Целитель на прицеле (СИ) - Зайцев Виктор Борисович - Страница 8

— Вот, Наина Иосифовна, будем рыбный салат делать? — Выложил я на стол пакет с ещё трепыхавшимся уловом.

— Неужели сырую рыбу есть будете? Там же солитёр водится? — Вскликнув, женщина всплеснула руками, тревожно обернувшись на двери, опасаясь разбудить мужа.

— Много раз уже так готовил, именно хариуса, потом проверялся, никакого солитёра или глистов не завелось.

Я вытащил свой нож, чтобы не мешать хозяйке, энергично готовившей бутерброды с нашим маслом. Отошёл к разделочному столику, постелил на него прихваченную обёрточную бумагу, пользоваться газетой, как делали все в эти времена, не привык. Не хочу есть продукты со следами типографской краски. На бумаге привычно разделал рыбу, почистил, удалил головы и плавники, выпотрошил, прополоскал в воде и посолил снаружи и внутри своей же солью. Не зря ходил с утра с рюкзаком. Оттуда же вытащил прихваченную литровую банку, сложив в неё посоленных рыбок.

— Всё, через полчаса сготовится, можно будет есть. — Завернул потроха и прочие очистки рыбы в бумагу и пошёл на улицу, выкидывать.

— Помойная яма в огороде, лопата, чтобы землёй закидать от мух, рядом воткнута, — сказала мне вдогонку Наина Иосифовна.

Я машинально засёк время, закидывая землёй отходы своей кулинарии в помойной яме. А вернувшись во двор, сполоснул руки в рукомойнике, на сей раз с мылом. Привычно прихватив ведро, вышел на улицу к колодцу за чистой водой, залил её в рукомойник, оставив ведро рядом. Особых вопросов не задавал, жить в частном доме для меня вполне привычно, в прошлой жизни лет десять прожил так как раз в эти годы, да и у друзей приходилось бывать. В хозяйственных хлопотах полчаса и прошли. Когда я вернулся на кухню, уже можно было пробовать рыбку, порезал хариуса на кусочки, как селёдку, раскладывая на тарелке. Тут и проснулся Борис Николаевич. Его тяжёлую поступь на втором этаже трудно не услышать. Звуки шагов затихли во дворе, зато послышался плеск воды под стуки рукомойника.

Хозяйка и двое мужчин с интересом и недоверчиво смотрели на мои действия. Я подцеплял кусочки солёного хариуса вилкой, поданной Наиной Иосифовной, и отправлял в рот. Даже чистить от костей не требовалось, косточки у рыбы мелкие, легко жевались. Так и съел половину рыбного салата, излучая удовольствие.

— Я тоже, пожалуй, рискну, — подхватил вторую вилку Оленин. Съел один кусок, другой. Задумчиво оценил, и принялся бойко поедать рыбный салат.

— Ну вас, — буркнул Коржаков, которому тоже хотелось попробовать рыбки, но служба не позволяла — всего опасался. Он встал с табурета и вышел во двор, поздороваться с Ельциным и доложить обстановку в гарнизоне, так сказать.

— Тоже попробую, когда ещё получится такое блюдо увидеть? — Наина Иосифовна пальцами подхватила кусочек, пожевала, проглотила и улыбнулась. Затем ухватила ещё один кусочек, на чём рыба и закончилась благодаря усилиям Александра Васильевича Оленина. Женщина вытерла руки кухонным полотенцем и поблагодарила меня.

— Спасибо, Федя. Слышала о таких салатах, но пробовать не приходилось. Ну, пора и завтрак подавать. — Спохватилась хозяйка, услышав шаги мужа на втором этаже.

— Давайте, я помогу. — Взяв часть тарелок, я поспешил на второй этаж. Расставил посуду на столе и вновь сходил на кухню за горячим чайником. Завтракали скромно, но сытно, бутербродами с маслом и сыром, для любителей в вазочке лежало печенье «Юбилейное». На скатерти рядом с заварочным чайником стояла баночка растворимого кофе из хозяйских запасов. Я совсем забыл о своём кофе, но, думаю, хозяева не обеднеют. Поэтому без стеснения положил себе в стакан по ложке кофе и сахара и залил кипятком. Тут за чаем и кофе ЕБН приступил к разговору.

— Уезжаем мы через час, как раз успеем на самолёт до Москвы, если нелётная погода не помешает. Ты, Саша, здесь остаёшься или как? — Это он к Оленину так обратился, всё-таки тот почти на десять лет моложе, да и по должности был в подчинении. Собственно, никто из присутствующих не увидел в таком обращении ничего странного.

— Скорее всего, мы уедем, Борис Николаевич. Судя по всему, дождь зарядил надолго, какая уж тут рыбалка? Можно, мы позади вас поедем, если застрянете, поможем вытащить? До Кирова дорога отвратительная, ваша Волга может сесть на брюхо или мы забуксуем? — ответил Оленин, как заранее мы согласовали. Смысла оставаться не было, главную задачу — познакомиться с четой Ельциных и Коржаковым мы выполнили. А место для рыбалки я найду и поближе к Свердловску.

— Ничего с нашей Волгой не случится, у неё двигатель форсированный, любую лужу проедем, — обиделся за свою, вернее казённую, машину Коржаков.

— Так нам бы только до Кирова добраться. Дальше дорога относительно хорошая пойдёт, — примирительно добавил я свои двадцать копеек в разговор.

— Ладно, поедем вместе, — подвёл итог Ельцин и посмотрел на полковника. — Когда выезжаем?

— Думаю, в девять часов будет нормально, — проговорил Коржаков. На этом чаепитие и закончилось. Я помог хозяйке собрать со стола, оба Александра Васильевича принялись носить вещи в Волгу, стоявшую под крышей двора. Не под дождём же её загружать? Потом и я освободился, чтобы помочь старшим товарищам. В результате без четверти час все вышли во двор уже полностью готовые к поездке. Тут я и рискнул обратиться к Ельцину.

— Борис Николаевич, можно мы с Вами сфотографируемся? Вы известный человек, скоро будете постоянно жить в Москве, может, и не встретимся больше. А у нас память останется? У меня как раз два фотоаппарата, с цветной плёнкой и чёрно-белой. Вы всё равно постоянно по телевидению выступаете, в газетах Ваши фотографии печатают. Разрешите, пожалуйста? — Я включил всё своё обаяние и даже вытащил оба фотоаппарата, чтобы отказать моей просьбе было психологически труднее.

— Давай, только недолго, — махнул рукой Ельцин, и они втроём выстроились на освещённом месте, ворота мы к тому времени открыли. Я передал оба фотоаппарата Оленину, уже взведённые, как надо, и пристроился к чете хозяев сбоку. Александр Васильевич, как уговорено, сделал по два кадра каждым фотоаппаратом и мы поменялись, чтобы сфотографировать его.

— Что, добился своего? — негромко выказал своё недовольство мне Коржаков, пока чета Ельциных усаживалась в машину.

— Да, где ещё сфоткаешься с будущим президентом России и генералом КГБ? — Брякнул я машинально, потом прикрыл рот, испуганно глядя на Александра Васильевича. Более того, хватило ума добавить: — Извините, товарищ полковник, больше не буду.

— Ладно, живи, — покровительственно улыбнулся Коржаков.

Видимо, моя фраза о генерале пришлась по душе. Явно после окончания операции «Президент» или как она называлась, ему обещали генерал-майора присвоить. Ежу понятно, что вся бодяга по распаду Союза сопровождалась службами КГБ на самом верху. Вспомните, многих ли депутатов Верховного Совета СССР, а их было триста человек, охраняли вообще и в том числе полковники КГБ? Говорят, что Коржаков ради этого даже из КГБ уволился и жил на одну пенсию. Не зря же появилась поговорка, что бывших комитетчиков не бывает.

Ну вот, мы все расселись по машинам, ещё раз глянули на закрытый дом и выехали на дорогу. Застряли буквально через триста метров, на выезде из деревни на просёлок. Я сразу выскочил, подбежал к Коржакову, сидящему за рулём, предложил не выходить и поставить на первую передачу, но не газовать.

— Я вытолкну, только вы не газуйте, чтобы меня грязью не забрызгать.

Не дожидаясь ответа, подошёл к машине сзади и сумел вытолкать из незамеченной водителем ямы. Главным было найти ногам хорошую опору, а то сила у меня имеется, зато масса несопоставима с Волгой, и при любом усилии я отодвигал себя, а не толкал автомобиль. Когда машина Ельцина выехала на проезжую дорогу, я сразу вернулся, не ожидая благодарности и вопросов. После этого Коржаков не гнал, ехал осторожно и не быстро. Мы вполне успевали держаться позади. Так и добрались до Кирова, где Волга свернула после указателя «Аэропорт». Прощаться с нами, естественно, никто не собирался, да и мы не ждали объятий.