Пустая ловушка - Макдональд Джон Данн - Страница 22

Круслов и Берд сели в машину и уехали. Патрульный стоял в дверях. Он достал сигару, откусил кончик и закурил. Какое-то время вглядывался в ночь, а потом зашел в мой дом. Свет погас. Я медленно отступал по боковому двору, так, чтобы ствол дерева все время оставался между мной и домом. В дальнем конце двора была высокая изгородь. Присев возле нее, я попытался придумать что-нибудь дельное, но голова у меня не работала. Если я сдамся, мне придется как-то объяснить, почему, обнаружив тело, я избавился от него. Теперь мне стало ясно, что этот поступок просто вопиет о моей виновности. Я продолжал изводить себя, вопрошая, зачем вообще отвез тело. Едва ли это была удачная мысль.

В душе все разрастался и разрастался страх, что мне из этого не выпутаться. Конечно, все логично: я привел ее к себе домой и задушил, отогнал ее машину и бросил ее, вернулся, поспал, на следующий день позаботился о теле... Мои отпечатки пальцев остались на ее машине. Теперь они начнут искать брезент, и если его обнаружат... Кажется, где-то я читал, что они могут идентифицировать потовые выделения, а руки у меня наверняка были потные, когда я поднимал брезент с ее телом. Прибавьте сюда мой пояс на шее, что они тоже установят. Мне захотелось броситься бежать, бежать что есть мочи по ночным полям прочь от этого места.

Через некоторое время я подумал обо всех, кого знал, и мне пришли на ум всего два человека на всем белом свете, которые выслушали бы меня и поверили бы мне: Тори Уайлан и Тони Макрей. Тори был далеко, а вот Тони — рядом.

Словно вор, я прокрался к ее заднему двору. В окно увидел женщину, которая мыла белые с голубыми каемками тарелки. Задев ногой детскую жестяную игрушку, я бросился в густую тень и выждал, пока успокоится мое сердце. Я стоял у кустов сирени и смотрел на освещенные окна большого желтого дома, испытывая безумное желание запрокинуть голову и заорать:

— Тони! Тони! — Крик ужаса, мольба о помощи. Ребенок в ночи.

Я обошел кругом большой желтый дом, весь, кроме переднего фасада, держась на достаточном удалении, чтобы видеть высокие окна, но не нашел ее и пробрался на прежнее место. И вдруг неожиданно заметил ее в окне второго этажа, ближе к задней части дома. В желтом халатике она подошла к окну, обеими руками теребя темные волосы на затылке. Я пригнулся, пошарил по земле и нашел три маленьких камушка. Первый со стуком отскочил от дерева рядом с ее окном. Второй отчетливо и резко звякнул о стекло. Тони выглянула в окно. Она стояла спиной к свету, так что я не мог видеть выражения ее лица. Я бросил последний камушек, и он, ударившись о стекло, заставил ее вздрогнуть. Никто не выглядывал из других окон. Я достал зажигалку, поднес ее к подбородку и зажег. Ночной ветер колебал пламя. Я поместил руку в освещенный участок и несколько раз согнул палец в манящем жесте, прежде чем сильный порыв ветра загасил пламя.

Тони стояла у окна не шевелясь. Нетрудно было догадаться, что творилось у нее в голове: вот теперь босс явился за наградой. Полагаю, она разозлилась, однако почему-то я знал, что любопытство побудит ее спуститься вниз. А кроме того, ей ведь хотелось выразить свое возмущение. Тони отошла от окна, а когда подошла к нему снова, то была уже одета. Посмотрела вниз, ушла, и примерно через минуту я увидел ее идущей по траве двора.

В двадцати футах от меня она произнесла звонким голосом, который, как казалось, был слышен по всему городу:

— Мистер Сьюэлл, чем, по-вашему, вы занимаетесь?

— Тише, пожалуйста! — испуганно прохрипел я.

Тони подошла ко мне ближе и прошептала:

— В чем дело, в конце концов?

— Меня ищет полиция, Тони. Они хотят арестовать меня за убийство Мэри Олан.

— Это просто глупо! Вы не могли никого убить.

— Пожалуйста, пожалуйста, не повышайте так голоса, Тони. Я не убивал ее. Но хочу рассказать вам, что я сделал. Я нашел ее тело в моем стенном шкафу в воскресенье утром, положил в мою машину и отвез туда, где его нашли. Теперь они решат, что это я ее убил. А если смогут доказать...

Она перебила меня:

— Вы дурак, Клинт! Вы совершеннейший дурак!

— Я знаю, знаю. Я поступил глупо...

— Вам лучше прямо сейчас пойти в полицию и рассказать им, как было дело.

— Вы всего не знаете. Вы не знаете, насколько скверно это выглядит.

— Вы не можете рассказать им правду?

— Я не рассказал им ее в самом начале и не осмелюсь теперь.

— И чего же вы ждете от меня?

— Это звучит чертовски глупо, но я не знаю, чего от вас жду. Просто хотел рассказать кому-нибудь, хотел рассказать вам. Это так глупо! Ну что же, ладно...

Она потупилась и слегка поддела ногой траву.

— Если вы убежите и спрячетесь, это будет выглядеть еще хуже.

— Я это знаю! Но что я могу поделать? Я не могу стоять здесь до бесконечности. Мне хотелось бы рассказать вам все.

— Без всякой лжи? Ничего не опуская?

— Никакой лжи, Тони. Я с ней покончил. Она себя не оправдывает.

— Вам следует пойти в полицию.

— Мы не можем спорить об этом здесь.

Тони повернулась и посмотрела на дом. Мне хватило света из окон, чтобы разглядеть, что она закусила нижнюю губу.

— Не хочу вас впутывать, — проговорил я.

— Помолчите минутку. Ваша машина при вас?

— Они ее забрали.

— Наверное, и ваш дом держат под наблюдением?

— Там остался человек, который ждет моего возвращения. Они думают, что я пошел прогуляться. Разъезжают по этому району, ищут меня.

— Вы можете пойти в мою комнату, если сделаете все в точности, как я вам скажу.

— Я не хочу вас впутывать.

— Я уже впуталась. А теперь слушайте. Тут есть лестница черного хода. Она начинается от заднего коридора, возле кухни. Снимайте ботинки.

Тони управилась с этим как специалист. Пошла на кухню для отвлекающего маневра, пока я пробирался вверх по узкой лестнице. Покинув кухню, с шумом поднялась следом за мной. Я подождал наверху, за дверью, пока она шла по коридору к своей комнате. Тони открыла дверь своей комнаты, оглянулась и кивнула мне. Я молча двинулся по коридору и проскользнул в ее комнату. Она зашла после меня, закрыла и заперла дверь. Пересекла комнату, задернула шторы на обоих окнах. Я чувствовал слабость, меня била дрожь. Я сел в необитое кресло и закурил сигарету.

Только через несколько секунд я был способен оглядеться. Комната выглядела более чем скромно. Высокая двуспальная кровать занимала в ней господствующее положение. Стены были уныло зелеными. Две лампочки с матовыми абажурами слегка скрадывали это убожество. В приоткрытую дверь я разглядел маленькую отдельную ванную. Еще здесь находились угловая этажерка, железная полка да двухконфорочная плитка на крошечном шкафчике для посуды. Было что-то удручающее в том, что жизнь Тони втиснута в такое безликое жилье. Вообще-то я представлял, что она часто ходит на свидания, поскольку, безусловно, была красива. Но нельзя же бегать на них каждый вечер. Должны быть и вечера, проводимые в одиночестве, чтобы постирать вещи, почитать, привести в порядок волосы и ногти, послушать маленькое пластмассовое радио кораллового цвета. Дверца стенного шкафа оказалась чуть приоткрытой. Я увидел аккуратно развешанную одежду и аккуратно поставленную в ряд на полу обувь. Тони подошла и закрыла дверцу. В комнате стоял запах чистоты — ароматное мыло с примесью духов.

Тони поставила пепельницу возле меня, придвинула стул с прямой спинкой и села напротив, так близко, что наши колени почти соприкоснулись. Потом наклонилась вперед и прошептала:

— Даже шептать громко нельзя, Клинт. Хозяйка заставит меня съехать сегодня же, если узнает, что я привела сюда мужчину.

— Хорошо. Я расскажу с самого начала, с того момента, как нашел ее тело.

— Нет, — возразила она. — С самого, самого начала, с того дня, когда вы с ней познакомились. — В темных глазах Тони читалась своего рода жадность. Она хотела знать все.

И я выложил ей все без остатка. На это ушло немало времени. Она задавала вопросы, но не часто. Казалось, ей едва не стало дурно, когда я рассказал, как укладывал тело в багажник, как оно катилось вниз по склону оврага до тех пор, пока дерево не преградило ему путь. Когда я сообщил про банку и нитку, она сказала: