Империя в паутине (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович - Страница 27

— Понимаю, — закивал священник, — давайте встретимся с вами завтра. После обеда, я сам приду к вам, и мы спокойно побеседуем.

— Если мне не будет назначена аудиенция у короля на это время, то конечно ваше преосвященство, — склонила голову девушка, на что епископ задумался и затем ещё быстрее закивал.

— Даже если будет назначена, я пойду с вами, чтобы все видели, кого вы представляете.

Орнелия изумлённо посмотрела на крайне мотивированного, судя по его желанию помочь, родственника Иньиго и тут же низко ему поклонилась.

— Для меня это будет большой честью, ваше преосвященство.

— Тогда до завтра, — кивнул он, снова поспешив на выход, видимо даже не обратив внимание, на то, что не представился сам и не узнал даже её имя.

«Хотя, — венецианка улыбнулась про себя, — он меня даже не воспринял ни как женщину, ни как отдельный субъект, что опять же хорошо для моей миссии».

Но если Орнелия думала, что наконец все срочные визиты были закончены, то сильно ошибалась, поскольку почти сразу после ухода епископа, она услышала девичий голос, который пререкался с Бернардом, и мало того, даже командовал им!

— Бернард, я должна его увидеть!

Орнелия пошла на шум голосов.

— Инфанта, он не приехал! Ну сколько можно вам это повторять!

При слове инфанта, венецианка побледнела.

— А кто приехал? Граф? — его собеседница не сдавалась.

— Нет, другой его представитель! — швейцарец явно не хотел, чтобы инфанта увидела этого самого представителя, но было уже поздно, Орнелия вышла из комнаты, и на неё сразу перевелись два взгляда: первый облегчённый, а вот второй испытал при виде венецианки разную гамму чувств, от гнева и ревности, до сильного раздражения.

— Это ещё одна его подстилка? — инфанта больше не смотрела на Орнелию, а повернулась к Бернарду, — зачем она здесь? Ещё и с тобой вместе?

— Инфанта, всё не так, как вы думаете! — швейцарец едва не плакал, а стоящая перед гигантом, четырнадцатилетняя девушка, тыкала ему куда-то пальцем в район пряжки пояса и грозно хмурилась.

— Инфанта, прошу вас, не мучайте нашего Бернард, — Орнелия поняла, что мужчину надо спасать, но девушка даже не повернулась на звук ей голоса.

— Инфанта, у меня для вас подарок от сеньора Иньиго, — сделала она вторую попытку и тогда девушка нехотя повернулась к ней.

— Письмо есть? — она пристально посмотрела на венецианку.

— Только на словах, — ответила та, понимая, что только так она может перевести на себя внимание, возмущённой инфанты Кастилии.

В комнату заглянул смущённый неизвестный дворянин, но который знал Бернарда.

— Бернард простите пожалуйста, но вы сами знаете Изабеллу, — увидев пропажу, смущённо извинился он, — едва инфанта узнала, что прибыли вы с большим отрядом, как тут же сбежала из дворца.

— Сеньор Чакон, — облегчённо вздохнул барон Форментерский при виде нового лица, — давайте с вами выпьем немного вина? Пусть девочки поговорят.

— Давайте, заодно присмотрю, чтобы она не вылезла через окно, — тот охотно согласился с ним.

На Орнелию посмотрел взгляд девочки, которая явно не привыкла, чтобы ей отказывали.

— Прошу, инфанта, — венецианка, отошла в сторону, чтобы с поклоном пропустить ребёнка королевской крови.

Когда та села в кресло, где до этого сидел епископ Калаорры, и требовательно посмотрел на неё, Орнелия подошла к дорожной шкатулке, которая была у неё с собой всегда рядом, достала из неё небольшой прямоугольный предмет, переданный ей лично Иньиго и с поклоном преподнесла его девушке.

Та взяла завёрнутый предмет в бумагу, потрогала его, нахмурилась и стала его раскрывать, а когда увидела, что там, ахнула.

Поскольку Орнелия сама не знала, что это было, ей было запрещено вскрывать подарок, а потому любопытство было столь сильно, что она заглянула через руки инфанты, увидев совсем небольшой, вряд ли больше двух ладоней портрет самой девушки, на котором она была выполнена в красивом кастильском платье и с маленьким серым котёнком на руках.

Увидев внизу подпись, венецианка вскинула брови.

— Работа Джованни Беллини, инфанта, — она показала на подпись, — это младший из братьев Беллини, восходящая звезда венецианской живописи.

— Иньиго, заказал его для меня⁈ — глаза у девушки широко расширились, — почему тогда такой маленький?

Орнелия сама была удивлена, увидев именно такой портрет, поскольку никто и никогда на её памяти не делал столь маленьких изображений, тем более у знаменитых мастеров. Какой в этом был смысл? Картина должна висеть на стене, чтобы её можно было показывать всем, а как показать маленький портрет, размером с две ладони?

И тут до Орнелии дошёл смысл подарка, она сама едва не открыла рот, когда к ней пришло понимание.

— Вы поняли? — инфанта подняла на ней взгляд, — так почему?

— Это потрет для вас, — потрясённо ответила венецианка, — только для вас и ни для кого другого. Чтобы он не висел на стене, чтобы на него не смотрели другие, а чтобы он был с вами всегда рядом: на прикроватном столике, в руках, в кровати перед сном. Сеньор Иньиго явно хотел, чтобы он был только при вас, и нигде больше.

У четырнадцатилетней девушки округлились глаза, и она по-новому взглянула на предмет в своих руках.

— Котёнок такой смешной, — по её лицу тут же расплылась довольная улыбка.

Налюбовавшись на себя и на котёнка, Изабелла повернула портрет лицом вниз и посмотрела на саму Орнелию.

— Кто ты? — спросила она и венецианка поняла, что после случившегося, нужно очень тщательно подбирать слова.

— Я, говорящее письмо, от сеньора Иньиго, — наконец придумала она, своими словами вызывая изумлённый возглас со стороны подростка.

— Как это? — просила та, удивлённо смотря на венецианку.

— Он так много хотел написать людям, с которыми знаком, что это заняло бы слишком много времени, так что он просто передал мне, что кому сказать и отправил в поездку, — Орнелия пожала плечами.

— Хочешь сказать, что вы с ним даже не спите? — на неё посмотрел прищуренный взгляд.

— У меня есть муж и дети! — притворно возмутилась Орнелия.

— Я не это спросила, — сварливо заметила инфанта, не поддавшись на уловку Орнелии.

— Я с ним не сплю, — честно сказала венецианка, видя, как девочка начинает успокаиваться, снова возвращаясь к портрету.

— Слушай, говорящее письмо, — на Орнелию вернулся задумчивый взгляд, — а у тебя нет случайно денег? Меня чуть ли не насильно удерживают в Сеговии, не давая при этом средств для существования.

— Сеньор Иньиго сказал мне, что банк Медичи не занимает деньги правителям, — задумчиво заметила венецианка, видя как загораются глаза инфанты.

— Так-то правителям, — вкрадчива сказала она, — а одной своей любимой подруге детства? Чуточку? Вот столечко?

Девушка показала два пальца близко друг к другу.

— А конкретно? — уточнила Орнелия.

— Сто дукатов, — быстро ответила Изабелла, — мне хватит на первое время.

— Если напишете расписку, что вернёте эти деньги сеньору Иньиго, то я займу вам пятьсот, — решила Орнелия, — а дальше пусть он сам с вами разбирается, требовать их с вас или простить по доброте душевной.

— Какое интересное, говорящее письмо, — на Орнелию посмотрели два восхищённых взгляда, — а что вы ещё можете?

— Пока только помыться, — вздохнула венецианка, понимая, что мир между нею и девушкой, явно испытывающей вовсе не платонические чувства к Иньиго, наконец восстановлен.

— Я порошу сеньора Чакона унести в замок картину, а вы пока моетесь, расскажите, где Иньиго, — объяснила ей инфанта, чем они дальше с ней займутся.

Орнелия тут же поняла, что рассказывать обо всех приключениях маркиза в Венеции, а особенно в части касающейся Анны Морозини, точно не стоит.

— Прошу, — она поднялась и показал в сторону личных покоев, где служанки должны были подготовить для неё ванну.

Когда они вышли из комнаты, где разговаривали, то увидели, что вино пьют уже не два мужчины, а четверо, два из которых были иудеями.