(не) Вдова и три ее мужа (СИ) - Добринская Ева - Страница 29

Вот и теперь он оправдывался, глядя на Митю, как нашкодивший отрок, мне его даже жалко стало. В конце концов, он тоже лишился персонального таинства.

— Это уже неважно, Ваше Высочество, — заговорил Арсений. — Наших прежних договоренностей это не отменяет. Вам придется подождать.

Я являлась предметом спора, но оскорбленной или уязвленной, что меня делят, не чувствовала. Просто я знала, как важна для каждого из них. Догадывалась, как сложно каждому из них делить меня с другими, и смирять себя, и мириться с ситуацией. И они это делали ради меня.

— Князь, давайте, уже на «ты» и по имени, чтобы я не чувствовал себя «не пришей кобыле хвост», хотя бы дома. Договорились? — и Константин протянул Арсению руку для пожатия.

Князь, не теряя невозмутимости, руку принял и пожал.

— Хорошо. Я не против.

Митя с усмешкой смотрел на эту мизансцену.

Я решила промолчать, чтобы не вывалить на Кита свое раздражение. Вместо этого я подошла к Мите, встала на цыпочки, закинула ему руки на шею и потянулась губами:

— Митенька, мы пойдем с Сенечкой, ладно?

Митя склонился ко мне и крепко поцеловал.

— Идите, и возвращайтесь.

Я повернулась к Арсению и ойкнула: Митя ущипнул меня за попку. Через юбки было не больно, но в отсутствие кринолина все равно чувствительно. Я погрозила Мите пальчиком и хихикнула.

— А я? — дернулся ко мне Кит.

Я протянула ему руку для поцелуя. Он понял, что большего не дождется, и, не сводя с меня глаз, поцеловал тыльную сторону ладони. Еще и еще раз, но я отняла у него ладонь.

Мы с Арсением уже вступили в Сумерки, когда услышали расстроенный вскрик Кита: «Ну как так?»

Едва мы вышли в гостиную в доме в Степном-Боярском, я пожаловалась:

— Мне жалко Кита.

— Ничего, моя радость. — обнял меня и приголубил новоиспеченный муж, — ему полезно. Он ведет себя как избалованный ребенок. Он всегда таким был?

— Ну, в общем, да. Не знаю, каким он был в молодости, но, когда я с ним познакомилась, в нашем мире он получал все, что только захочет без задержки, — я на мгновение задумалась, — наверное, только со мной у него и случился облом.

— Наверное, поэтому он тебя и ценит.

— Нет, двести пятьдесят лет вместе — это долгий срок, за который, казалось бы, он мог и наиграться, но, нет. Не могу сказать, что он вел себя безупречно. Я и сама не подарок. Мы с ним иногда спорили так, что стены дворца трещали, только меня он ни на кого не променял.

— Ты бесценна, радость моя, этого только дурак не поймет. Значит, Кит не дурак.

— Ты мне льстишь, ангел мой.

Его губы были близко, прежде, чем они встретились с моими, я успела улыбнуться.

Я знала, что нам предстоит. Нам всем немалых нервов стоила эта внезапная ситуация с Китом. Нам всем требовалось утешение. И настало наше с Арсением время.

По идее, мы с ним должны были трудиться над появлением его наследника, но я была так взбудоражена, что мне не хватало ленивого и бесконечно нежного, вдумчивого проникновения моего чувствительного князя. Мы кончили оба, но мне было мало. Я могла бы получить грубоватый, агрессивный, сводящий с ума напор от Мити, но я хотела этого от Арсения.

— Сенечка хочу сильно. Не жалей меня.

Арсений не заставил себя ждать, он ускорился, резкие жесткие толчки сотрясали мое тело. Я почувствовала болезненный дискомфорт. Кто бы сомневался, муж тут же уловил это и замедлился, а я только теперь поняла, что он всегда щадил меня: длинна его ствола была для меня чрезмерной.

— Так не пойдет, радость моя. Но я знаю, что делать, будет тебе встряска. Мы сейчас еще раз лишим тебя девственности.

Я сначала удивилась, а потом распахнула глаза, шокированная пониманием.

— Я сейчас, — сползла с кровати и убежала в купальню, чтобы почиститься.

Когда вернулась в спальню, Арсений лежал на спине, лениво водил рукой вверх-вниз по члену, блестящему от масла, и смотрел на меня, лукаво улыбаясь.

— Все для тебя, радость моя. Иди ко мне скорее, я познакомлю тебя с наследием горских пастухов*… — он засмеялся. — Иди ко мне, моя овечка! Только, сама понимаешь, к зачатию это нас не приблизит.

(* хочу заметить: ничего и никого конкретно ввиду не имею, эта фраза, скорее, отзвук существующих еще с советских времен анекдотов и баек о сложности завести семью у беднейших слоев населения востока.)

С Митей заниматься анальным сексом я не рискнула из-за внушительных габаритов его орудия, вот Арсений и открывал новые горизонты для этого тела.

Муж оказался прав: этот способ совокупления к зачатию отношения не имел никакого, но полностью удовлетворил мою потребность во встряске. Ощущения были настолько сильными, что я рычала, кричала и плакала. И Арсений мне спуска не давал, от души повертел меня на своем члене, меняя позиции, не забывая довольно жестко ласкать груди и дразнить клитор. Я кончала, сбившись со счета, а когда он поймал свой оргазм, я уже просто обессиленно выла от невыносимого наслаждения.

В купальню Арсений меня отнес, мои ноги уже сами не шли, но я была полностью умиротворена. Весь нервяк последних двух дней слетел с меня как шелуха. Глядя на расслабленное лицо мужа, я видела, что его отпустило тоже.

Репродуктивный этап мы наверстали утром вместо традиционного обоюдного минета. И то ли бракосочетание так подействовало, то ли — да простит меня Мать-Богиня — накал нетрадиционного способа вечернего занятия любовью, но, как выяснилось позже, я тем утром понесла.

И, кстати, про брачную метку я вспомнила только утром, увидев ее на руке Арсения. Потом рассмотрела свою: сантиметров на пять выше правого локтя у меня появилось изображение рыжего с золотистыми проблесками четырехлепесткового пламени размером с первую фалангу большого пальца.

— Сенечка, а почему метка не появилась после моего обряда с Митей?

— Радость моя, это по воле Богини-Матери. Когда появляется метка, брак нерасторжим человеком.

— То есть, если, например, Император захочет расторгнуть наш брак, это будет незаконно и невозможно?

— Да. Зришь в корень, сердечко мое. Вероятно, Богиня таким образом пристегнула к нам Кита. И его участие в обряде было неслучайным. Теперь, зная историю вашего с ним попадания в наш мир, меня это не удивляет.

— Блин, если Император захочет расторгнуть этот брак, ему придется нас убить.

Помня события прежнего мира, я была в курсе, насколько это близко к истине.

О том, что я уже непорожняя, мы узнали через неделю, когда князь Сумерками отвел меня в потемкинское поместье, где я каждый день навещала Андрюшу. Как раз пересеклись с Дубровским, который наблюдал за здоровьем моего малыша. Он и порадовал нас новостью о будущем наследнике Багратиона. Он же сообщил о сроках беременности, так что не составило труда сообразить, когда произошло зачатие. О том, наследник это или наследница, сказать целитель еще не мог, но мы уже были счастливы.

Теперь нужно было порадовать Митю и Кита. То, что Митя будет рад мы не сомневались. Что касается Кита, то было неизвестно, обрадуется он наследнику Багратиона или обрадуется возможности, наконец, плотнее ухаживать за мной.

Глава 17. (не) Кома. Третий трип

Эту неделю мы не виделись ни с Митей, ни с Китом, и, если бы не приглашения, которые прислали из дворца Императора, мы бы с Арсением отсутствовали не неделю, а месяц, так решили мы втроем. Митя великодушно подарил нам этот свадебный месяц. Однако вышло что вышло. Нам пришлось вернуться.

Митя был нам рад. Тут же оккупировал меня, не выпуская из объятий. Кит тоже присутствовал, но выглядел плохо, было видно, что его снедает внутреннее напряжение. Он периодически отдувался, как паровой котел, стравливающий избыточное давление. Было понятно, что в нем кипит и перехлестывает нетерпение. И взгляд у него был больной.

И Митя, и Кит были рады новости о моем положении. И несмотря на переживания, нельзя сказать, что радость Кита была притворной, скорее, приправленной грустью.