Людвиг-Объединитель (СИ) - Тарханов Влад - Страница 16

— Ты и не должен был знать о дополнительной охране от Штибера, потому что ее не было. Эти агенты следили за Кларой Манини, понимаешь сам, с какой целью. Но твои люди… проследи, чтобы их семьи получили достойную пенсию…

Делать втык по поводу того, что я не знаю еще, что там было и как смысла не было. Но фон Кубе и так осознавал, что его ребята сделали всё, что смогли, но недостаточно. Учить их еще и учить! Вот только некому — мы в этом деле идём на ощупь, кое-что у меня в памяти из методичек, которые меня заставляли выучить, осталось, но методички методичками, я же не могу сам обучать людей тому, чего не умею? Продиктовал основы. А дальше вы сами, всё сами. Вот и шишки набиваются! А по поводу охраны всё-таки надо Карлу будет сделать хороший такой втык! Ибо его люди и киллера, что пытался пробраться в охотничий домик, упустили, если бы не егеря…

Сердце непроизвольно сжалось. А если дедуля умрёт? Я понял, что надо как-то успокоиться. Жестом отпустил Карла и еще долгих пять минут смотрел в пустоту, куда-то внутрь себя. И не находил там ни одной точки опоры. И вот чего не хотелось, так это говорить с Франсуазой, ну вот от слова совсем. Как-то медовый месяц прошёл, но я еще не встроил ее в свою семью, она не стала ее неотъемлемой частью. Речь не о любви. Речь о понимании. И этот путь мы еще не прошли до нужной точки, чтобы я мог сказать, что рядом со мной — родной человек.

Впрочем, душевные терзания — это хорошо. Но надо срочно вызвать к себе Бисмарка. В Данию ехать ему! Что из этого получится? Понятия не имею! Поэтому надобно всё обсудить! Дело не ждёт!

Глава девятая

Мы посовещались и я решил

Глава девятая

Мы посовещались и я решил

Франция. Ницца. Людвиг-палац

14–16 октября 1865 года

Александр Николаевич (или Саша №2) пребывал в растерянности. Он прибыл с семьей в спокойную мирную французскую провинцию, а оказался чуть ли не в эпицентре терроризма. Французские ажаны[1] рыли носом мостовые курортного городка, но спокойствия это не прибавляло. Впрочем, уверения местного префекта, что всё под контролем, что власти не допустят повторения террора, царя не убедили. И он с супругой и свитой всерьез обсуждали переезд в более спокойное место для поправки здоровья цесаревича, например, в ту же Швейцарию, где порядка при германском правлении было куда как больше. Нападение на короля, пусть и в отставке, это по-прежнему считалось событием чрезвычайным. Кому мог помешать этот пожилой уже человек? Впрочем, долги коронованных особ бывают разными, как и методы взимания оных. В своё время Александр уступил… Эта история до сих пор ему жгла душу. Когда Герцен перебрался в Лондон, где стал издавать свои пасквили на Россию-матушку, он лишил доступа перебежчика к деньгам, в том числе наследству его матушки. Но рэволюционэр на берегах Туманного Альбиона свёл знакомство с Ротшильдами, и теперь уже лондонский барон через своих людей требовал вернуть имущество Герцена, которое оказалось у него в залоге. Решался вопрос с очередным кредитом для России, а Ротшильды могли серьезно помешать с его предоставлением. Пришлось уступить. Но теперь, когда закрутилась круговерть вокруг Виттельсбахов, Александра интересовал один вопрос: есть ли в покушении на Людвига (дедулю), след, ведущий в Сити?

Александр вышел из коляски, его телохранители заняли места, контролируя местность и людей. Он не хотел этого сопровождения, но Мезенцев настаивал и пришлось согласиться. Этот особняк почти на набережной у моря Людвиг Баварский традиционно снимал, приезжая в Ниццу. А времени он проводил тут если не половину года, так большую его часть. И то, что город перешел от итальяшек к лягушатникам, ничего для него не менял. Ему тут нравилось! Сейчас около особняка было достаточно людно: кроме французских ажанов, которые, впрочем, только делали вид, что охраняют здание, лениво разместившись в свободных позах, они наблюдали за фланирующими по набережной отдыхающими, тут были и люди с военной выправкой. По всей видимости, баварцы кого-то наняли для более надежного прикрытия королевской тушки. Или же это прибыло подкрепление из Мюнхена, но пытаться разъяснить этот вопрос император не стал: времени, и так, было немного. Надо сказать, что жители и гости Ниццы прозвали этот особняк «Людвиг-палац» как раз из-за любви старого баварского монарха к этому дому. К сожалению, его владельцы продавать его не собирались, категорически отказывались от подобных предложений, а за аренду экс-король платил более чем щедро. И в итоге все были, в общем-то довольны.

Мощного телосложения капитан германской императорской армии вышел из дверей особняка, как только пролетка с царем и сопровождающим его генерал-адъютантом свиты Его Величества, графом Петром Андреевичем Шуваловым, остановилась напротив входа в особняк. Он узнал входящих и дал знак пропустить. Императора сопровождал мгновенно появившийся, как из-под земли, дворецкий. Он провёл визитёров на второй этаж, где находились покои экс-короля Баварии Людвига Старшего. И тут Александр совершенно неожиданно столкнулся с Людвигом Младшим, тоже королем Баварии и императором Германской империи.

— Но как? — удивленно произнёс Романов, остолбеневший от неожиданности.

— Я не мог оставить дедулю без помощи. И решил не сообщать никому о своем визите. Это оказалось не слишком-то сложно. Официально я сейчас в охотничьем домике, предаюсь грусти и меланхолии.

Людвиг говорил спокойно, но Александр чувствовал, что его собеседник находится во власти злости и нетерпения. Государь-император собрался, надо как-то соответствовать моменту.

— Приношу соболезнования вам, брат мой Людвиг, в связи с этим вопиющим покушением. Я хотел проведать брата Людвига и убедиться, что его здоровью ничего не угрожает. «Вот тебе интересно, и Людвиг мне брат, хотя в сыны годиться, и его дед, тоже Людвиг, мне брат, хотя годится в отцы!» — подумал Александр. Впрочем, эти парадоксы монаршего этикета сейчас занимали его меньше всего. А вот кто это организовал… Вот в чём вопрос!

— Пройдемте, брат мой. Врач разрешил короткие посещения пять-шесть минут, не более того, не будем утомлять Его Величество, ему необходим покой.

Два императора подошли к ложу короля. Людвиг Старший выглядел откровенно хреново, лицо бледное, изможденное. И бледность какая-то нехорошая. На появление людей он отреагировал лишь движением глазных яблок, а вот руки лежали на постели совершенно безвольно, только пальцы непроизвольно подрагивали.

— Ваше Величество! «Мы желаем вам скорейшего выздоровления!» —тихим шепотом произнёс Александр. Дедуля в ответ моргнул, что, несомненно, означало согласие. После чего, стараясь ступать тихо и осторожно, августейшие особы покинули ложе третьей особы, пусть без короны, но всё-таки…

Правила приличия требовали хотя бы небольшой беседы, Алесандр видел, что эти церемониальные действия даются Людвигу Младшему с трудом, поэтому он распрощался, поинтересовался, стало ли хоть что-то известно, и сообщил, что думает о том, чтобы Никсу[2] в Ницце не оставлять.

Я еле дождался, когда он оставит меня в покое — мне следовало заняться делом, в котором я считал себя профессионалом. Надо сказать, что, приехав в Ниццу, я достаточно быстро убедился в том, что операцию проделали успешно, но проблема состояла в том, что Людвиг Старший потерял слишком много крови. Пока гнойных осложнений не наблюдалось, но потеря крови сказывалась на общем состоянии пациента и грозила более серьезными, опасными для жизни последствиями в ближайшем будущем. И да… чуть ли не единственным выходом в такой ситуации было не делать кровопускание, как лечили еще бы полстолетия назад, а перелить больному подходящую кровь. А нюанс состоял только в одном — как найти донора с необходимыми характеристиками. Я, вообще-то понимал, с чем могу столкнуться, поэтому с собой взял доктора Рихарда Циммерфельда и его «великолепную четверку». Кроме этой «группы товарищей» примчался и доктор Маркус Вильгльм Корн из Дрезденского университета, он приехал с кроликом и необходимым лабораторным оборудованием. Кролик был непростой, а иммунизированный кровью макак-резусов. Извините, напомню, что я достаточно долго возглавлял станцию переливания крови, а посему кое-что в этом деле смыслю. Работы по определению групп крови и создания набора сывороток начались сразу после моего возвращения из Итальянского похода. Принцип простой: есть деньги, есть и исследования. Была и определенная научная база. Например, в Германии уже изобрели такой полезный девайс, как центрифугу. Правда, делали ее с прицелом на молочную промышленность, для сепарации молока. Но что помешало бы мне профинансировать создание лабораторной центрифуги для отбора сыворотки крови? Полученная методом отстаивания меня не устраивала категорически.