё состояние, а потом обязательно нужно будет покушать.

— Не хочется… Чуть‑чуть тошнит… — еле слышно отозвалась Алиса.

— Мы совсем немножко, супчика похлебаем, — я погладила её по волосам. — Не переживай, я помогу тебе, и мы поедим совсем чуть‑чуть — чтобы папа, братья и бабушки с дедушками не переживали, правда, Алис?

В этот момент в палату вошёл лечащий врач — Пётр Семёнович. Молодой мужчина средних лет с добрыми, внимательными глазами и лёгкой улыбкой, которая сразу располагала к себе.

— Ну что, Спящая красавица, выспалась? — его голос прозвучал мягко и ободряюще. — Сейчас мы возьмём у тебя анализы, а после, думаю, можно будет переводиться в обычную палату. Ваш папа уже мне все стены оббил — ждёт не дождётся, когда сможет увидеть свою принцессу.

— Анализы? Что‑то не так? — тревога снова сжала моё сердце.

— Нужно проверить эффективность гемотрансфузии, сделать коагулологические тесты, — спокойно объяснил врач. — Не переживайте, это обязательная процедура. Но наперёд скажу: у Алисы улучшается оксигенация тканей и восстанавливается гемостатический потенциал. Клинически это проявляется исчезновением слабости, головокружения и других симптомов, связанных с дефицитом компонентов крови. Вы — идеальный донор для Алисы, как родная мать.

— Слава богу… Спасибо вам огромное, доктор! — от облегчения у меня на глазах выступили слёзы.

После всех процедур нам принесли лёгкий овощной суп. К моему удивлению, Алиска почти всё доела — видимо, силы понемногу возвращались к ней. Я устроилась рядом и начала читать ей «Алису в Стране чудес». Малышка слушала, слегка улыбаясь, а потом незаметно уснула, убаюканная знакомыми строками.

За это время я успела мысленно поблагодарить свою подругу Зину. Она забегала к нам каждый час, а сегодня, хоть и была на работе, обеспечивала нас всем необходимым, особенно продуктами, богатыми железом. Теперь в нашем рационе — только гранатовый сок и говядина. Мама передала через Зину печёночные оладушки, Раиса Николаевна потушила говядину с картошкой, а Пашка с Лёшкой прислали целую коробку гематогена. Вся семья переживала и с нетерпением ждала, когда нас переведут из реанимации в обычную палату.

Алиса мирно спала, когда в палату тихо вошла Зина. Её лицо было бледным, а взгляд — растерянным. Я прижала палец к губам, показывая, чтобы она говорила потише.

— Зин, — шёпотом позвала я, — ты чего такая странная? Что случилось?

Она помолчала, словно собираясь с силами, а затем выдохнула:

— Да я в шоке…

— Что произошло? — тревога снова зашевелилась в груди.

— Я решила ещё раз проверить кровь Анджелы… И поняла, что это не ошибка. У неё правда первая положительная группа. Я отправила кровь на ДНК‑тест — сама сходила в лабораторию, чтобы ускорить результат. И вот… — Зина достала из кармана халата лист бумаги. — Костя — отец, но Анджела… не мать. Я просто не понимаю, как так может быть…