Мастер билдов 4 (СИ) - Петров Егор - Страница 16

— Сколько вас? — спросил Корн, не дожидаясь ответа на прошлый вопрос.

— Тебе зачем?

— Раненые есть?

За завалом помолчали.

— Есть.

— Вода?

— Колодец во дворе.

— Открывай, — сказал он. — Я алхимик. Посмотрю твоих раненых, а потом поговорим насчёт торговли: что у тебя есть и чего у тебя нет.

— А твари?

— Мы по пути сюда с десяток положили. Не сунутся.

Завал начали разбирать, и это была отработанная схема, судя по ругани.

Когда мы вошли, дым сквозняком потянуло к нам, и я от неожиданности закашлялся.

Слева на сене лежали раненые, а в дальнем углу горел костер, и вокруг него сидели люди. Десятка два или три, а также несколько детей. Почти все они попрятались, когда мы зашли внутрь.

Повсюда лежали мешки с зерном и мукой, и ладно хоть от костра эти мешки оттащили, а то мне дурно стало, когда вспомнил, как сильно они взрываются. Нашли, конечно, место, где костры жечь.

Старшим у них оказался бородатый мужик в стёганке городской стражи, с перевязанной головой. Арбалет он так и не отложил, просто держал опущенным.

— Это кто? — спросил он про меня.

— Родня моя. Годрик, сын Хальда. — Корн даже не обернулся. — Чудной, но безобидный, пока ему не мешают.

Я обернулся на имя, медленно кивнул и уставился в стену.

Бородач посмотрел на меня снизу вверх, потом ещё раз, потом на доспех.

— Хорошее железо.

— Хальдова работа, — веско бросил Корн.

— Дорого небось.

— Дорого.

На этом разговор про меня кончился, ровно как старик и обещал. Спросил что-то было про Сайруса, но в итоге запнулся, а про себя Корн говорить мог сколько угодно.

Параллельно с этим он осматривал раненых. На каждого у него уходило секунд по десять: посмотреть, понюхать повязку, одну размотать, поморщиться и замотать обратно. Потом полез в кольцо.

— Этому половину сейчас, — сказал он, выставляя склянку на мешок. — Этому половину к вечеру. Одну даю бесплатно.

Дошёл до последнего, у дальней стены, и над ним просидел дольше, чем над всеми остальными вместе. Потом встал.

— А этому уже поздно что-то давать.

Кто-то всхлипнул. Корн даже головы не повернул.

Рассказывал бородач отрывистыми фразами, часто невпопад, что-то повторял по нескольку раз, но я его понимаю. Сложно связно рассказывать такие страшные вещи.

Волна пришла глубокой ночью. Её заметили, трубили тревогу, но вот реагировал народ долго. Гарнизона как такового не было, стен, чтобы держать волну, тоже нет. Кто успел, дал дёру, как купеческий караван, половину телег оставив. Кто на своих двоих побежал, кто на лошади.

Стража, числом двадцать человек, задерживала тварей как могла. Главное ведь, по-первости пережить, а потом тварей меньше станет. Кто в погреб прятался, кто еще куда. А стража не успела.

— Целую декаду тут сидим. Если по городу поискать, так может кто и в погребе до сих пор.

— А вы чего ждёте?

— Так торговцы-то убежали, как и остальные наши. Как доберутся до городов, расскажут, за нами гильдия и пришлёт.

Корн сказал, что мы в столицу, и что можем проводить. Я чувствовал, как у меня перекосило лицо. С одной стороны, дело, конечно, хорошее. Но, чёрт возьми, мы замедлимся ужасно, мне придётся ходить в этой штуке постоянно, и рано или поздно кто-то случайно проговорится и благодарные спасенные могут оказаться неблагодарными доносчиками.

Слава богу, что бородач отказался. У меня прям от души отлегло.

Потом они торговались, и, что удивительно, речь вообще не заходила о деньгах.

Сторговались на мешок крупы, полмешка муки, соль и здоровенную связку вяленой рыбы за три склянки и перевязку для всех раненых. Весь торг Корн держал такое лицо, будто это он делает им одолжение.

Хотя, если подумать, так оно и было. Мешки валялись под ногами, а раненые без помощи могли и не встать.

После очередного раунда переговоров бородач посмотрел на арбалет у себя в руках, потом на меня.

— Слушай, мастер маг. У меня вот скоба треснула. Твой-то, — он мотнул подбородком в мою сторону, — по железу ведь?

— По железу, — согласился Корн. — Только с отцом, а не сам. Отец делает, он подаёт.

— А-а.

Он положил арбалет на колени и больше про него не заговаривал, и я подумал, что легенда работает даже слишком хорошо.

— Я бы не ждал, — вдруг сказал Корн, когда мешки перекочевали в кольцо.

— Чего не ждал?

— Ни раненых, ни отряда.

Он сел на мешок, поставил локти на колени и сказал то, ради чего, я думаю, вообще завёл этот разговор.

— Поле разломов сдвинулось. Мы его с холма видели, своими глазами, сегодня. Оно пошло внутрь материка, на запад. Волна, что через вас прошла, оттуда бежала. И бежать твари будут ещё и ещё.

В складе стало тихо.

— Далеко до края? — спросил кто-то из дальнего угла.

Голос был очень хриплый, словно человек давно ни с кем не говорил. И, что удивительно, женский. Я даже повернулся всем корпусом, но в темноте и через щели разглядел только, что большая фигура сидит в одиночестве.

— С холма видно, — сказал Корн. — Значит, близко.

И тут бородач засмеялся.

— Ага, — сказал он. — Значит, всё плохо, а вы нас как раз проводите. За мешок крупы и остальное, что тут лежит.

— Я не просил идти с нами.

— Вот и не проси.

Корн посмотрел на него долго. Потом всё-таки сказал:

— Проводим до столицы. Бесплатно.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я вас первый раз вижу. — Бородач пожал плечами, и вышло это устало. — Вон тот у меня на глазах за пару вдохов положил трёх тварей. Куда вы нас выведете и зачем, я не знаю. Вдруг клану продать какому? А тут стены. Тут колодец. Придут наши — заберут. Не придут — сами пойдём, когда встанут.

Корн покивал, и лицо у него было такое, будто он это и ожидал услышать.

А вот то, что у меня отлегло после первого отказа, сейчас накатило с новой силой.

Легенда — прекрасная вещь. До того момента, когда тебе надо сказать двадцати людям, что они умрут, если останутся.

И тут та женщина, что говорила хриплым голосом, поднялась. Я только сейчас понял, что то, что я принял за большую фигуру, оказалось двумя. Они шли к нам, и я тихо охреневал, потому что рядом с девушкой шевелил лапами жук. Мне по пояс в холке.

Золотой D-ранговый скарабей, невероятно крепкая тварь. Судя по тому, как он ходит за ней, у нее зерно из пула приручителей, не ниже С-ранга. Иначе бы такую тварь подчинить не удалось.

Люди у костра раздались в стороны без единого слова. Кто-то подтянул к себе ребёнка за шиворот.

Она остановилась шагах в пяти и встала так, чтобы скарабей оказался позади неё, а не между нами. Сделала она это нарочно, и я это отметил.

Худая, чумазая, с волосами собранными хвост, из которых половина выбилась. Одета в куртку не по размеру, явно с чужого плеча, рукава закрывали пальцы до половины.

— Это правда? — спросила она. — Про разломы

— Вы сказали, проводите до столицы. Возьмите меня с собой.

Корн внимательно на неё посмотрел, задержавшись взглядом на огромных жвалах жука.

— Зверя куда денешь?

— Никуда. Он со мной, — ответила девушка.

— Пришлая она, — подал голос бородач, причем так, будто вступался за нас, а не за неё. — С купцами приехала, за два дня до зверей. Купцы убежали, а её оставили. А она угол забилась, и вот эта скотина телом своим её закрыла. Всю ночь по нему били. Утром вылезла целёхонькая.

— И?

— И ничего. Гнать не гоним. А спать рядом с ней никто не ляжет. Слишком многие… от этих самых тварей.

Кажется, предрассудки к приручителям тут не только у клана Костяного Моста, но и в целом. Логично, конечно, учитывая происходящее. Интересно, как вообще существует клан приручителей, про который говорил Корн?..

Я подумал про Тики-тика у себя на плечах и промолчал. Легенда же.

Скарабей тем временем повёл головой и остановил её на мне.

По дороге он оглядел всех, на Сайрусе задержался дольше, чем на остальных, а теперь встал и смотрел только в мою сторону. Жвалы ходили мелко, туда-сюда, с стрёкотом, будто он что-то пережёвывал.