Рай накануне (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 10

— Привет, земляк. Тут такое дело… Мне помощь нужна. Сказали, только ты можешь помочь.

— Че такое? — настороженно спросил он, снова и снова вытирая о штаны потные ладони.

— Девушка в опасности. Блондинка, приехала с группой туристов. Я слышал, что группа русских бандитов хочет ее похитить. Один лысый, здоровый такой, второй с бородкой, в татухах весь, — я описал Папашу и Волошина. — А девушка блондинка с короткой стрижкой, Машей зовут. Надо найти ее и предупредить. А где она — хэзэ. Поможешь?

— Напиши в полицию, — пробормотал он. — Сведения о жильцах конфиденциальны!

— И что я скажу в полиции? Я тех чуваков впервые вижу и не знаю, откуда они. Хочешь, денег дам? Ну реально надо!

Я отсчитал пятьсот баксов, протянул Максу. Он открыл рот, выпятив огромные резцы, закапал слюной на деньги.

— Ну хошь, я паспорт покажу? В моих мыслях только добро, клянусь! Ну, помоги, брат!

Макс потер подбородок и кивнул.

Секунды за три жадность победила инструкцию, что данные посетителей конфиденциальны. Видимо, они одной с Кариной породы. К тому же Филиппины — страна коррумпированная, тут взятка — это норма.

— Ладно, ладно, только тихо, — зашептал он, сгреб купюры, воровато огляделся и кивнул на дверь в свое логово.

Мы вошли в серверную, где Макс преобразился, стал уверенным и важным, метнулся к одному из экранов, подвигал мышкой, оживляя его.

— Мария… посмотрим… гостей с таким именем двое. Шевченко? Триста двенадцатый, второй этаж, восточное крыло.

— Триста двенадцатый, — повторил я. — Макс, ты святой человек. Можешь записать на свой счет спасенную жизнь.

— Да лан. — Он зарделся, проводил меня к выходу и долго смотрел в спину.

Шагая прочь, я думал, что завтра в это же время он будет сидеть в серверной и трястись, слушая, как в дверь скребется лишившаяся души горничная.

Триста двенадцатый нашелся быстро. Я постучал, но никто мне не открыл, что неудивительно. Однако за глазком я уловил движение.

— Кто? — спросили знакомым голосом.

Будто приоткрылась дверь в несвершившееся, и оттуда потянуло холодом.

— Маша, открой, пожалуйста. Есть разговор.

— Если ты от Еремея с его «раскройся миру», то иди в баню, — сказали из-за двери. — Я ясно дала понять.

— Я не от Еремея. Я муж той дуры, что слюни по нему пускает. Очень нужна твоя помощь.

Давай, Маша, действуй! Тебе нравится помогать людям и животным. Щелкнул замок, дверь приоткрылась, и Маша шагнула ко мне, не пуская меня внутрь, запрокинула голову. Глаза с прищуром, короткая стрижка, пирсинг. Она оставляла впечатление хитрой и немного вздорной… и одновременно очень нежной.

— И чего тебе надо, муж дуры? — спросила она с легкой иронией.

Чем-то Маша сейчас напоминала кошку, трогающую лапкой игрушку.

— Нанять тебя на день. — Я показал пустые ладони, потом достал из кармана пачку. — Плачу налом, вперед. Работа простая: быть рядом со мной до вечера. Если быть точнее, до 23:30.

Видя, как округляются ее глаза, я примирительно вскинул руки:

— Никакого интима! Мы будем имитировать пару. Так скажем, ты на время займешь место Карины. Понимаю, что это попахивает шпионскими играми, но — никакого риска. Единственный риск — скандал с Кариной, но я постараюсь его избежать.

Она не взяла деньги, но и дверь не захлопнула — уже хорошо. Неужели я правильно потянул за ее авантюрную жилку?

— Ты больной?

— Возможно. Но не опасный, и тебе заплачу больше, чем ты потратила на эту поездку. — Я кивнул в сторону бассейна, откуда тянуло благовониями и блаженным мычанием паствы. — Слушай, ты единственная тут не дура. Ты сюда приехала не за чакрами, а за кем-то — за мамой, подругой, неважно, — и тебе тошно. А мне нужен человек с головой и кулаками на пару часов. Дело чистое. Не понравится — уйдешь в любой момент, деньги оставишь себе.

Маша удивленно уставилась на свои руки.

— Кто тебе сказал?

— Твои костяшки, стать, мышечный рельеф, — улыбнулся я. — Так за кем ты сюда приехала?

Она изучала меня долго. В боксе, наверное, так смотрят перед гонгом.

— За подругой, — сказала она наконец. — Дура подруга.

— Так что, берешься?

Она пожала плечами.

— И не спросишь, сколько плачу?

— Я не нуждаюсь в деньгах, — улыбнулась она.

Вспомнилось, что Маша — мажорка, но сумму я все-таки назвал, и в ее глазах блеснул интерес.

— Риски? — спросила она.

— Да никаких. Просто сопровождать меня. Если боишься, возьми с собой кого-то еще под предлогом, что этот отель паршивый, а мы поедем смотреть хороший.

— А если я кузнеца возьму? — прищурилась она.

— Да хоть богомола, — отмахнулся я. — Стол, алкоголь, развлечения — с меня. Ну и Кукушкина позлить — тоже с меня.

— Кукушкина? — спросила она.

— Это фамилия гуру Еремея.

Запрокинув голову, Маша рассмеялась, демонстрируя ровные белые зубы.

— И учти, — добавил я, — к ночи тут будет нехорошо. И тут, и в Самаре. Совсем нехорошо: связь пропадет, начнется полный хаос…

— Что за бред?

— Увидишь. Хочешь проверить, не вру ли? Дождись полуночи, и сама решишь, верить мне дальше или нет.

— Самара, — она прищурилась. — Ты тоже наш? И что за беспорядки начнутся? Война? На Филиппинах? Но с кем?

Долго рассказывать, увидишь. На, держи. — Я сунул ей свой паспорт. — Если совру, порвешь его. Так что, идем?

— Ну ты и дурак!

Однако паспорт мой открыла и с полминуты его изучала, переводя взгляд на меня. Человек без авантюрной жилки меня бы давно послал. Маша играла в шпионов или в телохранителя, или… играла, в общем. Ей было интересно, как я стану выкручиваться в полночь.

— Идем, муж дуры. Но если ты маньяк, то, сам понял, я могу за себя постоять.

— Договорились.

— Заходи, дорогой, гостем будешь.

Маша посторонилась, впуская меня в номер. Наивная девочка, не жившая в волчьи времена.

Я почти улыбнулся. Впервые за три прогона мне попался человек, с которым можно было разговаривать прямо, без танцев с бубнами.

Сердце наполнялось радостью, когда я смотрел на нее. Иногда появлялось жгучее желание потрогать Машу, встряхнуть, чтобы убедиться — живая! И будет жить.

По идее она особо не повлияла на последовательность событий, как и Карина. Потому я решил рискнуть и вытащить ее.

Выяснить бы, что происходит в Мабанлоке, изменилась реальность или нет? Мигель мог прорваться, и я смогу, и выясню.

Я отсчитал Маше половину денег вперед, велел переодеться во что-нибудь немаркое и через четверть часа спуститься к воротам, а сам пошел собираться. Карину с собой я брать не стал: ей досталась роль попроще — сидеть на чемоданах, мечтать об «икс-третьем» и к 23:20 быть в лобби. Зато сунул в спортивную сумку «Нагибатор», прикрыв его сверху полотенцем: оружие до полуночи не пробудит смертоносные свойства, но привычка держать его при себе оказалась сильнее логики.

У ворот мы поймали такси — потрепанный седан с иконкой на торпеде и пожилым, высушенным, как финик, водителем-филиппинцем.

— Отель «Калигайахан», — сказал я водителю, он кивнул, озвучил цену, и мы поехали.

— Зачем нам туда? — запоздало занервничала Маша. — Это не опасно?

— Опасно будет после полуночи, — ответил я, физически ощущая ее сомнения. О-о-о, с каким удовольствием она включила бы заднюю! Но стыдно, когда уже назвалась груздем.

В «Кали» через неделю с небольшим соберется община из тридцати с лишним человек, и Лиза станет контролером. Сейчас там просто жили люди, не зная, что две трети из них к утру превратится в мясо, а оставшаяся треть счастливчиков это мясо переживет ненадолго.

Дорога заняла минут десять. Я смотрел в окно и отмечал места, которые станут для нас знаковыми: вот билборд, где надо сворачивать на электростанцию, которая даст нам кров, вот поворот на «Кали». Маша молчала, разглядывала меня боковым зрением и явно держала наготове локоть. Правильно держала.