Догоняя прошлое (СИ) - Соболь Елена - Страница 24

Летает, тает, тает…

Тает сердце, тает,

Слышишь, начинается полёт!

Эта песня не была «нашей». Я знала её, но никогда раньше не вслушивалась в слова. Теперь же каждая строчка отзывалась в душе острой тоской. Тоской по тем десяти годам, которые мы могли бы провести вместе, но упустили.

Я не заметила, как Миша с Зиной тихо ушли, их силуэты растворились в темноте, оставив нас наедине с трещащим костром, звёздами над головой и этой невыносимо прекрасной песней.

Когда последние аккорды затихли, Костя отложил гитару, медленно приблизился и, глядя мне в глаза, тихо произнёс:

— Знаешь… Я так и не сказал тебе спасибо за сыновей, — голос Кости звучал непривычно мягко, почти робко.

— Ты боролась за них там, где я опустил руки. Ты вырастила их хорошими, добрыми ребятами… А ты сама… — он запнулся, вглядываясь в моё лицо. — Ты кажешься такой спокойной, уверенной, довольной. И очень‑очень красивой. Материнство тебе идёт.

Я мысленно напомнила себе, что лесть следует пропускать мимо ушей.

— Понимаю, что не имею права надеяться на возвращение в вашу жизнь, — продолжил он, — и всё‑таки…

— Если честно, я хочу добиться прощения, — Костя перевёл взгляд на меня и произнёс почти шёпотом. Его глаза звали, манили, обещали что-то давно забытое. Он осторожно погладил меня по руке, и я почувствовала, как по коже пробежала волна тепла, а в груди зашевелилось что-то давно уснувшее.

«Поцелуй», — шепнул внутренний голос.

— Но это невозможно, — ответила я в пространство и отвела взгляд.

— Да и вообще, нам пора. Завтра сыновья собираются на рыбалку… — Я встала, и голова вдруг закружилась. Неужели выпила лишнего? Или всё дело в Косте?

— Я тебя обидел? — встревожено спросил он и вскочил на ноги.

— Нет. Просто то, о чём ты говоришь, невыполнимо, — ответила я.

— Все эти шутки про свадьбу, даже про секс… Это ровным счётом ничего не значит. Я тебе не верю и жить с тобой не буду. По возвращении поговорю с сыновьями, расскажу, что ты их отец, — на этом всё. Мы будем просто родителями.

— Лёль, ты мне нужна, — тихо произнёс он. — Я тебя до сих пор люблю.

— Ты и тогда любил… но изменил, — бросила я.

— Знаю, — ещё тише произнёс Костя. — Прости. Не стоило ничего говорить.

— Да, не стоило, — раздражённо подтвердила я.

Но он положил руку мне на плечо, а второй коснулся щеки, и способность сопротивляться улетучилась. Умная женщина сейчас повернулась бы и ушла, но я почему-то продолжала стоять, ощущая тепло его ладони, нежность прикосновения, близость когда-то любимого человека.

— Совсем забыл, до чего ты красива, — восхищённо прошептал Костя.

— Добрая, верная, честная — всё это я знаю. Ты всегда была такой. Но ещё и восхитительно красивая…

Я смотрела в его глубокие глаза и не могла пошевелиться: ноги будто примерзли к полу. Сейчас на лице Кости было то же выражение, что и в день нашей свадьбы, в глазах читались преданность, забота, желание.

«Пора, — напомнила я себе. — Иди к дому». Но он легко коснулся губами моей шеи, и дыхание перехватило. Нет, это невозможно. Недопустимо. Прошло столько лет, все чувства давным-давно улетучились…

— Как по-твоему, у меня есть шанс? — прошептал он.

— Нет, — едва слышно ответила я. Но руки сами собой обвились вокруг его шеи. «Не делай этого, — предупреждала я себя. — У нас уже был секс, это была просто физика, я закрывала гештальт. А тут он предлагает мне свою любовь…» Но я всё равно прижалась к нему всем телом и, о ужас, почувствовала, что поступила правильно. Вся драма сегодняшнего дня растаяла в воздухе. Удивительно, но в объятиях Кости прошлое перестало существовать.

— Люблю тебя. Всегда любил, — произнёс он и поцеловал жадно, смело.

Я сдалась. Уступила напору и захлестнувшей волне страсти и желания. Его ладонь скользнула под куртку, легла на грудь и начала ласкать, лишая остатков здравого смысла. Вторая рука проникла под плед… Но всё это время внутренний голос не уставал повторять: «Остановись. Остановись. Остановись!»

— Нет, нельзя, — наконец выдохнула я и вырвалась. Шагнула к дому, но Костя крепко держал меня за руку.

— Пойдём со мной, — искушал он. — Там можно уединиться, — и потянул меня к своей машине.

— А как же твоё «до свадьбы не дам»? — усмехнулась я— Как-то быстро ты меняешь своё мнение.

— Я просто ищу ключик, чтобы ларчик открылся!

— И знаешь, — добавил он, — нам нужна «машина времени».

— Кость, ты с ума сошёл? Ещё скажи — философский камень, — закатила я глаза.

— Я думаю, нам нужно сделать тебя беременной, — вдруг произнёс он. — До безумия хочу увидеть тебя, вынашивающую нашего ребёнка.

— Что?.. — я замерла, не веря своим ушам.

— Боже, Костя, что за бред? Мы не можем разобраться с прошлым, а ты уже ребёнка собрался заводить!

— В прошлом всё понятно: я предал, накажи, но не гони — я сдохну без тебя! — выдохнул он.

В следующий миг он подхватил меня на руки, прижал к себе так крепко, что перехватило дыхание, и понёс к машине. Открыв заднее сиденье, он бережно уложил меня на него и, склонившись, сладко поцеловал, так, будто от этого зависела вся его жизнь.

Он целовал меня жадно, но бережно, будто боялся, что я растаю, как утренний туман. Его ладони скользили по моей спине, очерчивая изгибы, а я зарывалась пальцами в его волосы, вспоминая их мягкость, которую так долго запрещала себе вспоминать.

В машине было душно, воздух наполнялся нашим дыханием, смешивался с запахом кожи и парфюма. Где-то вдалеке слышался гул проезжающих машин, но он казался далёким, нереальным, будто весь мир сузился до этого тесного пространства, до наших переплетённых рук, до биения двух сердец, снова звучащих в унисон.

— Лёль… — выдохнул он, на мгновение отрываясь от моих губ. Его голос дрожал. — Как же я скучал…

Я провела кончиками пальцев по его щеке, ощущая лёгкую щетину, и улыбнулась, впервые за долгое время искренне, без масок и барьеров. В этот момент не было ни обид, ни упрёков, ни прошлого, которое так долго нас разделяло. Были только мы, двое, которые когда-то любили и, оказывается, так и не перестали.

Его руки скользнули под мою кофту, и по коже пробежала волна жара. Я выгнулась навстречу его прикосновениям, забыв обо всех «нельзя», которые ещё недавно казались нерушимыми. Всё, что имело значение сейчас, — это его взгляд, его дыхание на моей шее, его шёпот:

— Ты — всё, что мне нужно…

Мы двигались в каком-то древнем, извечном ритме, словно вспоминая танец, который когда-то знали наизусть. Каждый вздох, каждый стон, каждый сбившийся ритм дыхания , всё это сплеталось в единую мелодию, старую и новую одновременно.

Когда волна наслаждения накрыла меня, я закрыла глаза и на мгновение потеряла связь с реальностью. Только его руки держали меня, не давали упасть, возвращали в этот мир, теперь уже другой, наполненный теплом и светом.

Он прижал меня к себе, уткнувшись лбом в моё плечо. Мы оба тяжело дышали, пытаясь прийти в себя. Я чувствовала, как под моей ладонью ровно и сильно бьётся его сердце, так же, как когда-то давно, в те дни, когда мы ещё верили, что ничто не сможет нас разлучить.

Я подняла голову и посмотрела на Костю. В полумраке его глаза казались бездонными, в них читались и радость, и страх, и надежда. Он осторожно провёл пальцем по моей щеке, стирая слезу, которой я сама не заметила.

— Не плачь, — прошептал он. — Я больше не уйду.

И в этот момент я впервые за много лет позволила себе поверить, что, может быть, всё действительно можно начать сначала.

Пробуждение вышло неожиданным: резкий стук в дверь вырвал меня из сладкого сна. За окном вовсю сияло солнце, заливая комнату тёплым золотистым светом. Воспоминания нахлынули волной: ещё вчера Костя бережно перенёс меня сюда, укутав в мягкий плед. Его прощальный поцелуй в лоб был таким нежным, что сердце до сих пор трепетало.