Экстрасенс в СССР 6 (СИ) - Подус Игорь - Страница 18

Я вспомнил, сколько колхозов развалилось после крушения Союза. Сельские жители продавали свои колхозные паи за бесценок или становились жертвой обмана всех, кто хотел на них поживиться. Одно время власти надеялись, что сельское хозяйство поднимет массовое фермерство, но эта тема как-то не взлетела.

Уж больно большой срок прошёл после распада крестьянских общин. Да и помогать дешёвыми кредитами, централизованным созданием посевного фонда и льготами на топливо никто в девяностые не собирался. В результате в моём прошлом после двухтысячных победили огромные аграрные предприятия, перешедшие в руки очень богатых и влиятельных собственников.

— Настя, скотина в хлеву и личный вишнёвый садик — это для сельского жителя не просто лишняя копейка в кармане, а капитал. Приехали гости — он отрубит голову курочке и всех накормит. В сезон забьёт набравшего вес поросёнка, чтобы сало на весь год засолить. А если свадьба, то сельский житель может и пару телят на мясо сдать. Кстати, в республиках СССР на периферии заработок на своём личном хозяйстве — это нормальное явление. Свои бахчи с арбузами, приносящий доходы абрикосовый садик или собственное стадо овец — у того, кто надо есть. А в РСФСР, где центральная власть близка, люди себе лишнюю корову не заводят и даже двухэтажные дома с туалетами опасаются строить, чтобы не выделяться. Ох, дождётся наше руководство, искусственными ограничениями последние ростки крестьянства угробит.

— Я не буду спорить. Наверняка ты во многом прав, — неожиданно согласилась акула пера. — Но не вздумай про это деду говорить. А то он и так пострадал от моего влияния. Боюсь, ещё один спор на какую-нибудь скользкую тему его сердце не выдержит.

— Не беспокойся, Настенька, в общении с ним я выберу другую стратегию. Заодно сердечко его проверю и, если смогу, помогу, — пообещал я, и Анастасия с надеждой посмотрела на меня.

— Как мне себя держаться во время вашего разговора? — спросила она, явно боясь спугнуть удачу.

— Главное — не мешай. Представь меня как товарища из регионов, помогавшего милиции искать маньяка Малышева, и дай нам спокойно поговорить.

Когда впереди показалась невысокая ограда, нехитрый шлагбаум и будка охранника, я вспомнил о тёмном звере, засевшем в Кремле, и решил задать Анастасии всплывший в голове вопрос.

— Настя, а ты случайно не знаешь, есть ли у товарища Черненко дача в этой части Подмосковья?

— Конечно знаю. Бывала у него пару раз в гостях вместе с дедом. Дача Черненко находится в Усово. Это за Барвихой. Она правительственная и номерная. Как сейчас помню, на пропуске было написано: дача номер двадцать семь.

Сделав для себя пометку, я посмотрел на пятидесятилетнего мужчину в штатском, вышедшего к нам навстречу из будки, как только красный «жигулёнок» остановился у шлагбаума. Узнав Анастасию Волкову, явно засидевшийся в старших лейтенантах офицер Комитета Государственной Безопасности для проформы спросил — кто её спутник и долго ли продлится визит к Сергею Георгиевичу? Меня Настя представила, как друга. А насчёт времени пребывания сказала: «как пойдёт». После этого заспанный комитетчик нас пропустил, даже не проверив мои документы.

Судя по тому, что я узнал, читая его мысли, по ведомству прокатился слух, что постоянно болеющий дед Анастасии с недавних пор считается сбитым лётчиком. Охрана дачи по-прежнему осуществлялась, но теперь больше охранялся сам объект, а за его опальным жителем присматривали по остаточному принципу.

Конкретно этот комитетчик работал с дедом Анастасии давно и считал, что на нём его карьера и заканчивается. Но не только из-за этого он не записал меня как положено в журнал посещений и был апатичен. Подъехав к шлагбауму, я неожиданно уловил распространяющуюся со стороны дачи необычную волну, заставляющую замедлиться и никуда не спешить.

Дом, стоящий в окружении соснового леса, оказался большим и явно построенным до войны. Имелись хозяйственные пристройки, но без перебора. Судя по тому, что на пороге нас встречала пожилая горничная, комитетчик сразу сообщил о нашем прибытии.

Прочитав её мысли, я узнал, что из персонала в пристройке проживают кухарка и личный водитель Сергея Георгиевича. Кроме этого, в доме проживает муж кухарки — работник широкого профиля, готовый отремонтировать в доме всё что угодно, и заодно выполняющий функции садовника. Какое-то время на даче работал повар, но недавно эту привилегию забрали. Ещё сюда по пять раз в неделю приезжает личный секретарь, а руководит персоналом женщина, занимавшая должность управляющей. Как я понял, она из креатуры КГБ СССР и сейчас спит в пристройке.

Горничная очень тепло встретила Анастасию и запустила нас внутрь. При этом я уловил в её мыслях реальное переживание за судьбу Сергея Георгиевича. У него она проработала почти пятнадцать лет, и за это время его семья стала почти родной. Наслушавшись всякого от прислуги и попав в начале карьеры несколько раз неудачно к чересчур требовательным и откровенно дурным хозяевам, горничная боялась, что после смены высокопоставленного жильца на даче ей придётся туго.

Едва ступив за порог, я реально ощутил спёртую атмосферу, и это меня насторожило. Несмотря на окружающий дом сосновый лес, воздух внутри казался вязким. Не найдя разумного объяснения этой аномалии, я решил хорошенько осмотреться и обязательно найти причину.

Проходя по нескольким комнатам к кабинету деда Анастасии, я обнаружил огромную библиотеку. Высоченные книжные шкафы стояли вдоль стен, и добраться до верхних полок без специальной передвижной лестницы было попросту невозможно. В остальном излишней роскоши я не заметил. Зато на фарфоровой посуде в застеклённой горке и на японских вазах обнаружились инвентарные номера.

Антикварная мебель обнаружилась только в кабинете деда Анастасии. Кроме этого, на ковре висели десятки старинных образцов холодного оружия. Похоже, Сергей Георгиевич долгое время всё это собирал и реставрировал.

Сам хозяин кабинета, несмотря на позднюю ночь, принял нас хорошо. Оторвавшись от книги, он расцеловал внучку, и когда та представила меня как добровольного помощника милиции, сыгравшего важную роль в ловле маньяка Малышева, протянул руку для крепкого рукопожатия.

Несмотря на твёрдость руки, я сразу почувствовал пелену слабости, буквально окутывающую хозяина кабинета. Казалось, что сама атмосфера дома, очень напоминавшая вязкую трясину, давит на него со всех сторон и вытягивает силы.

Короткая беседа деда с внучкой продлилась недолго. В ней Настя сообщила деду, что мы заехали ненадолго и днём уедем. Он, в свою очередь, посетовал, что раньше она бывала у него намного чаще. После этого акула пера подтолкнула нас к общению, а сама, сказав, что ей надо покопаться в архиве и выбрать в библиотеке несколько книжек по интересующей её сейчас теме, выпорхнула из кабинета.

— Молодой человек, вы не за рулём? — спросил хозяин дачи, когда мы остались наедине.

— Нет, сегодня меня возит ваша внучка.

— Вот и хорошо. Значит, составите мне компанию, — с этими словами дед Анастасии выставил на стол графин с коньяком и блюдце с порезанным лимоном. — А в процессе беседы предлагаю сыграть затяжную партию в шахматы без лимита на обдумывания ходов.

— Без проблем, Сергей Георгиевич, — ответил я и по его просьбе достал из шкафа инкрустированную янтарём шахматную доску и начал расставлять фигуры, искусно вырезанные из слоновой кости и чёрного дерева.

По жребию мне выпало сделать первый ход, и я начал с королевской пешки на «Е четыре». Сергей Георгиевич ответил симметрично пешкой на «Е пять». После этого он начал расспрашивать меня о расследованиях внучки, в которых я принимал участие, а я, используя свои ответы как инструмент для взлома его сознания, настроился на чтение мыслей.

Несмотря на то что я обещал Анастасии посмотреть, что можно сделать с пошатнувшимся здоровьем её деда, в данном случае я неожиданно для себя ощутил потребность в мотивации. Кроме этого, я всё больше чувствовал некое болезнетворное вмешательство, сосущее жизненные силы из Сергея Георгиевича, и хотел для начала выяснить, где находится аномальный источник.