Класс опасности - ведьма - Кароль Елена - Страница 5

Лень правда…

Но что только ни сделаешь ради себя любимой!

В итоге на своё рабочее место я прошла, уже мысленно договорившись со своей ленью. Она бы и рада повозражать подольше, но аргумент в виде вечернего похода в бар для снятия стресса стал решающим.

До начала рабочего дня оставались считанные минуты, когда мимо продефилировало приветственно кивнувшее начальство, выглядящее как всегда аристократично-безупречно, и ещё через пару мгновений из динамика раздалось властное:

– Алиса, кофе, будь любезна.

Кофе – это хорошо. Кофе – это правильно. Неожиданно поймала себя на мысли, что тоже не прочь побаловать себя каким-нибудь видом этого напитка, и пока варилась порция Анны Валентиновны, внимательно изучила предложенный ассортимент. Капучино, американо, латте… Романо, гляссе, бичерин… О! Бичерин!

Название ужасно, но состав неплох: кофе, шоколад, взбитые сливки. Не отказалась бы и от айриш, но точно не в начале рабочего дня – в его состав входил алкоголь. А вот вечером, в баре…

Да, буду кутить по полной!

– Ваш кофе, Анна Валентиновна.

– Благодарю, Алиса, присядь.

В предложении начальства не было ничего странного, обычно именно по утрам Ягужинска загружала меня работой на предстоящий день, так что я поудобнее перехватила блокнот, который всегда брала с собой, когда заходила к ней в кабинет, и навострила ушки.

– Ну, рассказывай, – неожиданно предложила начальница, откидываясь в своём кресле и изучая меня привычно пытливым взглядом. – Когда и как это произошло?

– Что? – смешалась я, лихорадочно припоминая за собой возможные прегрешения. Припоминалось плохо. То есть никак.

– Это, – многозначительно повторила Анна Валентиновна и неожиданно резко подалась вперёд, отчего я испуганно отпрянула и уставилась на женщину. Она же, замерев в странной позе, словно перед броском, очень грубо потребовала: – Отвечай быстро и правду! Кровь пила? Плоть ела? Мужика трахала?

– Вы с ума сошли?! – Я едва дар речи не потеряла от её бесцеремонности. Нет, я конечно знала, что начальница остра на язык и за словом в карман никогда не лезет, но чтобы так… Без причин и сразу о личном? Кошмар!

– Ты обо мне не беспокойся, – ледяным тоном отрезала Ягужинска, – этим и без тебя есть кому заняться. Ты мне на вопросы отвечай, девочка! Я предупреждала, на рабочем месте хвостом не крутить?!

– Да не крутила я! – Я аж подскочила от несправедливости обвинений. – Да если хотите знать, я… Я до сих пор девственница!

– Нда? – Анна Валентиновна смерила меня скептичным взглядом и недовольно пожевала губами. – Не вижу причин для гордости, но это даже занимательно.

Не меньше минуты мы смотрели друг на друга. Я – с возмущением и опаской, начальница – задумчиво и оценивающе. Словно прикидывала, прямо сейчас меня уволить или подождать до конца рабочего дня. Но вот в её глазах что-то промелькнуло, выражение лица почти неуловимо смягчилось и уже другим, спокойным тоном мне предложили:

– Алиса, присядь. Нам необходимо кое-что обсудить. Скажи пожалуйста, не так давно с тобой не происходило ничего необычного?

И без того холодные пальцы, которые не согрелись до сих пор, окончательно заледенели и я непослушными губами подтвердила:

– Происходило. Но откуда…

– Что происходило? – жестко потребовала Ягужинска, не слушая моих вялых попыток задать вопрос.

– Кажется, я утонула. Вчера.

– Кажется? – Искусно выщипанная в ниточку бровь изогнулась идеальной дугой. – Подробности!

Требовательный рявк будто прорвал плотину моих страхов и подозрений, и я рассказал всё. Вспоминая даже, казалось, забытые подробности, не имеющие значения. С минуты, когда ушла из офиса, до минуты, когда пришла в него сегодня. Я не забыла рассказать даже о том, что попыталась найти объяснение в сети, но так ни к чему и не пришла. Даже о том, что впервые безумно захотелось выпить кофе, чего со мной раньше никогда не случалось!

– Кофе, говоришь? – впервые со момента моей исповеди усмехнулась начальница. – И какой?

– Вроде бичерин, – засомневалась я в собственном выборе.

Засомневаешься тут под таким давлением! Да как собственное имя не забыла – ума не приложу! До сих пор поджилки трясутся, и ерунда, что заледеневшие!

– Кофе, значит, – задумчиво повторила Ягужинска и усмехнулась снова. На этот раз как-то даже по-доброму. – Что ж, может и хорошо, что кофе, а не что-то другое.

Я смотрела на начальницу широко распахнутыми глазами. Даже дыхание затаила, чтобы ничего не пропустить. Я ведь чувствую! Чувствую, что она знает, что со мной! Но скажет ли?

– А теперь слушай меня внимательно, девочка…

Когда Анна Валентиновна, будто услышав мои мольбы, всё-таки заговорила, я окончательно перестала дышать и превратилась в одно большое ухо.

– Думаю, ты уже поняла, что с тобой произошло нечто мистическое.

Я торопливо кивнула.

– Но ты не умерла.

Шумно выдохнула.

– Хотя и человеком не осталась.

Замерла снова, сжимая кулаки и не замечая, как ногти вонзаются в мякоть ладоней.

– Ты… Скажем так, стала нечистью.

Мои глаза стали квадратными и умоляющими. Скорее! Ну скорее же! Скажите. Кем я стала и чем мне это грозит?!

– Кем-то вроде утопленницы, но это не точно.

Я не удержала разочарованного стона. Ну вот что она говорит, а? Это я и без неё выяснила! Ну как так, а?!

– Отставить издавать неподобающие звуки! – неожиданно рассердилась Ягужинска и я чуть воздухом на вдохе не подавилась. – Я и так стараюсь, подготавливаю! А она тут, видите ли, стонет!

– Да не надо меня подготавливать! – Это уже я не выдержала и всё-таки подскочила с места. – Знаете – скажите, нечего вокруг да около ходить! Я скорее от неизвестности изведусь, чем от правды!

– Многие знания – большие печали, – философски протянула начальница, вновь откидываясь на спинку кресла и рассматривая меня из-под ресниц. – Но раз уж настаиваешь, то скажу, как есть. Быть тебе натурально утопленницей, гадкой нежитью, коли не сдержишь жажду плоти до следующего полнолуния и хоть одну каплю живой крови в рот возьмёшь. А вот коли сдержишься и не возьмёшь…

Говор Ягужински странно изменился, словно со мной говорила не современная бизнес-леди, а какая-нибудь знахарка из глухой деревни. Во взгляде промелькнули колдовские всполохи, пугая до непроизвольной дрожи, а выражение лица стало хищно-непривлекательным. Жутким.

– То что? – не вытерпела я затянувшейся паузы.

– То останешься такой, как сейчас. На долгие… Долгие годы, – многозначительно улыбнулась начальница и не удержала ироничного смешка, глядя на моё вытянувшееся лицо после следующих слов: – Станешь ведьмой. Как я.

– Вы… Вы…

– Ведьма, – чинно кивнула Ягужинска, спокойная, как удав. – А ты, скажем так… личинка ведьмы. Не кривись.

Я постаралась придать лицу более приличное выражение, хотя очень хотелось ругнуться.

– Обстоятельства твоей м-м-м, скажем так, «почтисмерти», очень подозрительны. Тебя действительно почти утопили, после чего заразили и зачем-то отпустили. И это меня настораживает. Ты ничего не забыла мне рассказать? Алиса?

– Не знаю, – я действительно не представляла, что добавить ещё.

– Кто твои родители? – неожиданно заинтересовалась Анна Валентиновна. – Может, все дело в них?

– А они-то тут причём? – растерялась я.

– А при том, что именно на границе жизни и смерти порой пробуждаются скрытые в разбавленной крови таланты, – непонятно пояснила ведьма и, поднявшись из-за стола, приблизилась ко мне. Бесцеремонно обхватила мой подбородок двумя пальцами, повертела голову вправо-влево, заглянула в самую глубину глаз и чему-то тонко усмехнулась. – Ну, конечно… И как я сразу тебя не узнала. Чувствовала же что-то знакомое, подозревала… Кто, говоришь, твоя мать?

– Милана Вардо. – Почему-то голос дрожал, хотя я не ощущала себя испуганной.

– А отец? – жестче потребовала ответа ведьма.

– Я его никогда не видела.

– И не спрашивала о нём у матери? – цинично удивилась Ягужинска.