Сбор урожая (СИ) - Ратманов Денис - Страница 27

Обойдя окрестности, я обнаружил тот самый переезд — западнее станции, самодельный, просто нагромождение досок поверх рельсов. Значит, все-таки здесь. Самым безопасным я определил двухэтажное строение у дороги, поднялся на второй этаж и засел у окна, откуда просматривались окрестности. Было пять утра, клонило в сон, но не срубало, потому что удалось вздремнуть в лагере Виктора. В принципе, хоть и темно, но уже утро, так что сон лучше отложить.

Было спокойно. Изредка проходили бездушные, все не выше 50-го уровня.

Человек Центра появился в шесть утра. Крупный мужчина шел по шпалам, чуть прихрамывая и подволакивая левую ногу. «Фазовый взгляд» показал обычную живую сигнатуру, без сюрпризов. Он дошел до нагромождения досок на шпалах, огляделся и сел на рельсы, вытянув левую ногу, а правую поджав, автомат положил на колени.

Я не вышел. Раненый в нужном месте в нужное время — еще не пароль. Кольцо отдало рацию, я вставил аккумулятор и убавил звук.

— Прием, Центр, это Рокотов, — сказал я. — На месте. Вижу человека, сидит на шпалах. Как мне понять, что это твой?

— Он свяжется с тобой сам, — ответил механический голос. — Его зовут Бо.

В эфире щелкнуло. Торопливо заговорили по-английски, и инопланетный переводчик выдал у меня в голове поверх чужой речи смысл:

— Центр, Бо на месте. Никого не вижу. Очень холодно, Центр.

— Рокотов, это он, — сказал Центр. — Бо, к тебе выйдет Денис Рокотов, он шестидесятого. Не стреляй. Дальше вы вдвоем. Ждете моего сигнала.

— Принял, — сказал я, а человек на рельсах завертел головой, выискивая меня.

Я выключил рацию, вытащил аккумулятор, убрал обе половинки в кольцо и только потом покинул убежище.

Человек Центра заметил меня, когда я вышел на рельсы, вскинул автомат. Я поднял руку и крикнул:

— Не стреляй, свои.

Ли Бо, чистильщик 56-го уровня

Клановой строки под именем не было. Спрашивать, почему ее нет, я не стал.

— Рокотов? — спросил он, глядя на меня и не находя плашки. — Ты Рокотов? Центр сказал, что ты шестидесятый, а я ничего не вижу. Почему я не вижу твою плашку?

— Маскируюсь, не обращай внимания. — Я деактивировал «Сокрытие души», и китаец перестал нервничать. Он прочитал плашку, шевеля губами, и я тут же включил «Сокрытие» обратно. Хватит и того, что Центр знает, где Бо. — Что с ногой, Бо?

— Бок порезали, — поморщился он. — Северяне, злые они. Я принял таблетку исцеления, у меня была. Не течет уже. — Он приподнял край куртки. Бинт на боку затвердел, но свежей крови под ним не было. — Идти я могу, а вот сидеть холодно.

Ли Бо поднялся, он был выше меня и шире, с круглым лицом, на котором холод выжег два красных пятна. За спиной у него висел плоский рюкзак, на плече — автомат со сложенным прикладом, на поясе нож.

— Уходим отсюда. Переезд простреливается насквозь.

— Центр приказал идти туда, куда поведет Рокотов, — сказал Ли Бо. — Он уверен, что ты умеешь прятаться… Слушай, ты правда в одиночку девятерых снял? Центр всем говорил.

— Идем, — ушел от ответа я.

— Куда?

— Центр велел ждать его сигнала.

Удостоверившись, что поблизости никого нет, я завел Бо в свое убежище.

Место проверенное, надежное, отсюда хорошо просматриваются окрестности и легко уходить. Кирпич, а не панель. Длинный коридор, широкая лестница, а в торце вторая, пожарная. Почему Центр не сказал, куда идти? На юг, к ним? В логово врага, не знающего, что он мой враг? Пожалуй, нет. Если не знаешь, что делать, метаться бессмысленно, лучше переждать, пока не наступит ясность. «Сокрытие души» больше не козырь, по крайней мере, пока Бо рядом, Центр знает, где мы оба, и спрятаться от него вдвоем не выйдет. Захочет — придет за нами сам.

Я еще раз осмотрелся. Похоже, Центр окопался южнее, в промзоне за переездом, — иначе зачем кому-то класть настил через пути? Хотя настил показывал дорогу, а не адрес, так что южная промзона оставалась версией.

Ли Бо постоянно болтал, жаловался на мороз. На свои ботинки не по погоде, он их «получил на месте», из чего я сделал вывод, что доспеха, как у меня, который обеспечивал бы нормальную жизнедеятельность, у него нет. Из рассказа Ли Бо выходило, что Центр справедливый: сказал ждать на переезде — и вот, пришел человек. Он говорил так, будто боялся замолчать, и я не мешал, только слушал, где что скрипит вокруг.

— Ты видел Центра? — спросил я. — Кто он?

Ли Бо промолчал, достал из кармана двойной «Сникерс», протянул мне половинку.

Репутация китайца сразу выросла. Согретый его телом, батончик был мягким и офигенно вкусным.

— Мне бы белка сейчас, — все болтал китаец. — Чтобы быстрее восстанавливаться. Эх…

— Магазины все опустошили, — брякнул я, глядя на сереющий горизонт.

— Проклятая страна, холод собачий, зачем тут вообще жить? — задал он риторический вопрос.

— Видимо, чтобы русские сейчас имели преимущество, умея выживать в этих широтах.

— А вещи твои где? — спросил китаец. — Ты налегке, без мешка.

— Все на мне.

Комнату на втором этаже я выбрал угловую, с двумя окнами: одно на железную дорогу, второе на подъездную. В комнате стояли стол, два стула и шкаф с папками. Центр не задал нам маршрут, и это настораживало. Он испытывает меня, смотрит, могу ли я принимать самостоятельные решения? Пусть думает, что не могу.

Китаец смотрел на меня и бормотал, бормотал, его голос убаюкивал, моя голова наливалась свинцом, веки смыкались, но я держался.

Задача выглядела простой: сохранить Ли Бо до сигнала.

— Пани Лиза, третий пост просит смену раньше, — сказал Марек, подойдя к костру. — Двое там с ночи, один уже еле стоит. Я бы поставил водоносов, но они с утра к ручью и обратно.

— Ставь водоносов, — ответила Лиза. — За водой завтра пойдут другие. Кто у нас еще не стоял?

— Все стояли, — ответил Марек, а подумав, добавил: — Я не стоял.

— Ты и не встанешь. Ты мне нужен полный сил.

Он ушел, и Лиза открыла клановый интерфейс. Имя Дениса горело зеленым, как и раньше. Она проверяла это по нескольку раз на дню, хотя цвет за все эти дни ни разу не менялся.

Лагерь тоже жил. За эти дни он врос в кромку пустоши так, будто стоял здесь месяц: шатры в два ряда, очаг, навес над бочкой с водой, тропа к ручью и тропа к отхожему месту.

В общем чате висела вечерняя сводка Тетыщи:

«По базе тихо. Охотник в развалинах у дороги на базу стоит третьи сутки, не двигается, к базе не подходит. Ездим в объезд. По Карте Жатвы изменений нет. Локацию Сведения вычислить по-прежнему не могу».

«стаит и пусть стаит сибе, — отозвался Сергеич из убежища в карманном измерении. — хужи будит, кагда пойдет».

Лиза закрыла чат.

Кема все эти дни охранял лагерь и готовился. «Этот бой будет последним, человек Лиза», — сказал он ей еще в первый вечер, и готовился он именно так.

Совсем повзрослевший Крош страдал и маялся, но ночевать приходил в одно и то же место, к машине, где остались давно затоптанные следы Дениса.

Серебристая капля корабля тримеров все еще спала, и до пробуждения по прикидкам Лизы оставалось около двух суток.

— Лиза, — сказала Лин, не поднимая головы от блокнота. — Вы не ели.

— Ела.

— Вчера вы ели, а сегодня? Сегодня я не записала. Я все записываю.

Лиза посмотрела на кореянку, потом на котелок у огня. Она взяла миску, положила две ложки каши. Жевать она могла, глотать не давал ком в горле. Пришлось есть по граммочке.

Было ощущение, что у нее из груди вырвали сердце и там зияла пустота, которая с каждым днем ширилась. Что это, собственные чувства к Дену или связь контролера со своим чистильщиком, она не понимала.

Ночью, когда лагерь затих, Лиза села у машины Дениса, рядом с Крошем, и закрыла глаза.

«Ден».

Она звала мысленно снова и снова, но он не откликался. Где Денис, в каком состоянии, слышит ли ее? Живой, и это главное. Осталось совсем немного, и она его найдет.