Целитель на прицеле (СИ) - Зайцев Виктор Борисович - Страница 24

— У меня небольшой вопрос, который только вы можете разрешить без скандала. — Я присел за приставной стул и начал разговор.

— Несколько месяцев по институту ходят слухи о моём умении целительства. Могу сказать, что не без причины. Я действительно кое-что умею в части лечения. Но именно кое-что и очень мало, да и необязательно и неритмично. Именно для того, чтобы разобраться в своих способностях, я и поступил в мединститут. — При этих словах я положил на стол ректора свою цветную фотографию в обществе Ельциных и Коржакова. Дождавшись, пока Петр Петрович поймёт, кто изображён на снимке, продолжил.

— Для заработка на хорошую жизнь мне хватило бы среднего медицинского образования и массажного кооператива. Учиться в мединституте, скажем прямо, не моя идея. — Я многозначительно показал пальцем в потолок. Для советского человека вполне понятный жест — либо начальство, либо КГБ. — А тут эти слухи по институту, Вы же не хотите появления сотрудников КГБ? Которые начнут официально отбирать подписки о неразглашении с грацией бегемота. Как они дискредитируют учреждение? Какие разговоры пойдут вокруг нас и Вас? Да и до горкома могут добраться сплетники, раздувая слухи, надо ли это нам обоим? Меня просто переведут куда-нибудь, в Пермь или Новосибирск. А ваш коллектив вновь начнёт болеть в три раза чаще, да ещё окажется в чёрном списке КГБ.

— Да уж, печальная перспектива, такого результата не хотелось бы, — решился высказаться ректор после некоторой паузы.

— Тогда, не дожидаясь офицеров, проведите беседу с сотрудниками института. Если надо, отберите у болтунов подписки о неразглашении. Вам, Петр Петрович, виднее, да и я доверяю полностью. Не хочется переезжать в Новосибирск, привык к нашим преподавателям, они настоящие специалисты и люди порядочные. Вроде всё сказал, или у вас есть вопросы? — Я замер, поднявшись со стула.

— Да, можете идти. — Вернулся из задумчивости к своему образу начальника ректор.

Уверен, он первым делом начнёт звонить в КГБ, интересоваться моей фотографией, не фальшивка ли она. Там подтвердят подлинность, как и звонок Коржакова о проверке. Но, как принято в этой организации, говорить будут туманно, в основном намёками. Вполне возможно, что ректор расскажет офицерам о моих лечебных умениях, невольно подтвердит их подлинность, а не мошенничество. Как обычно, в институт придут один или два офицера, выяснять всё на месте. Получат информацию из первых рук и вновь напугают педагогов моей связью с секретной и могущественной (пока, до двадцать первого августа) структурой. Не знаю, чем всё закончится, но Коржакову обязательно позвонят и расскажут о моих действительных лечебных дарованиях.

Тот очередной раз убедится, что я не мошенник, пока этого достаточно, чтобы мне стало легче жить и работать. Хотя, полковники могут попробовать завербовать меня, просто так, про запас. Посмотрим, что они придумают, постараюсь сделать им и себе приятное, совместить его с полезным. В любом случае, муравейник я разворошил, и уголовники несомненно удивятся, отметив мои посещения Большого Дома, как называют в Свердловске здание КГБ. Уверен, что мои передвижения по городу урки отслеживают, замечал пару раз хвост за собой. Не клиенты же за мной следить станут? Интересно, чем меня попытаются запугать мои вербовщики?

Неужели наличием двух любовниц? Маловато будет, я беспартийный и не член профсоюза. Закрытием кооператива? Так уеду в Москву, там такой бардак, что смогу работать в любой клинике или просто не работать, хоть полгода. Такого срока не хватит для посадки за тунеядство, как Бродского. Тем более, я учусь в мединституте, на дневном отделении. Попробуют меня отчислить? Легко, переведусь обратно в Пермь, могу в Новосибирск, могу просто бросить учёбу. Да устроюсь санитаром на полставки, хоть в деревенскую больницу, или вернусь в Осиновскую школу сторожем. Меня там с распростёртыми объятьями примут, даже с судимостью возьмут, ежели такую организуют вербовщики.

Получается, нет у них методов против Кости Сапрыкина? Ну, посмотрим, можно формально и согласиться, информация из недр КГБ вполне пригодится до августа месяца. Одним словом, видно будет. Были у меня и хорошие знакомые в первой жизни из числа офицеров ФСБ. После разговора не прошло и трёх дней, как сплетни обо мне как-то резко утихли. Мой осведомитель-ассистент так и сказал, что сверху поступило указание, о Кузнецове молчать под страхом увольнения. Так что до весенней сессии жизнь моя текла тихо и спокойно, кладовщики из Уралмаша загружали арендованные мной цеха отходами цветных металлов, что я проверял каждую неделю. «Защита» постепенно захватила всю территорию нашего района, практически без конфликтов с уголовниками.

Зоя Ивановна озвучивала постоянным клиентам мои планы на отпуск в июле-августе, эти месяцы я освобождал для далеко идущих планов. Да и мои подружки хотели съездить на юг, непременно на берег Чёрного моря. Зная проблемы с билетами туда и обратно, я решил добираться на своей машине. Заранее набивал багажник самыми нужными деталями и запчастями, от запасной крестовины до пары запасных колёс и домкратов. На всякий случай, решил взять запасные номера, чтобы поставить их ближе к югу. Парни Олега даже предложили мне номера нескольких машин, валявшихся в гаражах и практически разобранных.

С Камилем мы больше не пересекались, видимо, получил информации достаточно, чтобы пропало всё желание новых встреч. Четвёртый курс я закончил неплохо, практически без троек. Ещё бы, после сообщения ректора и визита в институт офицеров КГБ, меня опасались особо задирать. Ко мне, как ни странно, у комитетчиков вопросов не было. Почему, не знаю, решил не гадать.

Ещё в апреле нанятые бульдозеры накатали землю на мои запасы отходов цветмета в купленном мной домике. Получилась горка, которую мы с подружками засадили в середине мая картошкой. Растение нетребовательное и вполне выдержит без нашего ухода, пока мы будем отдыхать. А картошка в ближайшее время может понадобиться, помнится, в девяностые годы тяжело было с продуктами. Только не помню, в какие именно девяностые годы — в начале или середине? В конце мы точно жили неплохо, или только в провинции так получалось? На всякий случай, купленный с домиком участок, будем засаживать картошкой каждый год, хуже не будет. Тем более, если купить мотокультиватор.

В конце июня, после весенней сессии, мы окончательно подготовились к отъезду. Девушки, выйдя в отпуск, основательно забили машину барахлом. Я всё смеялся, глядя на их потуги.

— Куда вы покупки складывать будете? И арбузы с виноградом пристраивать?

— Вместо твоих запасов, ты одной тушёнки на неделю набрал. Кого кормить собрался? — Не молчали мои подружки в ответ.

После долгих раздумий, я решил ехать через Москву. Потому как по отзывам бывалых людей прямая трасса была убита насмерть, проехать можно только на Ниве. Так что одним прекрасным летним утром мы выехали из дома на моей машине в сторону столицы нашей Родины. Часть пути была мне знакома, но останавливаться на ночлег возле Малмыжа я не рискнул. Проехал гораздо дальше, практически до Казани. Пусть казанские банды к этому времени успели прославиться на всю окрестную провинцию, но мы рискнули остановиться на ночлег именно в Татарии. Свернули куда-то в сторону Тольятти и поставили на чистой полянке палатку.

Вернее, ставил её я один, а девушки готовили ужин, без обеда мы неплохо проголодались. Мы не стали обедать из-за жары, кондиционеров пока в машинах нет, открытые окна тоже не помогают. Поэтому проголодались к вечеру основательно и умяли две банки консервов с буханкой хлеба, даже не разжигая костёр. Это без учёта всяких помидоров и огурцов, в виде салата с варёными яйцами. Переночевали вполне спокойно, без визитов бандитов или бандитствующих милиционеров. Но заменить номера на всякий случай я всё-таки решил. Как оказалось, правильно сделал. Тормозить нас начали уже за полсотни километров до Казани. Причём, без всяких оснований, даже не пытались говорить о каком-то нарушении правил дорожного движения.