Пустая ловушка - Макдональд Джон Данн - Страница 25

Мир предстал передо мной в ином свете. Новые и особые отношения с Тони вселили в меня изрядную долю оптимизма. Ложного оптимизма. Там, в комнате, предаваясь таким радужным и таким свежим воспоминанием, я вдруг стал ощущать, что на свете есть добрая воля, что Круслов выслушает меня и все можно будет объяснить.

Но эта уверенность так и осталась в той комнате. Сбегая вниз по лестнице, я собирался сдаться. Под солнцем этот план испарился. Женщина из дома напротив уставилась на меня со своего крыльца, потом повернулась и зашла в свой дом. Я прибавил шаг. Если я сдамся, у них будет все, что им нужно. Все до самой последней малости. Радость от новообретенной любви повлияла на мои оценки. Тони была более проницательной, когда говорила, что попытается меня переправить. Теперь я знал, что мне нужно удирать. У меня было при себе около двадцати долларов, щетина на лице и одежда, в которой я пришел.

Главное — выбраться из города. Далее я свяжусь с Тори, а он переведет мне деньги на какой-нибудь адрес до востребования. Но меня не покидало такое же ощущение, как той ночью на площадке, когда оглушили Иггера, — казалось, у всех домов были глаза, и все они наблюдали за мной. Я старался думать о том, как уеду от них подальше, а позднее свяжусь с Тони и она приедет ко мне, но был в панике. Ладони вспотели. Я шел так быстро, как только мог, постоянно куда-нибудь сворачивая, но не совсем наобум — все-таки держался направления на юго-восток, зная, что там попаду на главную магистраль. Я шел по убогим кварталам, мимо кондитерских лавок, заполненных школьниками, отворачивал лицо от машин, и побуждение снова и снова оглядываться назад было почти непреодолимым.

Наконец дома стали редеть. Появились пустыри с высоченными сорняками. За маленькими гаражами автосервиса ржавели остовы выброшенных автомобилей. Это я дошел до окраины города. Мостовая тут была вздыбленная и потрескавшаяся. Люди вываливали мусор в конце улицы.

Глянув на юг, я увидел поток быстро движущегося грузового транспорта в четверти мили от меня и понял, что это то шоссе, которое мне нужно. Двинулся к нему напрямик, через пустыри с топкой почвой. В одном месте пришлось перепрыгивать с кочки на кочку. Поскользнувшись, попал в черную грязь, погрузившись в нее по щиколотки, пришлось вытирать ноги травой. На полпути к шоссе я наткнулся на молодую парочку, которая свила себе гнездышко на одеяле в высокой траве. Бросил на них лишь беглый взгляд, а они не пошевелились и не издали ни звука.

На шоссе я остановился за щитом для объявлений и попытался в какой-то степени восстановить в себе уверенность. Мне хотелось заползти в густую траву и спрятаться там. Слишком уж просто было представить, как они меня убьют на совершенно законных основаниях, если поймают. Наконец перешел шоссе, встал на обочине и принялся голосовать, останавливая машины, движущиеся на восток.

Автомобили проезжали мимо на большой скорости, обдавая меня горячим ветром. Солнце играло на их хромированных поверхностях. Пыхтя, проносились грузовики. Я шел на восток, низко опустив голову, так, чтобы из машин, движущихся в направлении города, не было видно моего лица.

Прошел ресторан для автомобилистов. Страх вытеснил голод. Мне нельзя было рисковать и терять много времени. Я все время помнил слова Франса о тревоге шестой степени.

В полумиле от ресторана для автомобилистов я услышал звук приближающейся ко мне сзади машины. Повернулся к ней с поднятым большим пальцем и фальшивой улыбкой, но это оказался дорожный патруль. Я резко отвернулся, понимая при этом, что моя быстрота сама по себе подозрительна. Патрульный автомобиль промчался мимо, и только у меня немного отлегло от сердца, как его шины взвизгнули, затормозив на сухом асфальте. Казалось, он собирается развернуться, как только позволит транспортный поток. Я перепрыгнул через кювет, перескочил через низкую ограду и побежал через возделанное поле. Добравшись до опушки леса, оглянулся назад. Патрульная машина стояла на обочине. Один человек находился у ограды, другой — возле машины. И тут что-то просвистело возле моей головы. Срезанный лист, кружась, медленно опустился на землю. Раздался слабый треск.

Я нырнул под защитную сень леса и в ужасе побежал. Споткнулся, упал, перекатившись, вскочил на ноги и снова побежал. Ветви обжигали мне щеки. Я совершенно потерял ориентацию. Знал только, что люди, которые хотят меня убить, гонятся за мной. Когда я упал во второй раз, у меня сперло дыхание. Я лежал там, где упал, и слушал. Издалека до меня доносился шум транспорта. Я слышал где-то неподалеку птицу, выводившую переливчатые, замысловатые трели. Пролетел реактивный самолет с негромким раскатистым гулом, слишком высоко, чтобы его можно было разглядеть.

После этого я пошел медленнее. Лес закончился. Дальше начиналось широкое поле с грунтовой дорогой за ним. Я присел на корточки и какое-то время понаблюдал за дорогой. Ничего не происходило. Тогда двинулся через поле к ней, но в десяти шагах от скрывающего меня леса послышался звук приближающейся машины. Я поспешно отступил назад. Автомобиль остановился в сотне ярдах дальше по дороге, и вышедший из него человек в униформе стал всматриваться в лес. Я знал, что он меня не видит, но казалось, что он смотрит прямо на меня. Полицейский присел на ограду и закурил сигарету, продолжая наблюдать за лесом.

Я отступал до тех пор, пока он не исчез из виду, далее двинулся параллельно дороге. И вскоре наткнулся на другого человека, который ждал так же терпеливо, как и первый. Я повернул обратно, туда, откуда пришел. Поначалу лес казался мне обширным. Теперь же я понял, что это жалкий клочок земли, покрытый кустарниками, не дающими никакого надежного укрытия. Потребовалось совсем немного времени, чтобы выяснить — меня обложили со всех сторон. Солнце почти зашло. Стало ясно — больше бежать некуда.

Я вспомнил про Тони и понял, что пребывал в безрассудной панике. Франс, конечно, донес, где я прятался. Возможно, Тони уже под стражей и ее обвиняют в пособничестве мне. Они устроили на меня охоту, и любой, кто мне помогал, пострадает.

В сумерках я снова вышел из леса на главное шоссе, высоко подняв руки. Там находились три патрульных автомобиля и две машины уорренской полиции. Меня подташнивало от изнеможения. Круслов тоже был там. Меня обыскали и посадили в машину.

В полицейском управлении меня зарегистрировали, сфотографировали, опять обыскали. Из моих карманов достали все, отняли ремень, шнурки, галстук. Потом меня посадили в замызганную камеру. Полчаса спустя провели из нее наверх, в маленькую голую комнатенку с зарешеченными окнами, колченогим столом, шестью стульями, плевательницей, настенными часами и очередным календарем с девушкой. Это был все тот же комплект невероятно пышных бедер, только на этот раз юбку ее задрал ветер, а не колючая проволока.

Сторожил меня молодой рыжеволосый полицейский с худым длинным лицом. Он сидел на столе, жевал жвачку и наблюдал за мной бесцветными глазами. Когда я попросил у него сигарету, он сказал, что не курит. На углу стола стоял телефон. Кусочек его трубки был отколот.

Пятнадцать минут спустя Круслов, Хильвер, незнакомый мне человек в штатском и стенографист быстро вошли друг за другом, хлопнув дверью о стену. Конвоиру Круслов приказал выйти. Все в ожидании уселись на стулья. Капитан, положив толстые руки на бедра, посмотрел на меня:

— Ну что, черт возьми, далеко ты ушел? Спрятался в комнате своей подружки, а потом попытался смотаться из города автостопом? Не умно, Сьюэлл.

— Где она?

— Вопросы задаю я.

— Она не имеет к этому никакого отношения.

— Ты провел ночь в ее комнате?

— Это совершенно не относится к делу, капитан.

Тыльная сторона его руки была как доска. Она рубанула по моей губе, и я качнулся так сильно, что едва не упал со стула. Круслов улыбнулся почти добродушно:

— Я буду задавать вопросы, а ты отвечать. Учти, я почти не спал, а потому весь в нетерпении. И требую от тебя смирения, Сьюэлл. Ты убил девушку из приличного общества, сделал это очень аккуратно, и тебе это почти что сошло с рук. Тебя поймали благодаря четкой работе полиции. Мы просмотрели багажники машин всех, кто имел к этому касательство, и в твоем нашли доказательство того, что ты держал там ее тело. Ты решил сбежать, но сделал это недостаточно прытко, так что проиграл по всем статьям. Надо же, перехитрил Пола Франса, что не каждому удается. Но это было твое последнее везение, больше тебе не придется на него рассчитывать. А теперь вопрос: почему ты убил ее?