Рай накануне (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 48

Это било прямо по моему плану. Хотя формально уклоняться я и не собирался: буду не убивать, а собирать живых. Посмотрим, как система это посчитает…

Бум! Снова резко заболела голова, взорвалась такой болью, что аж слезы брызнули, и потемнело в глазах. Это распаковался архив с информацией о сборщиках. Система обозначала их как Охотников. Рядовые — от девяностого до сто двадцатого уровня. Старшие — под сто шестидесятый. Против таких мой шестидесятый, как детский трехколесный велосипед против фуры, и наследие великого буфо услужливо подсказывало, что победить их в открытом противостоянии не получалось ни на одной из пожатых планет.

Вдруг в чате ожило окно. Ага, стукнуло двенадцать ноль-ноль, а Тетыща держал протокол.

«Гряда. Кольца видим. Целы», — Тетыща.

«Седловина. За хребтом три падения. Цел», — Кема.

«База. Купол закрыт. Целы», — Ситников.

«Кромка. Цел», — ответил я.

«Контур посылает сигнал. Никто не пришел», — добавил Мигель.

Каких-то пять строчек, а мне стало легче. Все живы.

Потом пришла системка, и легкость сменилась тревогой.

Первая фаза сбора: инициирована!

Денис Александрович Рокотов, к вам направляются носители урожая.

Прекращение жизнедеятельности носителя передает накопленный им урожай вам.

Партия: 3 носителя.

Точка доставки: граница вашего сектора.

Следующая партия: по завершении текущей.

Память воспроизвела голос Ромы, обрывки его пророчества у марева: «Не всех можно бить… их приведут к тебе».

Мы тогда не поняли ни слова. Сутки не прошло — привели, и все стало понятнее.

Я мельком глянул Карту Жатвы. Планета лежала под серо-бурым — это урожай, все, кто не попал ни в один клан-участник. Зеленого на таком фоне было мало, а за полчаса стало еще меньше: в Северной Америке россыпь поредела, под Кейптауном не осталось ничего. Каждая погасшая точка означала, что где-то убили лидера, и целый клан разом стал урожаем.

Это было понятно и ожидаемо. Непонятно было другое.

Только что на регистрации в Третью волну было девяносто шесть квалифицированных чистильщиков, но теперь осталось лишь девяносто три.

Смерть лидера гасит его метку, однако места в списке не отменяет. Урожай не пропадает, он укрупняется, в этом вся затея: и накопленное убитым, и его слот достаются тому, кто дотянулся. Сколько бы кланов ни полегло за эти полчаса, квалифицированных чистильщиков на планете должно было остаться девяносто шесть. Их осталось девяносто три.

Выходит, троих не убили. Троих убрали.

А убрать могла только та самая строчка про уклонение: не консолидируешь урожай — уходишь на следующую фазу вперед всех, туда, где участников сводят друг с другом.

Что произошло у этих троих, я не знал и знать не мог. Может, они получили свою партию, посмотрели на живых людей и не сумели поднять руку. Может, кто-то из них просто замешкался, а система сочла заминку отказом. Гадать было бесполезно, важно было другое: на решение ей хватило получаса.

Я стер с лица пепел. Вот сколько у нее терпения — полчаса.

«Тетыща. Ко мне доставили партию людей, ушел к кромке встречать», — отбил я в чат.

«Сколько?» — влезла Лиза, минуя протокол.

«Трое. Это только первая партия».

«Живыми можешь — бери живыми, Денис. Врунов я потом отберу», — написала Лиза.

«Возьму живыми. Всех троих», — ответил я.

«Не обещай, — написала Лиза. — Ты их еще не видел».

«Ден, скажи слово — заведу броневик и примчусь, — это Макс врубил режим берсерка. — Трое на одного — не надорвешься?»

«Сидеть на базе, Тернер. Купол не открывать, — ответил я и добавил: — Макс. Ты мне утром что обещал?»

«Голой жопой на танк не лезу, — буркнул он. — Так это ж не я на танк, а танк к тебе на помощь».

«Не флудим», — сказал я, и Макс умолк.

«Принято. Окно в двенадцать тридцать, — отозвался Тетыща и добавил: — Денис, ты прав, люди — это тоже оружие».

Я подхватил Кроша на руки и, крякнув, уложил себе на шею. Весил он как взрослый баран.

— Пойдем встречать, дружище.

Пост, то есть аномалию, я оставил за спиной и сразу ощутил себя уязвимым. До кромки было пять километров по прямой, и «Ветер» съел их за пять минут. Крош терпеливо лежал, только уши прижал — на такой скорости ему в морду летел пепел.

За полкилометра до границы я сбавил скорость. У обрыва дороги, там, где осталась «сузучка», «Фазовый взгляд» высветил три сигнатуры. Одна ходила кругами у машины, вторая сидела неподвижно, третья стояла поодаль, и были они метрах в двадцати-тридцати друг от друга. Не похоже на сработанную группу. Я прищурился, считывая уровни: 41-й, 26-й, 33-й. Все трое — чистильщики.

Я опустил Кроша на пепел.

— Сзади, дружище, — велел я. — И не отставай.

Крош мотнул хвостом и потрусил следом.

Меня гости не видели. Для любого живого или системного взгляда я был пустым местом — восьмой ранг «Сокрытия души» исправно работал, и я в кои-то веки об этом пожалел. К вооруженным взвинченным людям, которых только что телепортировало через полмира, лучше подходить в открытую.

Здоровенный чернокожий мужик 41-го уровня ковырялся в «сузучке». Оранжевая куртка какой-то экстренной службы, огромный топор за спиной. Он выдернул провода из-под руля, соединил их — движок чихнул и заглох. Мужик выпрямился и врезал кулаком по капоту. По тому самому месту, где час назад сидела Лиза.

— Эй! — крикнул я, выходя на дорогу. — Машина без хозяина не заводится. Хозяин — я.

Языковой барьер система сняла для всех еще месяц назад, так что понял он меня сразу. Развернулся, схватился за топор и вытаращился. Он видел одинокого мужика с бейсбольной битой, без брони и без уровня.

Двое других, мужчина и женщина, прятались в развалинах и наблюдали. Теперь я уверился, что троица не знакома между собой. Возможно, из разных концов света…

— Ты кто такой? — прорычал он на кривом английском, но в моей голове лингвистические потуги превратились в ровный русский. — Не подходи!

— Денис, хозяин этой машины, — представился я и остановился шагах в десяти. — А ты в ней зачем ковыряешься?

— Здесь должен быть участник! Система сказала: здесь! Убей участника Третьей волны — займи его место! Где он прячется, отвечай!

Судя по этому детине, сильные и тупые неплохо выживают.

— Тебя обманули. Слот один, а вас будут доставлять партиями, пока кому-то не повезет или пока вы не кончитесь. Опусти топор. Есть другой выход.

Я-то знал, как будет проходить Третья волна. А как она виделась простым людям? Они ведь не в курсе, что мы контейнеры. Наверное, думают, что попали в инопланетное шоу, где надо выжить. Кто выживет, тот наследует Землю — должны же быть победители?

— Другой выход. — Он перехватил топорище двумя руками. — Я месяц вытаскивал людей из-под бетона голыми руками. Своих вытаскивал, в своем городе. А сегодня мне сказали: Чиди, хватит таскать, теперь бери их себе. Ты бы не взял?

— Я бы сначала спросил, кто сказал и какой у него интерес.

Он оставил мои слова без ответа и мотнул подбородком в сторону пустоши.

— Участник здесь. Ты его прячешь или ты и есть он. Отойди от машины. Второй раз просить не буду.

Он еще раз посмотрел на мою биту, на пустой профиль, сделал свой вывод — и бросился.

Я включил «Ветер». Воздух загустел. Незваный гость неспешно замахнулся, оттолкнулся, медленно полетел, опуская топор. Я шагнул вбок, пропуская лезвие мимо плеча, и ударил «Нагибатором» снизу вверх, в грудину. Хрясь! «Отбрасывание» отшвырнуло его на капот «сузучки». Топор перелетел машину и упал. Подергиваясь, хрипя и пуская кровавую пену, чернокожий сполз на дорогу и затих.

Он умер раньше, чем я подошел. 41-й уровень, тысячи упокоенных… Одушевленный контейнер сломался об мою биту.