Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей (СИ) - Зайцева Валентина - Страница 47

Через полчаса мы уже входили в автосалон «Северный Автодом». Это место находилось достаточно далеко от постоянных маршрутов студентов и преподавателей Академии «Олимп», поэтому я переборола сомнения и пошла внутрь вместе с ним.

Управляющий, солидный мужчина по имени Валерий, вежливо улыбнулся при нашем появлении, хотя его взгляд с лёгким недоумением скользнул по моей форме и помятому спортивному костюму Глеба. Убедившись, что мы пришли не ради праздного любопытства, он пригласил нас в свой кабинет.

— Чем могу помочь молодым людям? — поинтересовался он, усаживаясь за стол.

Глеб, не долго думая, протянул руку к вазочке на столе, достал оттуда злаковый батончик и с хрустом сорвал обёртку:

— У нас с отцом возникли некоторые... разногласия. Сегодня он изъял мою машину за долги, и по документам её отправили к вам. Я хочу узнать, как вернуть её обратно.

— Так-так... — Валерий открыл папку на компьютере и пролистал записи. — Вилков. Да, есть такой. Даже с учётом износа остаточная стоимость этого внедорожника составляет больше девяти миллионов рублей.

Глеб отправляет в рот кусок батончика и неторопливо жуёт:

— И во сколько мне обойдется выкуп, если я не смогу внести всю сумму сразу?

— А какой первоначальный взнос вы готовы сделать прямо сейчас?

Челюсть Глеба замерла на полуслове.

— На данный момент? Нулевой.

Валерий уставился на него, и по его брови было заметно, с каким трудом он сохраняет профессиональную невозмутимость.

— Понятно. Что ж, если у вас кристально чистая кредитная история, мы можем оформить стандартный займ... — Он взялся за калькулятор и быстро защёлкал клавишами: — Это выйдет примерно под пятьсот тысяч рублей в месяц.

Я увидела, как в глазах Глеба снова вспыхнул тот самый опасный, дикий огонёк. Прежде чем он успел натворить глупостей, я вмешалась, сжав его ладонь:

— Валерий, дайте нам, пожалуйста, одну минуту.

Управляющий понимающе улыбнулся:

— Конечно. Обсуждайте, не спешите.

Едва за ним закрылась дверь, я повернулась к кипевшему от злости Вилкову:

— Глеб, послушай меня. Ты не тянешь эту машину. Просто не тянешь. Я понимаю, насколько это обидно и паршиво, но тебе придется присмотреть что-то более скромное и доступное.

Он скомкал обёртку от батончика и бросил её в урну у двери. Мимо.

— Я не собираюсь покупать другую машину, — упрямо буркнул он, скрестив руки на груди и став похожим на капризного подростка. — У меня уже есть машина.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза:

— Тебе нужно просто средство передвижения, чтобы ездить на работу и по делам! Не обязательно кататься на люксовом внедорожнике. За гораздо меньшие деньги можно взять отличную подержанную иномарку и...

— Ты меня не слышишь! — отрезал он, тяжело ударив ладонью по столу. — Дело не в абстрактном транспорте, а именно в этой машине! И мне плевать, будет это стоить пятьсот тысяч в месяц или миллион!

Вот теперь я всё-таки закатила глаза:

— Это просто глупо.

— Разумеется, глупо! — взорвался он, нервно поправляя кепку под капюшоном. — Чёрт возьми, думаешь, я сам этого не понимаю? Я же не идиот!

Я долго и молча смотрела на него. На тёмные круги под глазами, на то, как судорожно сжимаются его пальцы на животе, как тяжело и с трудом он сглатывает.

— Тогда в чём же дело? Почему именно она?

— Ты всё равно не поймёшь, — он качнул головой и отвернулся к окну. — У тебя-то всё осталась при себе. Деньги, любящая и обеспеченная семья... Куча народа, которая готова разбиться в доску, лишь бы у тебя всё было хорошо. Люди, которым на тебя не наплевать. А у меня ничего не осталось. — Он резко встретился со мной взглядом, и я почти вздрогнула от открывшейся в его глазах глубокой уязвимости. — Эта машина — всё, что у меня было от прежней жизни. Статус, имя, уважение... Если отнять и это, то от меня вообще ничего не останется.

— Это неправда, — попыталась возразить я, пытаясь достучаться до него. — У тебя есть свой бизнес, ты сам его поднял!

Глеб издал низкий, мрачный смешок:

— Поверь мне, даже клуб принадлежит мне только на бумаге.

Я не совсем поняла, что он имеет в виду.

— Ты — это не твоя машина, Глеб.

Он прижал пальцы к виску, судорожно массируя кожу:

— Не будь такой наивной, Рыжая. В нашем мире важно держать планку и сохранять лицо.

Я аккуратно взяла его за руку, заставляя посмотреть на себя:

— Да какая разница, на чём ты ездишь?! Хоть на старом ржавом «жигулёнке», хоть на новенькой «феррари» — людям всё равно! — На секунду морщинка у него на лбу разгладилась, но я, не подумав, ляпнула лишнего: — На тебя и так все смотрят свысока. Твоя репутация и без того разбита в дребезги.

Я слишком давно знала Глеба Вилкова и прекрасно понимала, что он ценит прямую честность превыше всего. Но едва эти слова слетели с моих губ, как я осознала: я совершила ужасную ошибку.

Выражение его лица мгновенно изменилось. Раздражение исчезло, уступив место пугающему, мёртвому спокойствию. Это читалось во всем: в отведённом взгляде, в поджатых губах, в том, как тяжело опустились его плечи.

До меня с ужасом дошло: я только что по-настоящему ранила его чувства.

Я даже не подозревала, что у Глеба Вилкова вообще есть чувства.

— Глеб, прости, я не то хотела... — попыталась исправить положение я.

— Поехали, — сухо оборвал он и поднялся с кресла.

Я судорожно подхватила сумочку и поспешила за ним на улицу. В голове крутилась только одна мысль: обо всём забыть или попытаться хоть как-то сгладить эту неловкость.

Наконец я решилась и залезла в сумочку:

— Послушай, у меня есть кредитка на крайний случай. Там лимит под миллион рублей. Родители не сразу заметят списание. Давай вернемся и внесём платеж за пару месяцев? За это время что-нибудь придумаешь — с отцом решите или в клубе ситуация развернется...

Я протянула руку к его плечу, но он жестко отмахнулся.

— Забудь, — отрезал он, подойдя к моей машине. — Просто отвези меня в «Аид».

Я посмотрела на него с подозрением. Единственный известный мне способ, которым Глеб раньше быстро добывал крупные суммы — это азартные игры. Но это же прямая дорога к нарушению испытательного срока!

— Глеб...

Он резко поднял на меня глаза — блестящие от едва сдерживаемых эмоций, с застрявшей в брови одинокой блёсткой:

— Ты можешь хоть один раз не читать мне нотации и просто сделать то, о чём я прошу? Хотя бы один раз?

— Я просто хотела...

— Я сам решаю свои проблемы, — холодно чеканя слова, проговорил он.

Под его тяжелым взглядом я сдулась и сняла машину с сигналки. Спорить на парковке автосалона было бессмысленно.

— Ладно. Едем в клуб.

Всю дорогу мы молчали. На душе было паршиво, хотя я понимала, что моей вины тут нет. Всё это — лишь последствия его собственных поступков и решений. И всё же...

Видеть его таким сломленным было неприятно. Если в Глебе и было что-то постоянное, так это его нерушимая уверенность. А этот новый, раздавленный Вилков вызывал странное чувство тревоги.

— Мне пойти с тобой? — спросила я, когда мы заехали на парковку клуба «Аид».

— Нет, — он вышел из машины, но затем нагнулся и постучал пальцами по крыше, так и не встретившись со мной взглядом: — Спасибо, что подвезла.

Он захлопнул дверь и направился к входу. Я помедлила несколько секунд, раздумывая, не пойти ли следом, но потом заставила себя нажать на газ. Глеб Вилков — не моя забота. Мы просто давние знакомые, у которых есть свои счета. Ему не нужно моё спасение, ровно так же, как и мне — его.

Первое, что я делаю на следующее утро, — это нахожу Руслана и с ходу оттаскиваю его подальше от сестры.

— С розыгрышами окончено, — выдыхаю я строгим, не терпящим возражений тоном.

Но Руслан, разумеется, возражает — в его глазах вспыхивает азартный огонёк:

— И что с того, что он всё понял? Я же говорил, Глеб ничего мне не сделает. К тому же я только вошёл во вкус! Твоя идея с глиттер-бомбой была просто шедевральной. Публичный позор — идеальная месть, правда? Так что идея подсыпать пищевой краситель ему в шапочку для плавания мне нравится всё больше. Может, замешаем что-нибудь поярче? Ярко-розовый или фуксию?