Правила волшебной кухни 12 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 2

Что характерно, я понял — Аня сейчас вообще не шутит и говорит на полном серьёзе.

— Успокойся, — попросил я. — Всё с тобой нормально. Кто вчера кучу мужиков в отеле раскидал?

— Я, — ответила Аня. — Но…

— Но вот и всё, значит. И вообще! Я ведь не просто так тебя поймал. Пока временное затишье, предлагаю уже наконец-то разобраться с родителями.

— Так ведь Артём уже пошёл.

— Куда?

— Разбираться с родителями.

— ЧО⁈

— Ну синьор Марина-а-ари, — протянул Конан, аккуратно отпихивая меня от кофемашины, которую я только что от шока забросал зёрнами.

— Что ты только что сказала?

— Артём пошёл к родителям, — повторила Аня. — Сказал, что хочет с ними поговорить. Так, погоди! — сестра нахмурилась. — Я думала, что ты разрешил!

— С чего бы вдруг⁈

— Не знаю!

— Ты… Ты… Ты, — тут я чуть было не задохнулся от переизбытка чувств. — Бегом на баржу! Они его сейчас надурят, возьмут в заложники и… и ещё чего-нибудь натворят говнистого, в своём духе!

Путь до баржи пролетел, как одно мгновение. Высоко подбрасывая колени и перемахивая через всякие урбанистические преграды типа торговых лотков, мусорных баков и уличных проповедников, мы с Аней добрались до пристани, а оттуда и до владений сестры.

Уже спускаясь в недра баржи, я думал, что сейчас обнаружу в карцере лужу крови и злодейскую записку с содержанием типа: «Ха-ха-ха! Вы никогда нас не найдёте!» — или что-нибудь такое же драматичное, но в итоге нарвался на… семейную идиллию.

— Артур, — кивнул мне отец, поднося ко рту чашечку чая и оттопырив при этом мизинец. — Анна.

Хрен знает почему и откуда, но в каюте родителей появилась новая мебель. Прямо по центру стоял застеленный скатёркой стол, а на нём — чайник, сервиз с голубыми цветочками, сахарница, блюдечко с лимоном и плетёная корзинка, полная песочного печенья. Мне аж глаза протереть пришлось.

— А что тут, собственно говоря, происходит?

— Арту-у-у-урчик, — с улыбкой протянула Мария Александровна, которая явно врубила режим «хорошая мамашка 2.0». — А мы тут вот, с невесткой знакомимся…

Ах, да. Важный момент, который я не уточнил сразу — помимо родителей за столом сидели Артём и Каролайн.

— Прекрасная девушка, к слову говоря, — продолжила матушка. — А вот ты нас со своей Джулией так до сих пор и не познакомил!

— Зачем?

— Ну как? Нам с отцом ведь тоже нужно приложить свою руку к планированию свадьбы. А как её планировать, когда сидишь круглые сутки взаперти?

— Зачем? — тупо повторил я, всё ещё под впечатлением от картины. — В смысле: зачем вам прикладывать руку к моей свадьбе? Вы тут вообще причём?

— Ой, Артур, — мать закатила глаза, мол, опять ты за старое. — Ну сколько уже можно играть в обиженку?

В обиженку⁈ У меня от возмущения аж дух перехватило.

— Столько, сколько нужно! — крикнул я. — И напоминаю на всякий случай, что вы меня убить собирались!

— Кто старое помянет, — многозначительно сказал отец, — тому глаз вон, — и громко так сёрбнул чаю.

— Охренеть вы философы, конечно, — только и смог выдавить из себя я. — Так! Артём, Каролайн, на выход. Я очень рад, что вы познакомились с родней, но посещение окончено. А теперь все давайте-ка на выход.

— Артё-ё-ё-ём! — заверещала Мария Александровна, глядя как брат выполняет мой приказ. — Стой! Не уходи! Выпусти нас отсюда! Ну пожа-а-а-алуйста!

— Выпустит-выпустит, — сказал я, уже закрывая дверь. — Обязательно. Только не сейчас…

Итого: родители остались в своём карцере, а мы вчетвером поднялись на палубу с целью устроить мозговой штурм. Точнее сказать — семейный совет. Вот только безо всяких предвзятых личностей, чью судьбу мы и собирались решать.

— А можно я прогуляюсь по платформе? — спросила Каролайн чисто ради того, чтобы срулить подальше. — Это ваши семейные дела.

— Конечно-конечно, — кивнула Аня, а потом свистнула через два пальца, и приказала появившимся ниндзе и Эммануэлю погулять девушку и показать ей что тут и как.

И остались мы втроём. И начали мы решать. И было то решение сложным.

— Что будем делать? — спросил я. — Родители у нас всё-таки те ещё… м-м-м…

— Негодяи, — подсказала Аня.

— Да. Но! Всё-таки, какие ни есть, а родители. Но! В разное время, пытались нас всех убить.

— Хотели, но не убили, — сказал Артём.

— Аргумент, — согласно кивнул я. — Прямо вот аргументище. С таким хоть в суд иди.

— С другой стороны, они ведь раскаиваются, — вмешалась Аня. — Да, неискренне, конечно. Но так ведь они искренне просто не умеют. Может быть сильно хотят, но…

— Но вот что я сейчас подумал, — нахмурился я. — Когда дед уходил, он ведь их и пальцем не тронул. И никаких мер даже не предпринял, хотя уже тогда всем было прекрасно понятно, что Сазоновых-старших понесёт по наклонной. А это значит что?

— Это значит, что он в них верил, — закончил за меня Артём.

— Так себе причина, — теперь в роли обвинителя выступила Анна Эдуардовна. — Из пальца высосанная.

И ведь не поспоришь. Я в свою очередь хотел придумать хоть одно логичное оправдание для своих драгоценных родственников. Точнее даже не придумать, а понять — есть ли оно вообще.

— Ну-у-у-у, — протянул я. — Самым логичным, как по мне, было бы сдать их Его Императорскому Величеству как государственных преступников. Пускай понесут справедливое, соразмерное наказание. Посидят на казённых харчах, шахматы из хлебушка полепят…

— Либо же может их просто взять и простить, — внезапно сказала Аня.

Причём от такого заявления брови в космос отлетели не только у меня, но и у Артёма. Хотя он! Он-то как раз и был из нас троих тем человеком, который всегда защищал Сазоновых-старших, искал им оправдания и верил, что они исправятся. Однако даже ему в голову не приходило ляпнуть столь смелое заявление.

— А что, так можно? — похлопав глазами, спросил брат.

— А почему бы и нет?

— Ну да, — тут меня пробил нервный смех. — Действительно, почему бы и нет? — но мысль я не отбросил.

Долго ли, коротко ли, мы посовещались и решили, что технически каждый из нас готов простить Эдуарда Богдановича и Марию Александровну. Но есть один момент.

— У них ведь талант к криминалу, — почесал я в затылке. — За ними ведь присматривать надо, как бы чего не вышло. И кто это будет делать?

— Кто? — тупо переспросил Артём, как будто бы подумал, что я сейчас решу эту загадку. Я же развёл руками и сказал:

— Не знаю! Ты сейчас по уши в отношеньках со своей Каролайн…

— Эй!

— Прости-прости. Ты сейчас по уши в охране синьорины Каролайн, — поправился я, — которая в свою очередь зачищает город от одержимых. У Ани бизнес. Баржа, винокурня, ремонт второй платформы и скорое открытие первой. Я тоже, как вы могли заметить, не в носу ковыряюсь. Плюс общее дело есть.

— Это какое? — уточнила Аня.

— Подвал Бачокки у нас до конца не зачищен. А там вино. А вино — это деньги. И слава тебе яйцы, что нам они больше не нужны так срочно, но всё-таки деньги лишними не бывают, и надо бы уже заняться. Артём?

— Да-да, — брат опустил глаза. — Я возобновлю приготовления.

И тут вдруг:

— Хулио! — вскрикнула Аня. — Ну точно же! У меня ведь все при деле, а этот ниндзя-гитарист слоняется неприкаянный, тренькает свою фламенку и ниссов раздражает. Вот его-то и определим. Днём он за Сазоновыми следить будет, а ночью Эммануэль. Ребята сработавшиеся уже, так что отличная команда получится.

— Ну-у-у-у, — я поморщился. — Сомнительно, но…

«Окэй» сказать мне было не суждено, потому как ровно в этот момент у меня зазвонил телефон.

— Маринари, привет! — поздоровался Матео крайне взволнованным голосом. — Ты не поверишь!

— Жанлука пропал?

— О, — рыбак вдруг как-то подозрительно замолчал. — Так ты уже знаешь, что ли?

А мне осталось лишь вздохнуть и посмотреть на чистое венецианское небо. Да сколько уже можно-то, а?

Интерлюдия. Маркиз Оливарес