Таверна на прокачку 8 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 32

Он помолчал, глядя в окно, за которым по улице как раз шёл Генка с двумя вёдрами.

— Слушай, — сказал Михаил другим тоном. — Тут вот какое дело: Вероника очень много времени проводит с тем поваром. С Максом.

Георгий поднял брови:

— В каком смысле?

— В прямом. Они ж всё время вместе. Она ему на кухне помогает. Люди говорят, они вдвоём в лес ходили.

Георгий округлил глаза.

— Ты что же думаешь? Он с ней…

— Нет, — Михаил качнул головой. — Это вряд ли.

Георгий облегчённо выдохнул.

— Вот и я так думаю. Я же вижу, что Макс этот не глупый парень.

— Я за ними три дня смотрю, — кивнул воин. — Он к ней по-товарищески. И она к нему… кажется, также. Он ей вроде как единственный тут человек, с кем поговорить можно.

Георгий побарабанил пальцами по столу.

— Он-то парень не глупый, — сказал он. — Уверен, понимает, что, если вздумает глупить, за этим может последовать что угодно. Он не дурак и не наглец, я его видел в деле, он даже с Владиславом разговаривал так, что тот записывал, а не призывал холопа закрыть рот в присутствии учёных мужей.

— Вот именно, — согласился Михаил, хоть и отвёл глаза. Это не ускользнуло от внимания Георгия.

— А Вероника что же? — Георгий понизил голос.

— Я ведь её частенько сопровождал на уроках, похоже, Вероника совсем позабыла всё, чему её учили. Она о своём будущем не думает вовсе. Она сидит с ним на брёвнах, смеётся, ходит в фартуке, а сосватана, между прочим, барону Северскому.

Михаил очень многозначительно замолчал.

— Я за ней послежу, — сказал Георгий.

Он допил взвар и задумался всерьёз, потому что расклад был не самый лучший.

Вот сейчас он запретит. Подойдёт и скажет: «дочь моя, с этим человеком больше не разговаривай, потому что ты сосватана другому. Вдруг слухи пойдут, или ещё чего». И это значит что? Что он собственной дочери не верит.

А она ведь разобидится. Перестанет разговаривать. Ещё, чего доброго, уйдёт в себя, как бывало раньше. А она ведь и так смотрит на него, на отца, как на чужого человека. Вежливо, и издали. Он это чувствовал каждый раз, когда обнимал, просто раньше значения не придавал.

А если она запрет от него услышит, то станет совсем чужой? Георгию захотелось отправиться туда, где держали Корнея, и взять с собой что потяжелее. Какой же поганец: столько всего порушил, столько погубил…

Но и объяснить Веронике необходимо, что вести себя так не подобает даме её положения. Иначе это может закончиться очень скверно. Поползут слухи, что невеста барона Северского… эх, даже думать об этом не хочется. Ведь последствия будут для всех плачевные. И для него, и для Вероники, и для Макса, да и для всей деревни. Северские — это не барон Джозеф. Они и против Грегора выступить могут, чего уж говорить об истреблении целой деревеньки.

Благо, о помолвке ещё не объявляли. А даже если и будут проблемы, ещё можно будет откупиться. Правда, деньги придётся выплатить немаленькие.

— Может, с самим Максом поговорить? — сказал он вслух.

— Можно.

— Или лучше с Николаем? — Георгий вдруг выпрямился. — Точно! Николай!

Он хлопнул ладонью по скамье, на которой сидел. И тут звякнул забитый до верху ценностями мешок.

— Ого, я ж про него совсем забыл!

— Про что забыли? — не понял Михаил.

— Про деньги.

Георгий ещё похлопал по кошелю.

— Вот. Мне их Анатолий отдал, из того, что у разбойников нашли. И, я тебе скажу, он вернул мне явно больше, чем у меня было сначала. Думаю, надо половину им отдать, это будет справедливо: они за меня, считай, кровью да здоровьем платили.

— А не много будет? — спросил Михаил. — Деньги там не малые.

— Это достойно. Если бы не они, где бы я сейчас был? В яме бы лежал. И с тобой бы никто возиться не стал, выкинули бы помирать на крыльце. И денег этих я бы не увидел, потому что их бы Корней с собой унёс. Так-то.

— И то правда.

— Так что решено, — Георгий взвесил мешочек в руке. — Выдам им хорошую награду. И Анатолию, и Сычу, и Павлу. И Николаю… А заодно намекну, чтобы с Максом поговорили, да образумили его. Николай — мужик рассудительный. Пусть он с парнем и поговорит, по-мужски, чтоб не дурил. Ни мне это не нужно, ни им.

Он поднялся и одёрнул кафтан.

— Такое никому не нужно, — сказал он. — Особенно, ей.

Георгий пришёл в таверну под конец ужина, когда зал начал пустеть.

В руках он держал туго набитый мешок из простой ткани, перехваченный бечёвкой дважды. Купец крепко прижимал мешок к себе, будто нёс младенца.

Макс в очередной раз отправился поглядеть, как там дела на стройке, из хозяев, в зале были только Николай да Анатолий. Первый подводил на дощечке какие-то расчёты, загибая пальцы и шевеля губами, второй сидел напротив и неспешно точил нож.

— Разговор есть, — сказал Георгий, суетливо оглядевшись. — И не при всех бы.

Николай отложил уголёк, глянул на него снизу вверх и кивнул.

— Тогда пойдём ко мне в комнату.

— Ты, Анатолий, тоже, — попросил купец.

Оказавшись в комнате, Георгий сперва дождался, пока закроется дверь, и только тогда положил мешок на стол. Тот тяжело лёг на столешницу, с глухим звоном.

— Вот, — сказал он. — Это вам. Всем, кто ходил. Разделите, как сами посчитаете нужным. Ты, Николай, человек справедливый, тебе виднее. Павла с Сычом не обидьте, да и Волоха тоже. И спасибо вам, друзья, — Он поклонился в пол.

Анатолий посмотрел на мешок.

— Многовато, — сказал он. — Ты себе-то хоть что-то оставил?

— Оставил, — махнул рукой купец. — Мне хватит, не беспокойся. А вы это более чем заслужили. От смерти меня спасли, за людей отомстили. Большего, если честно, и желать стыдно.

Анатолий помолчал, потом кивнул и протянул купцу руку. Георгий её пожал, а следом они неловко, по-мужски, обнялись, хлопнули друг друга по спинам, разом отстранились.

Следом и Николай подошёл, Купец без слов облапил его за плечи.

— Спасибо вам, братцы. Я теперь должник ваш.

— Так бы любой поступил… Кто был бы в силах, — произнёс Николай.

А потом Георгий отступил на шаг, и другими глазами поглядел на Николая. Лицо у него переменилось.

— Тут ещё одно дело есть, — сказал он тише. — Особое.

— Говори. Чем сможем поможем, — тут же кивнул Николай.

— Хотел тебя попросить… Поговори с Максом, будь добр.

— О чём это? — удивился Николай.

Анатолий тоже заинтересованно поглядел на купца.

— О Веронике, — Георгий неловко потёр шею. — Они слишком уж часто вместе время проводят, понимаешь? Макс парень славный, спору нет. Только пусть поумерит пыл. С ней наедине поменьше бы время проводил. Люди смотрят, люди языками чешут, а ей потом с этими разговорами жить не в простой семье. Ты бы ему объяснил. От себя, по-свойски, он к тебе прислушается.

Николай нахмурился, обдумывая, и ответил не сразу.

— Спасибо тебе за честность и за доверие, — сказал он наконец. — Только парень у нас не из тех, с кем так говорят. Голова у него на месте, и соображает он куда получше некоторых. Приду я к нему, с чужими словами, и он тут же поймёт, кто меня послал.

— Значит, не станешь? — нахмурился Георгий.

— Да, ты не так понял. Лучше вам двоим на эту тему и поговорить. Также, с глазу на глаз, да по-человечьи. Он умный, он услышит и поймёт. А через меня не выйдет разговор. Кто знает, разобидится ещё.

— Макс не разобидится, — вступился за парня Анатолий.

— Но всё же лучше сам, — поморщился Николай.

Георгий нахмурился. Повертел эту мысль так и эдак, но спорить не стал. Лишь коротко кивнул и поднялся со стула.

— Ладно, — сказал он. — Сам так сам.

Я вернулся в таверну с озера, относил горячую уху трудящимся. Надо Генку отправить через минут двадцать, чтобы посуду грязную забрал.

Рыбы Анатолий наловил с запасом, так что на печи булькал пятый котёл, над которым поднимался ароматный пар, а я знай себе, стоял и помешивал, думал о своём, когда рядом вдруг возник Георгий.