Сбор урожая (СИ) - Ратманов Денис - Страница 31

— Буду, — прохрипел он, задрожал, а потом вдруг как бросится!

Меня отбросило, я ударился о ступени так, что хрустнул позвоночник и мушки перед глазами заплясали, и скатился на первый этаж, к будке охранника. У Ли Бо «Ярость»? Гнездо сразу же его облепило, но ему было нипочем, он видел цель, не видя препятствий, и пер на меня по ступеням, сдирая с себя тварей, метящих в лицо, и разрывая их пополам. Верхняя половина одной такой шлепнулась мне на грудь, согревая вывернутыми потрохами.

Ли Бо спустился. Подхватив «Нагибатор», я врезал. Ушел с линии атаки, еще раз врезал. Что-то хрустнуло, но китаец не остановился, он рычал, разрывая тварюшек пополам, и пер ко мне. Если бы не «Ветер», в бараний рог бы меня скрутил. Его «активность» просела до 60%, следующий удар снизил ее до 56%, удар — минус 5%, и Ли Бо дернулся, утратив боевой задор, и упал, скручиваясь в позу эмбриона. Твари заработали челюстями, каждый укус, каждый клочок сожранной кожи снижал его «активность», а я стоял и смотрел, морщась от отвращения. Наконец не выдержал и отозвал тварей.

Ли Бо не шевелился, дыша коротко и с бульканьем. Еще два-три удара — и он не встанет никогда. Восьмой урожай, и останется прикончить еще двоих, чтобы призвать Тетыщу. Или Кему?

Я не ударил потому, что мне велели сохранить его живым, он был единственным билетом к Центру, это раз. Два, мертвый Ли Бо не скажет, кто его послал. Ну и три — Центр смотрит на консолидацию каждого и увидит восьмерку раньше, чем я успею соврать.

Я убрал «Нагибатор» за спину и оценил потери: останки моих тварюшек покрывали лестничную клетку и ступени, воняло вывернутыми потрохами и падалью. Вспомнилось, как мы с Сергеичем и Максом прятались в зомбячьих трупах, и плечи непроизвольно дернулись.

Я перевел взгляд на гнезда и чуть не застонал. Такие были красивые, мощные, а теперь кто без крыла, кто без ноги. Тузиков три штуки, Шариков четыре, причем одна на последнем издыхании. Все, что нажито непосильным фармом, уничтожено гребанным китаезой!

Тот тем временем все так же валялся пластом, «активность» его падала, видимо, из-за множественных кровотечений.

Ружье Мустафы валялось на ступенях, где Ли Бо его выронил. Я подобрал его и сунул в кольцо. Упавший нож в потрохах искать я не стал, хрен с ним. Ни автомата, ни рюкзака при Ли Бо не было: удирал он налегке.

Ремень с него я снял и стянул ему погрызенные руки за спиной. Шнурками из ботинок — ноги. Я не обманывался: ремень не удержит бойца 56-го уровня.

До рассвета оставалось часов пять, я полноценно не спал вторые сутки, а недосып замедляет мысли и притупляет реакцию, но, если усну, он снова попытается меня прикончить. Значит, сторожить его буду не я.

Сначала хотел, чтобы гнезда его тащили наверх, но увидел, что они превратились в инвалидную команду, вздернул китайца на ноги — они сразу подкосились. Схватил за ватник — он рассыпался по полу, как картоха из мешка.

Пришлось волочь, как нормального раненого, за подмышки: по ступеням, по коридору, к себе — в ту самую комнату, где не осталось ни одного целого фонаря и ни одной тени. Там я уложил его у стены, подальше от окон, и свистом призвал тварей. Велел им окружить лежащего, не трогать, пока он лежит, и рвать, если встанет или поползет. Они разошлись вокруг Ли Бо кольцом и замерли, слившись с темнотой.

Опять, блин, прокачивать их! Тузика я оставил при китайце, а Шарика погнал вниз, к входу, всех четверых — полудохлая ползла за остальными, волоча обгрызенное крыло.

Перешагнув свою же растяжку, я вышел на крыльцо, «Сокрытием» подманил с улицы йети — не из своих постовых, лишнего, — уложил его «Нагибатором» и велел Шарику жрать.

Полудохлая к искрам не полезла, лежала у моих ног, но, когда остальные трое растащили рой, она на глазах отрастила крыло, и кожа на голове затянулась: гнездо делилось с ней по жгутам, как в школе делилось с теми, кого били. Еще один йети — было четыре Шарика, стало пять. На ступенях, когда возвращались, нашелся и нож Бо: я на него наступил. В кольцо.

Вернув Шарика в караул, я тем же способом увеличил количество Тузиков до пяти и решил, что хватит. Все это время Ли Бо притворялся ветошью и боялся вздохнуть. Лужа под ним натекла изрядная, хуже всего, что он не восстанавливался, «активность» продолжала падать, и я заподозрил, что зубки Тузиков и Шариков с эффектом кровотечения.

— Вокруг тебя десять тварей, — предупредил я китайца. — Ты их не видишь, а они тебя видят. Лежишь — живешь. Дернешься — сожрут раньше, чем я успею их отозвать.

Он не отреагировал.

Про Шарика и Тузика он расскажет Центру, если доживет до допроса.

Теперь надо проверить, не оставил ли Ли Бо сюрпризов. Оставил ли Ли, бля… Да сто пудов что-то оставил, поганец.

Дверь своей комнаты я прикрыл, чтобы никакой свет не дотянулся до Ли Бо, и пошел в конец коридора.

Итак, комната с диваном. «Светлячок» я прижал к самому полу, чтобы свет не поднимался выше щиколотки, и первое, что увидел, — нитку. Не растяжку, обычную нитку, брошенную поперек порога, чтобы знать, заходил ли кто-то. Я через нее перешагнул. Растяжек не было. По углам, где он ночью возился, лежали только пустые коробки от батареек. Похоже, он менял батарейки в фонарях и проверял их по одному, перед тем как идти ко мне, — тогда та вспышка на стене коридора была проверкой, а не сигналом. Или сигналом тоже: за мной пришел один Бо, но это еще не значило, что снаружи никто не ждал.

Автомат стволом вверх, со сложенным прикладом, стоял, прислоненный к дивану, а на диване лежал рюкзак. Я забрал и то и другое, стянул с дивана затертое покрывало, погасил «Светлячка» и вернулся к себе. Закрыл дверь.

Рюкзак я вытряхнул на пол и перебрал наощупь, света рядом с Бо я зажигать не собирался: лапша, бинт, две половинки рации, запасные батарейки. Ни фонарей, ни «Светлячков» больше не было. Я проверил еще раз, на четвереньках, под шкафом, по углам, под столом. Четыре, все разбиты. Автомат от греха подальше отправился в кольцо, к ружью.

Потом я перевязал плечо его же бинтом. Поднял и опустил руки, зашипел, когда вдохнул. Ребро или два были сломаны — повредил при падении, кожа на боку отекла и болела. А еще я капец как замерз. Пока дрался, грелся адреналином, а сейчас успокоился, и меня затрясло. Пришлось закутываться в покрывало с дивана, но этого было очень мало! Доспех разрядился в ноль, энергоячейку тут не купишь, зато есть «Жертвенная броня»: десятая часть текущего здоровья за полный заряд. Я и так шатался от истощения, но замерзнуть насмерть рядом с собственным пленником было бы совсем глупо. Активировал. Пошатнуло, часть «активности» ушла из тела, зато серебристая пленка доспеха уплотнилась на коже и начала греть. Сутки этот фокус не повторить из-за отката, но ничего, переживу.

Ли Бо лежал на боку молча. Умеет же, когда захочет. Вот что мешало так смирно себя вести все время? Кретин. Доигрался вон, теперь с него кожа свисала клочьями, его трясло, а «активность» упала до критического значения — 29%, когда пациент скорее мертв, чем жив. Кровотечение, плюс истощение, плюс он замерзал.

Я достал таблетку исцеления — частичного, полное я на него тратить не собирался, — потормошил пленника.

— Таблетка, — сказал я. — Исцеление. Открой рот.

Он отвернул голову.

— Бо, радость моя, ты мне живой нужен. Открой рот.

Он не открыл. Я схватил его за подбородок и чуть не убрал руку: его лицо будто корова пожевала. Только жевала не корова, а два моих гнезда. По запястью побежала струйка крови.

— Бо, давай лучше сам, а то будет больно.

Он стиснул челюсти, я надавил на щеки, чтобы их разжать. И палец провалился, скользнул по челюсти, коснулся зубов. Затошнило, но я не отступил, надавил, разжав челюсти, и сунул таблетку под язык. Он попытался выплюнуть. Я зажал ему рот ладонью и держал, пока она не растаяла. Дыхание Бо выровнялось, бульканье ушло, «активность» поползла вверх. Пока он на грани жизни и смерти, допрашивать его бесполезно.

Почему он не хотел пить таблетку, я не знал. Скорее всего, предпочитал сдохнуть, чем идти со мной туда, куда я его поведу. Когда доспех прогрелся, я укрыл Ли Бо покрывалом, притащил еще одно, себе на диван, и вышел. Диван из комнаты Бо я приволок в коридор и подпер им свою дверь снаружи: китаец с десятью тварями остался внутри, а я лег на диване поперек коридора, спиной к двери, проверил «Фазовым» навь на постах и гнезда — и провалился в сон.